Наверное, в следующей жизни...

Зазвонил будильник, и я подскочила на кровати, толком не проснувшись. Будильник упал на пол, но продолжил трезвонить. Зараза! Промахнулась. От резкого движения волной по вискам прокатилась боль и мягко ударила в затылок. Надо меньше пить, Кристина! Пить надо меньше! Даже если у тебя был день рождения, который совпадает с восьмым марта, и друзьям в кои-то-веки удалось вытащить тебя в караоке-бар.

Я бы не согласилась пойти, не люблю шумные сборища, чувствую себя на них особенно одинокой, лишней и неуместной. Может быть, потому, что постоянно работаю с людьми, и лучший отдых для меня – уютное кресло, тёплый плед и интересная книга? Ах, да! Работала… до недавнего времени. О том, что меня уволили, приняв на мое место то ли племянницу, то ли очередную пассию владельца салона, я друзьям не сказала. Зачем, если они больше любят рассказывать о своём, а я «беспроблемная» женщина, которая «идёт по жизни, смеясь».

Но я всё же пошла на ту встречу, потому что безвылазно сидеть дома больше двух недель — это неправильно и не совсем нормально. Сказались несколько лет почти без выходных, тотальный недосып, запущенная личная жизнь. Я словно расколдовалась после внезапного увольнения, вынырнула из какой-то мути, и оказалось, что вокруг меня никого нет, никого близкого не осталось, а я этого даже не заметила, не поняла, занятая такой «важной» работой, где мнила себя лучшей. Такая умница, такая востребованная, такой профессионал! Ага! Звезда, упавшая с неба. А падать с такой высоты очень больно, теперь и я это знаю.

Только вчера я взяла себя в руки, решив начать жизнь заново, включила отключённый и давно севший смартфон, вяло просмотрела множество пропущенных от бывших клиентов и приняла звонок Наташи, когда-то лучшей подруги, показавшийся откликом судьбы, первым моим шагом к переменам. И не потеря работы тому причиной, найти — не проблема. Вон и клиенты меня искали. И салонов красоты по городу пруд пруди, моё имя тоже что-то значит в узких кругах, опыт опять же огромный, и резюме неплохое. Просто задумалась вдруг – а что дальше? Куда иду в свои не маленькие тридцать три года? С чем останусь лет через десять или двадцать, не заведя себе даже кошку? Что уж говорить о мужчине, ребёнке, семье… Хоть волком вой, но не получалось.

«Пропадёт девка!» — охала горестно соседка бабули, тётя Тома, когда меня провожали в город на учёбу. Бабуля не сразу ответила, смотрела сурово на меня несколько минут. И покачала головой, наконец: «Тина нигде не пропадёт. Она — в нашу породу пошла, в Ларионовых! У девочки, Тома, есть стержень!»

И где тот стержень теперь, когда из накоплений слезы, квартирка старая и убитая в доме, который грозились снести, да и то пора, дом аварийный. У меня иногда в последние дни возникало ощущение, что вместе с домом скоро снесут и меня, исчезну вовсе для всех, потеряюсь, стану только незначительным воспоминанием.

И ведь хочу что-то поменять, очень хочу, задалась такой целью, но руки опустились и не получается поднять. И хочется проявить слабость, забыть, что ты сильная и самостоятельная, и закричать изо всех сил: «Кто-нибудь! Помогите!»

На вчерашней вечеринке я сидела, выпивая эти смешные крохотные шоты, смотрела на возбуждённых друзей, слушала, как надрываются люди, испытывая свои силы и голосовые связки в караоке. И чётко осознала, я — чужая на этом празднике жизни. А ведь пришлось улыбаться, что-то отвечать, благодарить за поздравления. И зависать в смартфоне, делая вид, что у меня там что-то важное.

Мне никто не был нужен лет десять назад, всё для себя решила, выгнав диванного геймера, лоботряса-муженька. А теперь, вот, в полной мере испробовала вкус одиночества и поняла отчётливо, что я сама теперь никому не нужна. Пропаду — и ведь никто не заплачет. Даже искать не будут. А если и вспомнят, что да, была такая, то с жалостью. В смартфоне ни одного сообщения с поздравлениями, с родственниками матери давно не общаюсь, с детства почти, как мать ушла. Со стороны отца никого не осталось, я была поздним ребёнком, любимым когда-то.

Морщась от головной боли и подкатившей к горлу тошноты, я свесилась с кровати и дотянулась-таки до орудия пыток, своего нового будильника. Предполагалось, что именно он станет меня будить на пробежку в моей новой жизни. Но вот настал он — первый день перемен, а мне тошно и плохо и некому руку пожать. И я не верю, что завтра что-то изменится, потому что от монстра с таким мерзким звуком я точно избавлюсь без всякого сожаления.

Не с первого раза, но сумела нажать вредоносную кнопку отключения. Выдохнула и рухнула обратно на подушку — и напрасно, тошнота усилилась. Как-бы не блевануть. Да и боль никуда не делась, колыхалась в голове, заставляя звереть и замирать в надежде, что утихнет. Сколько же я выпила этих шотов? А ещё были коктейли? Не умела я пить никогда, не стоило и начинать.

Хочу в следующей жизни быть кошкой! Они не пьют алкоголь, спят сколько хотят, гадят где хотят, и вообще, вольные птицы. Никто им не нужен, а они нужны всем. Все любят котиков!

— Наверно, — пропела почти шепотом старенький хит из вчерашнего караоке. — В следующей жизни, когда я стану кошкой… На-на-на-на!

Вот же привязалось!

Поднялась, кряхтя как старушка, поморщилась, оглядев себя. Даже не разделась, что для меня нонсенс. Спать предпочитаю в тонкой футболке и без белья. В каком бы состоянии не вернулась домой с работы, уж на ночь обязательно переоденусь после душа. А сегодня я по-прежнему в дорогих джинсах и в напрочь измятой блузке, в которых была на вечеринке. Не умытая, но хоть кроссовки сняла…

Завтра начну бегать и приводить себя в порядок. И подумаю всё же насчёт психолога. Говорят, помогают…

Думала, что до кухни ползти буду целую вечность, однако до уборной долетела в пару мгновений, стоило содержимому желудка рвануть вверх. Рассталась без сожалений со вчерашним праздничным ужином, обедом и, похоже, с завтраком. Тошнота прошла, а вот голова заболела с новой силой, да ещё страшный сушняк. Блин…

Волшебная таблетка из аптечки с частично просроченными лекарствами примирила меня с пока не начатой новой жизнью. Завтра, всё завтра. Сегодня я отдыхаю последний день! Литр жидкости попросился назад, пришлось снова посетить уборную и пить вторую таблетку. Голова неприятно ныла, хотя сильная боль ушла.

Хочу в следующей жизни стать роботом или киборгом — железные запчасти не болят! Или из чего там фантасты придумывают роботам-киборгам части тела? Вольфрам? Хром? Наниты? Не важно! Киборгом быть хорошо, кажется, они не испытывают эмоций — как раз то, что нужно.

Одно радует: больше я не работаю ни в будни, ни в выходные, временно, конечно, но меня никто в таком разобранном виде не увидит. Вообще сегодня из дома не выйду, и хоть трава не расти!

Доплелась до зеркала в ванной, умылась тщательно, остервенело чистила зубы и полоскала рот минут десять. Вгляделась в отражение с тоскливым пренебрежением: знаю, что сейчас не красотка. Зеркала — чистое зло! Я постоянно вижу себя в зеркалах на работе — вот, в чём беда. Видела, точнее. А не сменить ли мне работу? Вот в следующей жизни я, пожалуй, хочу стать… Задумалась — голубоглазой блондинкой становиться не хочу, избито. Пожалуй… да!

Хочу стать знойной брюнеткой… и вечно молодой! Есть же такие типажи женщин, что и в пятьдесят лет — конфетка. И работать лучше буду не в парикмахерской, а в… Мозг заклинило. Вообще-то парикмахер я на вес золота, потому что чувствую, какой стиль подойдёт человеку, и руки у меня растут из правильного места. Недаром клиентура постоянная и весьма обширная была, а запись — за два месяца вперёд. Я и выходные-то брала редко. Но никого это всё не остановило, когда понадобилось избавиться. Незаменимых людей не бывает.

А в следующей жизни, я стану не просто парикмахером, а заведу собственный салон. Парикмахеры нужны везде и всегда. И пусть это занятие не для принцесс, обслуживающий персонал — такое себе, но принцессой становиться не хочу ни за какие коврижки. Хочу своими руками зарабатывать на жизнь и быть свободной от посягательств нянюшек, охранников и дворцовых интриг! Читали — знаем. Читать я люблю, а иногда очень люблю помечтать.

«Ваши мечты услышаны! — засветились на зеркале огненные буквы. А ниже: — Три желания начнут исполняться через…».

Ещё ниже появились цифры. Бегущие цифры, отсчёт секунд начался с числа «59».

Про глюк и белочку я подумала лишь мельком. Замерла от шока, стоя с открытым ртом и зубной щёткой в руке. В груди громко бухало сердце. Нарастал иррациональный ужас. Что будет, когда эта непонятная бомба достигнет своего нуля? Зеркало у меня старое, но мало ли…

Рвануть из ванной я сумела за семь секунд до финала, но это не спасло.

***

«Следующая жизнь № 1», — полыхнуло перед глазами, когда забегала в гостиную, где имелась в серванте маленькая иконка, доставшаяся от бабули. Бог знает, какая защита от всякой такой фигни, но хоть что-то.

Кажется, я закричала, но изо рта вырвался лишь громкий надсадный мявк. Зрение изменилась настолько, что с трудом поняла, где теперь нахожусь — выход из пещеры как будто. И я — кошка?

Точно кошка — вот лапы, усами шевелю, или они вибриссы? А что это за шум? Летящий в меня камень я заметила в последний миг, отскочить не успела. Голову разорвало от дикой боли.

***

И всё равно я увидела затухающим сознанием: «Следующая жизнь № 2».

Удивляясь, что я жива до сих пор, приоткрыла глаза. Вижу ясно, даже более ясно, чем всегда. Стою на чём-то твёрдом, передо мной широкий выход из ангара. Я уже не кошка, это точно. В руках у меня — мамочки! — какой-то зверского вида автомат. Куда занесло? Я парикмахер, а не солдат! Я стригу людей, а не убиваю! Верните меня назад!

Мой мысленный вопль никто не услышал, в спину толкнули чем-то острым, может, тоже стволом.

— Вперёд, Синта! — рявкнул грубый мужской голос. — Чего застыла? Зачищай тех, что справа!

Справа к широкому входу в ангар из каких-то реальных джунглей наплывали нереально крупные муравьи-мутанты. Я и маленьких-то боюсь, а эти, ростом под два метра… Палец рефлекторно нажал на какую-то гашетку или кнопку, мой автомат плюнул целым снопом красных лазерных лучей, муравьев-мутантов лучи разрезали только так, лишь шипастые отрубленные конечности продолжали шевелиться, а из срезанных голов с фасеточными глазами на трупы собратьев сочилась гадкая слизь. Продолжала жать кнопку, пока муравьиное воинство всё не полегло.

— Возвращаемся на корабль! — заорал на меня здоровенный солдат в броне, как из фантастического боевика. — Что с твоим передатчиком, Синта? Двигай к шлюпке!

Тяжело ступая тяжёлыми ботинками, побежала за этим солдатом неожиданно без всякого труда, я словно уже год бегала по утрам и навострилась. Чудеса! Понимания происходящего — ноль, понимания, кто я такая — ноль, понимания, где нахожусь… Наверное, недружественная планета, раз есть фантастическое лазерное оружие, космического вида солдат, корабль и шлюпка? А ещё муравьи-мутанты, и, кажется, они нас догоняли! Те, которые выжили, или новые?

Мой напарник, за которым я бежала, их явно не видел. И, ой, это уже не муравьи, это мутанты-мухи: они взлетели над нами на прозрачных крыльях, распыляя гигантскими лапками мелкую зелёную пыль. Закашлялась, вдохнув эту дрянь, ноги-руки стремительно теряли чувствительность, и я рухнула на бетонный пол с подозрительным лязгом, ах да, мой автомат.

Впереди с грохотом завалился мой напарник в броне. Дёрнулся пару раз и замер. Мои глаза ещё жили своей жизнью какое-то время, но тела я больше не ощущала вообще. Прежде, чем к моему лицу сунулась жуткая мушиная морда с жвалами, между нами сверкнула огненная строка: «Следующая жизнь № 3». Сознание милосердно погасло.

Стою на оживлённом перекрёстке, жду зелёного сигнала светофора. Осознаю внезапно, что первые две следующие жизни я прое… слила, так сказать, в отхожее место. И где я сейчас и кто я теперь, пока не знаю, но понимаю, что шанс, вроде как, последний, раз уж обещали три желания. Рванула на зелёный сигнал — ведь явно моё тело собиралось перейти дорогу. Причём, вокруг, как будто, обычный современный мир, ни пещер тебе со снарядами-камнями неизвестно откуда, ни муравьёв-мутантов и лазерных пушек. Обычные, безопасные люди, которые сейчас что-то кричат…

Удар в бок сбил меня с ног мгновенно, в полёте успела только руками взмахнуть, отброшенная на встречную полосу. Последнее, что увидела, громадный грузовик с очень глубоким протектором на гигантских колёсах. Хруст своей головы, к счастью, уже не ощутила…

***

Звон будильника вырвал из небытия, заставляя взвыть. Зажмурившись крепче, шарю рукой по тумбочке. Голова болит, тошнит, а эта зараза продолжает надсадно верещать. Выкину к едрене фене подарок бывшей лучшей подруги. Ещё ведь сама завела мне его в такую рань! Это в законный выходной день всей страны! Будильник я неловко смахнула на пол, судорожно вспоминая, точно ли сегодня воскресенье? Жуткий кошмар приснился мне явно с бодуна, привидится же! Кошка, убитая камнем, непонятная вояка, убитая мутантом-мухой, девушка, сбитая одной машиной и раздавленная другой… Бр-р-р! Коктейли вчера точно были лишними. Мне пить нельзя категорически, уже два раза убеждалась за свою долгую жизнь.

Будильник отловила и отключила, мрачно побрела в ванную, сетуя, что перед сном не удосужилась раздеться. На мне мои лучшие джинсы и любимая измятая блузка… в которых была на вечеринке. Зря согласилась пойти, новую жизнь начать сегодня уже не получится, а ведь твёрдо решила.

Усмехнулась, ощутив что-то похожее на дежавю, я уже думала так? Ночью, что ли, просыпалась? Очень странно! Мотнула головой, рванула к уборной, рассталась со вчерашним ужином, обедом и завтраком по ощущениям. Долго чистила зубы и умывалась, потом искала аптечку, где часть лекарств давно пора заменить.

Убрала лекарства со стола обратно в аптечку, снова вспоминая очень реалистичный сон. Тряпкой протёрла до блеска столешницу, когда прямо на её поверхности проступили огненные буквы: «Три желания начнут исполняться через: 59…» Отсчёт начался, а я замерла, с ужасом глядя на меняющиеся цифры. Не может быть! Не может быть, потому что такого не может быть никогда! Зажмурилась и сжала кулаки, выронив тряпку. Ничего нет, ничего нет, ничего нет!

***

Буквы загорелись прямо под веками: «Следующая жизнь №1».

Распахнула глаза. Выход из пещеры. Внизу пропасть. Сунула голову вперёд. Справа уходит вниз узкая скалистая тропка. Я кошка — лапы и зрение нечёткое, чёрно-белое или, проще говоря — серое. А вот и…

И опять я не увидела, кто и откуда бросил камень! Лишь оглушающий взрыв в мозгу и огненные буквы: «Следующая жизнь №2».

***

— Вперёд, Синта! — толкает меня в спину напарник в сторону выхода из огромного ангара. Ворота распахнуты наружу, за ангаром дикие джунгли, как в передачах о животных. — Зачищай тех, что справа!

Не веря в происходящее, обалдело пялюсь на появляющихся из джунглей муравьёв-переростков. Они такие жуткие и большие выше меня ростом! Но я бегу к воротам и послушно давлю пальцем на кнопку в своём автомате. Острые лазерные лучи измельчают мутантов на фрагменты, а потом и в пыль. Увлеклась или очень испугалась?

— Возвращаемся на корабль! — орёт мне напарник в броне. У него такой же автомат, как у меня — с несколькими спаянными стволами, а вот брони у меня такой нет. Какой-то матерчатый камуфляж. — Что с твоим передатчиком? Живо к шлюпке, Синта!

Бегу за ним, топая тяжёлыми ботинками, понимаю, что бежать легко, я вообще какая-то шибко сильная и выносливая. И всё так реалистично, но я всё равно не верю. Ну не может же быть, чтобы я реально куда-то перенеслась и увидела этих переростков муравьёв и мух… В ужасе оглядываюсь — мухи с прозрачными крыльями взмывают под высокий потолок ангара, огромными суставными щетинистыми лапами растирают зелёную летучую пыль, роняя её на нас.

Задерживаю дыхание, впереди с грохотом падает напарник, дергается пару раз, замирает. Подбегаю к нему, пытаясь понять — жив или умер. Глотаю воздух, забывшись, ноги-руки отказывают сразу, валюсь рядом с парнем. Шлем его разбит, вижу молодое, слегка заросшее щетиной лицо, в мёртвых синих глазах застыло удивление и обида. Сознание моё тоже гаснет, но огненные слова прорываются: «Следующая жизнь №3».

***

Выдыхаю, оказавшись в толпе людей на перекрёстке, выискиваю в небе мух-мутантов, но небо чистое, парят лёгкие облака. Двигаюсь по зелёному сигналу на проезжую часть. Перехожу дорогу, не веря, что это вообще я. Визг тормозов, крики, удар, лечу в сторону, раскинув руки… Колесо огромное с глубоким протектором совсем близко. Под щекой шершавый мокрый асфальт.

***

Судорожно вздохнув, просыпаюсь в собственной постели и сразу сажусь. Рядом разрывается новенький будильник. Мне подарила его Наташка вчера со словами и хитрой усмешкой: «Это волшебный будильник! Пусть сбудется то, что ты загадаешь, когда впервые его услышишь!» А ведь сгоряча я могла послать её в далёкие дали! Мне и сейчас очень хочется это сделать. Но я уже сильно боюсь чего-то загадывать.

На мне джинсы и мятая блузка, легла спать не раздевшись. В голове боль, тошнит и мутит, будильник испытывает на прочность нервы, а я сижу на кровати и двигаться не собираюсь. Это не дежавю. Это со мной происходит снова какая-то страшная жуть. Не пойду в ванную, не пойду в кухню, останусь в кровати. Даже будильник выключать не стану!

Минут десять выдерживала пытку звуком, в итоге усмехнулась, ничего не произошло. Спокойно дотянулась до зверского будильника и безжалостно вытащила из него батарейки. Наслаждаясь тишиной, спустила босые ноги с кровати, ступила на пол и поплелась в ванную. Ничего не было, мне просто приснилось. Это такое колоссальное облегчение, что меня почти не тошнит. Однако, голова болит немилосердно, от того и сны такие… гадкие! Долго и с наслаждением умываюсь.

В кухне достаю аптечку, которую давно пора перебрать. Отыскиваю необходимые таблетки, смотрю срок годности. Взгляд падает на окно, где проявляются огненные буквы: «Три желания начнут исполняться через: 59…»

Зажмуриваюсь и ору с отчаянием:

— Не-е-е-ет!

***

Лапы холодит камень, вскидываю голову, все в сером цвете, а я снова кошка. И где-то рядом кто-то кинет сейчас камень. Шерсть на загривке становится дыбом. Срываюсь на бег внутрь пещеры, там темно, врезаюсь в каменный выступ, из глаз искры, ошалело трясу головой.

Оглядываюсь в страхе и вижу заросшего мужика в одной набедренной повязке из куска шкуры. Это какой-то гигант первобытного вида. Маленькими глазками он шарит вокруг и улыбается, увидев маленькую меня. Камень из его руки вылетает мгновенно, с силой снаряда летит ровно в мою голову, а я всё не могу поверить, что это происходит наяву. Этого не может происходить со мной! Я хороший человек, я никому не делала зла! Почему?

Боль от удара жуткая, и перед глазами мелькает обещание следующей жизни номер два, где тоже ничего хорошего меня не ждёт.

***

Открываю глаза, вижу распахнутые ворота, мы в огромном ангаре, а впереди недружелюбные джунгли. С лианами и непроходимой системой зарослей незнакомых мне кустов и деревьев.

Чувствую тычок в спину и уже знаю, что сейчас услышу.

— Вперёд, Синта! Зачищай тех, что справа!

Зло бегу к воротам, с ненавистью поливая появляющихся муравьёв-мутантов лазерными лучами. Оглядываюсь затравленно, ведь где-то притаились ещё полчища мух. Но ничего не вижу над зарослями. Только в небе, кажется, целых два солнца!

— Возвращаемся на корабль! — дергает меня за рукав напарник. — Что с твоим передатчиком?! Живее, Синта!

Он пропустил слово «шлюпка», бегу за ним, но почти сразу замираю и резко разворачиваюсь. В незапертые ворота ангара вползают эти летучие твари, проем ворот всё же низкий, к счастью. Поливаю их из автомата смертоносными лучами, кроша мух под ноль. Но их слишком много, лезут и лезут.

— Синта! — орёт издалека напарник.

А в ухе у меня щёлкает, механический голос требует: «Немедленно вернуться к шлюпке! Синта, Грегор! Немедленно вернуться к шлюпке! Опасность!»

Я слышу, но бежать не могу, мух слишком много, и они просто не дадут нам добраться до шлюпки живыми. Меня переполняют гнев и отчаяние, я не хочу умирать! Я не знаю, насколько хватит моего автомата, думаю о том, что надо было запереть ворота ангара. Нахожу взглядом красный рубильник у входа. Но сейчас до него не добраться, я едва сдерживаю натиск всё новых и новых огромных мух, уже заваливших всё между ворот своими телами.

Автомат сдыхает, плюнув последний раз пучком лазерных лучей.

Задержав дыхание, бегу к рубильнику, не обращая внимания на крики Грегора — красивое имя у парня — и команды в рации. Новые мухи взлетают под потолок. Их слишком много. Рубильник передо мной, дёргаю вниз со всей силы, и рукоятка остаётся в моих руках — слишком легко повернулся.

Не дыша, гляжу, как закрываются ворота, легко выгребая часть мушиных тел наружу. Но вокруг уже зелено от мелкой летучей пыли. И я не выдерживаю, делаю смертельный вздох, падаю на колени, валюсь на какой-то труп ближайшей расчленённой мухи. Огненные буквы обещают, что это не всё, впереди третья жизнь. Не знаю, что там случилось с Грегором и это немного мучает. Молодой ведь совсем.

***

На людном перекрёстке обычного мира — на первый взгляд, обычного, я оказываюсь опустошённая и сильно злая. Какого чёрта я тупо иду на этот переход за своей смертью? Люди пошли, но по другому переходу, а я стою и смотрю, решая не двигаться с места. Хотя внутри клокочет, хочется сорваться и бежать. Вот только куда?

Оборачиваюсь назад, за мной высотное здание, каких много в моём городе. Мимо идут люди. Позади меня слышится визг тормозов и крики людей. Но оборачиваться не хочу. Мне жаль того бедолагу, что умер вместо меня, но я ничего не могу сделать, я не медик. Решительно иду прочь от перекрёстка к высотному зданию. Дорожки под ногами цветные, зелёная и красная идут параллельно. Выбираю красную, на ней широкие квадраты, и дорожка кажется более гладкой. А у меня на ногах туфельки с высокими каблуками.

Кто-то сигналит сбоку, оглядываюсь. Неверяще гляжу на разогнавшийся летучий скутер — его колёса не касаются земли. За стеклом шлема успеваю разглядеть расширенные от ужаса глаза бледного мальчишки. Он странно дёргается, стремительно ко мне приближаясь. Опомнившись, отскакиваю с его пути на зелёную дорожку, но висок задевает острая железка пронёсшегося мимо меня агрегата. Падаю на дорожку навзничь, тупо глядя, как зелень заливает моей красной кровью. Темнота.

***

Резко сажусь на постели, услышав будильник.

Я не выспалась, мне плохо и больно, я не хочу снова умирать в трех разных мирах! Меня бесит новенький будильник, что надрывается на тумбочке снова. Меня бесит, что я всё ещё в новеньких джинсах из «Остина» в измятой новенькой блузке. А на смартфоне высвечивается всё то же девятое марта, семь тридцать утра. Восьмое было вчера, а не три дня назад. И получается, я застряла в этом дурацком утре. И должна снова пережить три разных квеста. Кошка, киборг и … девушка? Или я там женщина? Что я там загадала третьим в «следующей жизни»?

— Эй! — зову в пустоту. — Можно отменить мои три желания? Пожалуйста, хватит! Я не хочу. Хотите денег? У меня есть небольшое накопление!

Ударом кулака вдавливаю кнопку будильника в корпус. Наступает тишина и безнадёга. Вцепляюсь в отросшие волосы пальцами, только вчера сделала новую стрижку и перекрасилась в блондинку. Зачем? В следующей жизни…

Или лучше сказать — в следующих жизнях, это никого не волнует. Даже в третьей — там совсем другие тела. В «обычном» мире на мне точно была юбка чуть ниже колен, туфельки с каблуками. Цвета волос не помню, как и их длины. Но что мне дало моё желание стать знойной брюнеткой?

— Хотите, обреюсь налысо? Приючу котёнка или щенка? Завтра же устроюсь на новую работу?!

Мне отвечают молчанием. На смартфоне семь сорок пять. Беру гаджет с собой в кухню: таблетку лучше съесть. А то вдруг ко всем этим квестам добавится ещё головная боль. В тех мирах у меня голова не болела, пока не убивали.

Таблетка выпита. Уговариваю пустоту ещё какими-то тупыми обещаниями, но на смартфоне, от которого не отрываю глаз, безжалостно светится огненное сообщение: «Три желания начнут исполняться через: 59…» На часах семь пятьдесят девять, когда я мгновенно оказываюсь в пещере.

***

Вселенная меня не услышала, всё напрасно. Мне становится совершенно безразлично, что будет со мной-кошкой. Понятно уже, что всё равно убьют. Этот неандерталец из каменного века — явно мастер по метанию камней. Ложусь на холодный камень там, где появилась, опускаю голову на лапы. Мне так тоскливо, что, окажись я волком, завыла бы на луну, хотя сейчас день.

Вижу, как появляется на входе в пещеру тот самый заросший дикарь. Он огромный, а двигается легко, как хищник. В руке зажат камень, шарит глазами по полу, словно меня не замечая. Замерла, стараясь не дышать, чуть прикрыла глаза.

Мужик в набедренной повязке прошёл мимо меня вглубь пещеры, так и не разглядев. Шаги давно затихли, а я всё лежу, прижавшись к серому камню. Ну, хоть отдохну немного перед битвой с мутантами-насекомыми. Как же меня вымотали эти бесконечные сражения со смертью, где я проигрываю раз за разом. Не хочу больше ничего делать! Не хочу плясать под их дудку. И мне уже всё равно.

Кажется, я умудрилась задремать. Проснулась от того, что меня куда-то несут, бережно прижимая к тёплому телу. Это лохматый пацан с синими любопытными глазами. От него пахнет немытым телом и костром. Лицо с грязными разводами, смотрит на меня с удивлённой улыбкой. И нет бы, рвануть из рук мальчишки, но делать вообще ничего не хочется. Первое проявление человеческого тепла в этой безумной круговерти.

Мальчишка заходит в большую круглую пещеру, где у стен сидят люди, все в звериных набедренных повязках. Посреди, обложенный камнями очаг, на вертеле запекается пахучая тушка то ли зайца, то ли птицы, то ли другого мелкого животного.

Тот самый мужик что-то рявкает, увидев нас с мальчишкой. Мальчик жалобно отвечает такой же тарабарщиной, прижимает меня к себе крепче. А в следующее мгновение меня за шкирку выхватывают из рук пацана и с силой бьют головой о каменную стену. В голове жутко звенит, и хруст я слышала, но успеваю увидеть золотые буквы, прежде, чем меня бьют головой о стену второй раз.

***

Ангар с распахнутыми воротами. Грегор требует зачищать правых муравьёв. Мне так тошно от горя маленького дикаря, пожалевшего кошку, что я тупо выполняю задание напарника, моча мутантов. И как только все мои гаврики полегли, бросаюсь к красному рычагу. Опускается легко, но я всё равно отламываю рычаг — сила есть, ума не надо. Ворота начинают закрываться, ошеломлённый напарник умудряется проскользнуть внутрь ангара в последний момент. За ним пролезли три мухи-мутантки, и я их расчленяю прицельным огнём, прежде, чем те успели взлететь.

— Синта, — смотрит на меня Грегор недовольно. — Возвращаемся в шлюпку. У тебя не работает передатчик? Закрывать ворота приказа не было!

— Не собираюсь тут сдохнуть! — холодно цежу в ответ и топаю за напарником, отшвырнув обломок рычага.

Мы переходим на лёгкий бег, видимо, Грегору прилетел новый приказ. Мой передатчик молчит. Шлюпка — эдакая ярко-зелёная овальная авиетка с прозрачной кабиной — притаилась в дальнем конце ангара. Мы занимаем места в кабине, стараюсь повторять всё за напарником, пристёгиваюсь с безразличным видом, убираю автомат в специальное гнездо. Ничего особо сложного.

— Синта, включи передатчик, — хмуро смотрит Грегор, подняв стекло шлема.

Пошарила за ухом, где в прошлый раз услышала приказы. Нащупала клипсу в мочке уха. Сдавила её и поморщилась — раздавила пальцами нафиг, но боли в ухе особо не ощутила.

— Зачем сломала? — недоумевает Грегор, следивший за мной всё это время с хмурым видом. Заодно жмёт кнопки на сенсорной панели управления. Они подписаны значками, которые я не понимаю. — Ненавижу киборгов!

А ничего, что я рядом сижу? И силушка у меня немалая. И где благодарность, что спасла ему жизнь?

Ничего не отвечаю, смотрю в окно.

Мы благополучно взлетаем и покидаем ангар через шлюз в высокой крыше. Вижу внизу, как он тотчас закрывается, а внизу расстилаются настоящие джунгли, всё зелено во все стороны, только чуть дальше блестит океан. Наша авиетка с ускорением мчится вверх, скоро уже огромный ангар превращается в маленькую тёмную точку.

Стыковка с кораблём прошла фоном, влетели в открытый шлюз, приземлились среди таких же авиеток. Нас встречали несколько военных, судя по характерной форме. Впереди усатый дядька с хмурым видом, очевидно, главный. Седые волосы в беспорядке, сосульками падают на плечи, давно не мыты или просто такая структура. Я могла бы сделать ему стильную причёску.

Выходим из авиетки, я становлюсь рядом с Грегором. Он докладывает о зачистке Южной базы. На планете… не поняла название. Нападение монструозных насекомых упоминает, как пустяк, некая незначительная помеха.

— Автоматическое закрытие ловушки сломано. Синта закрыла ворота и сорвала рычаг, — заканчивает он кляузой свой доклад. Ан нет, добавляет: — И свой передатчик тоже сломала.

Тупо рассматриваю начальство. На меня все смотрят с брезгливым недоумением.

— Причины диверсии? — вызверяется на меня седовласый. — Ах, да! Я же предупреждал, что эта немая девица из металла доставит нам проблем! В карцер её!

Мне скручивают руки за спиной, нацепляя наручники. А я даже не заметила, что к нам кто-то подошёл. Мне как-то фиолетово, что происходит, я опустошена, и ни на что хорошее не рассчитывала. Иду спокойно туда, куда ведут. Всё равно не знаю о себе ничего, кроме имени, и того, что я киборг. Что я тут делаю, где моя каюта? Что это за корабль, и что за ловушку сделали из ангара? Для кого?

Карцер — это такая комната без окон с мягкими стенами. С меня снимают наручники и вталкивают туда, задраивая дверь. Ни щёлочки не остаётся, но воздух откуда-то поступает. Комната небольшая, метров восемь квадратных. В углу что-то вроде биотуалета, как понимаю. Что мне делать, не знаю. Будь я кошкой, улеглась бы спать — пол тоже довольно упругий. Мне тоскливо, пробую извлечь звуки, говорила же я что-то Грегору. Произношу негромко:

— Все козлы!

Замечательно, у седого неполная информация обо мне, может быть к лучшему! Снимаю ботинки вроде берцов, обнажаю ступни — на вид обычные, человеческие. Оголяя то одну, то другую часть тела, убеждаюсь, что везде есть нормальная кожа и даже мышцы. Присутствует грудь и всё, что надо — снизу. Волос на теле нет вообще, кроме головы — короткий ёжик. Рассмотреть лицо не могу — зеркала нет. В каком месте я киборг — загадка.

Ложусь на пол, медитирую, глядя на белый потолок. Жалею, что мой автомат остался в авиетке-шлюпке, хотя его всё равно бы отобрали. Наверное.

Итак, я киборг в высоко-технологичном мире, раз здесь покорили космос. Но мне от этого не жарко и не холодно. Грегор мне не друг, сдал с потрохами, хотя, наверное, у него была какая-то камера, где всё писалось. И так бы узнали о моих самовольных действиях. Кто бы ещё рассказал, что от нас требуется. Но видится мне, что с открытыми воротами до авиетки живыми добраться — шансов нет. Вдохнуть зелёную пыль — парализующая она, что ли — очевидно, значит умереть. До сих пор помню мёртвый взгляд Грегора.

Задумавшись о задании на дикой и красивой планете, пропустила момент открывания двери. На пороге незнакомый солдат в полной броне, даже со шлемом. Наводит на меня небольшой пистолет, тонкий луч на несколько мгновений превращается в огненные буквы, словно время замедлилось: «Следующая жизнь №3». И я ощущая горячую боль во лбу, прошивающую мозг. И ещё успеваю услышать: «Всех бы вас…».

***

И снова я в толпе на перекрёстке некоего мегаполиса. И я уже не уверена, что это обычный мир, мне фиолетово немного от отношения людей будущего к киборгам, хочется забиться в какую-нибудь нору и никого не видеть, продолжить свою депрессию. Но стою и смотрю на сигналы светофора, как и все. А он зелёный, но все стоят. Машины несутся. Чудно!

Я в недоумении жду, на какой цвет переключится светофор. Он, наконец, переключается — на серый в белую полоску. Люди поспешно идут по переходу из белых полосок. Я осталась стоять, оборачиваюсь к высотке, рассматриваю дорожки. По красной дорожке как раз несётся очередной скутер, не касаясь земли. По зелёной дорожке идут люди.

Присматриваюсь к причёскам, девушки в основном с очень короткими стрижками, стильными и не очень, у мужчин, напротив, волосы длинные, у некоторых заплетены в косы, у кого-то убраны в хвост, а есть и с распущенными. В нашем мире такое тоже есть, но не настолько массово. Самое интересное, что не вижу пожилых людей, все молодые, словно оказалась в студенческом городке.

Бородатых мужчин тоже не вижу ни одного или просто не попались. Все гладко выбриты. А может быть, у них просто бороды и усы не растут.

Провела рукой по голове, моя причёска здесь тоже короткая с косой чёлкой, прядку удалось рассмотреть, скосив глаза — чёрные. Заметив невдалеке скамейку, направилась к ней — не стоять же столбом возле перехода.

Сажусь и с интересом открываю сумочку, висящую на плече. Небольшая и вместительная. Роюсь без всякой надежды и интереса, до сих пор корёжит от мысли, что меня во втором мире пристрелили свои же. Без суда и следствия, просто лучом в лоб, не позволив сказать последнее слово. Ах да, я же типа немая там. А здесь?

Кашлянув, говорю себе под нос:

— Так, что тут у нас? — голос грудной, приятный. Надеюсь, я не певица. Никогда не пою, хоть и умею немного. Бренчала на гитаре в юности, как многие, и орала громко разный блатняк, а для бабули — все русские народные.

В сумочке помада, зеркальце, прямоугольная карточка с фотографией и данными: «Синта Хант». Совпадение с именем киборга странное, но пусть. Циферки сообщают, что родилась я в 1015 году 22 марта. Что-то тут неладно с летоисчислением, но мне неважно, мир всё-таки другой, тут и боги, наверное, другие, и технически мир более развит, раз скутеры летают, хоть и низенько. Есть и адрес, видимо, прописка. Значит, я проживаю на «32-сов. стр. 38 к.1024, в городе Айнес, если правильно поняла.

Роюсь дальше, нахожу ключи — на связке четыре разноцветных металлических кругляша, каждый размером с монету в десять рублей. Денег, сколько ни рылась, не обнаружила, и никакого намёка на их наличие. Никакого гаджета тоже не имелось. Или у меня нет телефона, или в этом мире их нет.

Вспомнила рассказа отца из глубокого детства. Он рассказывал, уж не помню про каких учеников, что их отвозили без вещей и денег мелких, лет восьми, в чужую страну. Оставляли ребенка одного, и он должен был как-то выжить чуть ли не полгода. Не знаю, зачем рассказывал, я была непоседливым и не очень послушным подростком.

Сейчас-то я уже взрослая и с профессией, даже место проживания в этом мире у меня вроде как имеется. Должна выжить. Заметила вход в небольшую кафешку на углу возле высотки. Проголодалась уже на славу, решила зайти и хотя бы приглядеться, чем расплачиваются люди.

Шла по зелёным дорожкам, при пересечении с красными внимательно глядела, не едут ли скутеры. Добралась без приключений. Внутри светло и уютно, чистые столики, стойка в конце зала. На столиках меню.

Видела, как расплачиваются девушки, собравшиеся уходить. Приложили к считывающему устройству, принесённому официантом, свои карточки с фото — то ли банковские, то ли паспорта. А может, то и другое вместе. И вот как узнать, есть ли на моей карточке деньги?

Прошла к свободному столику и взяла меню, как вдруг на моей руке что-то пиликнуло. Подтянула рукав пиджака и уставилась на браслет. Очень похож на фитнесс-браслет в нашем мире.

Заметила, что все посетители кафе смотрят на меня, замерев. Кто с сочувствием, кто — с испугом. Вот официант, ловко лавируя между столиками, подходит ко мне с вежливым равнодушным лицом.

— У вас заканчивается время, метресс, — произносит спокойно. — Вы забыли принять капсулу. Но вы можете сделать это здесь и сейчас.

Смотрит выжидательно. Я трушу и достаю из сумочки маленький непонятный тюбик, там действительно лежит капсула.

Вытряхиваю на ладонь и кидаю в рот, запиваю тут же поданной водой в стакане. Умудряюсь не проглотить неизвестный препарат. Что-то мне не хочется оказаться в мире по фильму «Эквилибриум».

Делаю заказ горячего блюда. Не знаю, что будет, если не смогу расплатиться.

Улыбка официанта гаснет.

— Вам лучше сейчас уйти, метресс, после приёма капсулы нельзя принимать пищу в течение двух часов.

Не спорю, ощутила сразу, что бесполезно. Выхожу на свежий воздух, голодная и озадаченная. Выплёвываю капсулу в первую же урну. Возле меня из ниоткуда появляется полицейский, судя по форменной одежде.

Указывает на проулок, где стоит фургончик с красным крестом.

— Пройдёмте с нами, метресс, — требует повелительно. — Вам нельзя оставаться здесь, косится он на урну.

Понимаю, что выбрасывать капсулу мне не стоило. Иду вслед за служителем закона, но до фургончика не дохожу. Мне что-то колют в плечо. В глазах темнеет, и я оседаю на землю, теряя связь с этим жутким миром.

***

Просыпаюсь от будильника и сладко потягиваюсь. Я не знаю, сколько уже живу в этом дне свои жалкие полчаса. День сурка по-скотски. Но, по крайней мере, эти полчаса у меня есть, пусть и с похмельным синдромом. Я давно уже смирилась, что всё бесполезно. И просто немного меняю варианты своего поведения в трёх мирах, не слишком заморачиваясь. Выхода давно не вижу. Пыталась по-разному прожить и кошкой, и киборгом, и девушкой с капсулой, отнимающей радость жизни. Но всё заканчивается будильником в моей квартире всё того же девятого марта.

Что за злой гений или демиург устроил мне «сладкую» жизнь, понятия не имею, но чтобы ему икалось до конца дней!

***

Сегодня я настроена решительно и жёстко, надоело быть хорошей. Кошкой подкарауливаю мохнатого дикаря возле узкой тропинки и со всей силой вцепляюсь зубами и когтями в его ногу. Звериный рёв болезного звучит музыкой, он всё равно меня убивает камнем по голове, но надеюсь, останутся хотя бы шрамы. А может, и помрёт от заражения крови, я сегодня злая и равнодушная к своим убийцам.

***

Оказавшись в ангаре, я прицельным лазерным лучом хочу напугать Грегора, как только расправляюсь с муравьями-мутантами, вижу неверие в его глазах, моя рука дёргается, и луч срезает голову напарника нафиг. Ору беззвучно, падая на колени, зажимая рукой рот и глядя в синие мёртвые глаза. Рыдая, запираю ворота, даже не отломав рычаг. Парочку мух-переростков остервенело множу на ноль.

Авиетку я изучила за сто пятьдесят раз, как родную или сколько там прошло этих одинаковых дней? И сегодня, давя в себе рыдания, лечу в сторону океана. Есть там чудный пляжик с отдельным небольшим озерцом. Меня всё равно найдут и уничтожат за дезертирство и убийство напарника, но часа два есть. И я купаюсь в прозрачной воде озерца с пресной водой и мечтаю, чтобы меня убили. Слёзы смешиваются с водой, а мне хочется всё отмотать назад. Но оно ведь и так отмотается? Правда?

Суровые парни в броне на трёх авиетках спускаются на мой пляжик, когда я уже обессилила от беззвучных рыданий. Меня расстреливают, не приближаясь, прямо из авиеток, словно боятся, и озеро, наверняка, становится красным от моей крови.

Я пробовала с ними сражаться, но у меня не хватает ни опыта, ни смелости убивать людей. Сегодня с Грегором расправилась случайно, и больше я никогда...

***

Моя третья «следующая жизнь». Народ на перекрёстке. И я перехожу проспект вместе с народом «правильно». После истерики накатило жуткое спокойствие. Хотелось забыть о втором мире и о Грегоре хоть ненадолго. Хотелось, чтобы ушла из груди изматывающая, сосущая боль.

На другой стороне есть две парикмахерские, где я даже поработала немного, получив возможность отобедать, денег на моей карте почти нет, а заработать банально не успеваю. Удалось убедить владельцев салонов позволить мне показать мастер-класс за символическую оплату. Сегодня собираюсь просто прогуляться дальше. У меня примерно полчаса до необходимости выпить гадкую капсулу.

Сидит сейчас там, в парке на скамье, симпатичный блондин с роскошной косой до пояса, молодой как и все жители этого района. Этот тип каждый раз нагло предлагает мне провести с ним часок в обмен на десять кредитов — таков местная валюта. Например, шикарный обед в ресторане стоит чуть меньше одного кредита.

Пару раз соглашалась на сделку с блондином, отличный любовник, но жулик. Оплачивает лишь половину обещанных кредитов переводом на мой идентификатор, и проверить это можно только в кафе, магазине или банке. Телефонов здесь действительно нет, лишь у спецслужб. И у этого блондина, который совсем не прост. Но благодаря блондину, я всё же побывала в своём жилище — оно на другом конце города, крохотная комната, по размерам как карцер на корабле из второго мира. Кровать и тумбочка — это вся обстановка. В коридоре есть удобства и крохотная кухня. Походит на коммуналку или общагу.

Жить там я не стремлюсь, стены тонкие, далеко слышно ругань соседей. Личных вещей не нашла вовсе.

Во мне бурлит болючий заряд ненависти к себе, и мне нужно как-то это пережить, как-то вырваться из мыслей о Грегоре и его потрясённом взгляде.

Я уже рассмотрела себя в зеркало в номере отеля — почти роковая красотка, пусть мне уже за тридцать по местным реалиям, как и в моём мире.

Синеглазый блондин, имени которого я так и не узнала, как всегда поднялся при виде меня, отложив газету. Улыбка опытного ловеласа, обворожительная. Грегор ни разу мне не улыбнулся за все эти сотню дней!

— Метресс, — заглядывает в глаза блондин, преграждая путь. — Вы так прекрасны, что мне очень хочется чем-то вас порадовать в этот солнечный день.

Уровень подката так себе и никогда не меняется, но это мои проблемы, я застаю его в один и тот же день, в одно и то же время, в одном и том же месте, настроенного на секс, и, наверняка, желающих хватает — чувствуется опыт. Он меня совсем не знает, а я уже дважды была с ним близка и не испытываю ни капли влечения. Он немного садист, и я позволю, чтобы меня сегодня избили плетью. В первый раз я переспала с ним от отчаяния, второй раз — от тоски. И отказалась от игр с плетью, а он не настаивал.

Но сегодня позволю всё. Пусть выбьет из меня горькие воспоминания. Пусть я хоть немного забуду, что натворила во втором мире. А Грегор не любит киборгов, и нечего о нём думать!

— Чем же хотите порадовать? — протягиваю блондину руку, уже зная ответ.

— Отель напротив, — говорит садист-ловелас, кивая на ближайшее здание. Целует кончики пальцев, поглядывая лукаво. — Час в моём обществе, и я пополню ваш идентификатор на десять кредитов. Оплата вперёд в фойе отеля.

Десять кредитов — это много. Почти неделя сытой жизни. Я же не доживаю в этих трех мирах до полуночи. Просто просыпаюсь снова у себя от будильника, даже, если не убили.

Но мир здесь скучный, нет никаких развлекательных мест, кроме парков. Нет музеев, нет… ничего. Есть правда клубы для молодёжи, но туда я не рискнула пойти. Но самое главное — здесь нет книг! И лучше про них не спрашивать. Людей пугает этот вопрос, и они могут вызвать местную полицию. Нет даже компьютеров, но есть радио и паровые двигатели. А ещё газеты есть, и вроде бы учебники в школах и вузах тоже существуют. Без компьютеров и телефонов я бы прожила спокойно, но без книг я жить бы не смогла, это я знала твёрдо.

С капсулой тоже не так всё просто. Для женщин это обязательно — следят якобы за демографией, эдакое универсальное противозачаточное средство. Борются с перенаселением в городах, на рождение ребенка нужно получать специальное разрешение от властей. Капсулы выдают бесплатно всем работающим гражданам, безработным их необходимо покупать за символические деньги.

— На двадцать кредитов, — торгуюсь с блондином, мило улыбаясь. Всё равно обманет, так какая разница, сколько просить.

Глаза его загораются азартом.

— На двадцать, — соглашается немедленно, белозубо скалясь. — И вы позволите мне маленькую шалость.

— Позволю, — обещаю, опуская ресницы, чтобы он не прочёл в моих глазах отвращение. Но не к нему, меня мутит от самой себя.

Я не вижу, сколько он вносит на мой идентификатор. Мне не нужно много денег. Мне нужны его маленькие шалости.

В лифте он смотрит так призывно и страстно, что я даже слегка подыгрываю, чтобы лучше старался со своей плетью. И в номер попадаем, нетерпеливо целуясь, и спеша друг друга раздеть. Я специально выпила сегодня капсулу сразу, как появилась. Местные мужики, похоже, о презервативах не знают. Блондин достаёт плеть и смотрит с вопросом, раздувая ноздри.

Равнодушно киваю, переворачиваясь на живот. Моё наказание должно быть полноценным! Я кусаю руки, чтобы не кричать, блондин бьёт сильно, с оттяжкой. «Ещё! — хриплю сипло, когда он замирает, тяжело дыша. — Сильнее!»

От дикой боли в исполосованной спине, попе и ногах, я совсем не ощутила, как он меня поимел, дрожа от удовольствия. Блондина стало даже чуточку жалко. А ещё жалко потраченного на него времени. Жестокая порка не помогла выгнать боль из души. А секс — тем более, гадость. Не помог мне садист-любовник справиться с последствиями моего падения с собственноручно воздвигнутого пьедестала «хорошего человека». За убийство по неосторожности люди сидят в тюрьме. А я всего лишь умираю каждый день по три раза. Но возрождаюсь, как феникс.

Я гуляла до вечера в этом скучном городе, где почти ничего не происходило. Иногда задерживали женщин, вовремя не принявших свои капсулы. Что с ними делали, не знаю. Вроде бы усыпляли в наказание на сутки, как меня пару раз. Но как-то ведь власти узнавали о нарушении. Поздно вечером добралась до своей квартиры-комнаты, голодная и измотанная. И уснула на неудобной безликой кровати в слезах.

***

Что меня то удручало, то радовало, это память обо всех прошлых днях сурка с первых же мгновений пробуждения в своей постели. Так что в этот день я мрачно отключила будильник, чувствуя отвращение к самой себе. А ведь когда-то с непрошибаемым апломбом утверждала в спорах с коллегами, что в любой ситуации можно оставаться человеком.

Душа ныла и болела, хотелось хоть что-то хорошее сделать в каждом из миров, или хотя бы в первых двух. Как-то загладить свою вину за плохую себя. И если с кошкой я уже решила, что буду делать, то с Грегором мыслей не имелось никаких. В третий мир я вообще больше не хотела никогда попадать! Жуткий скучный неправильный мир без книг!

Больше всего я боялась, что Грегор не появится в ангаре, что я убила его навсегда, и со мной будет кто-то другой. И тогда я просто умру, сразу и навсегда. И это не потому, что напарник единственный звал меня по имени изначально. Другие, если и обращались, то «эй, киборг» или «мисс Виар».

Я оказалась стажёром в команде корабля генерала Савойски. Киборги выше стажёров и не поднимались. И посылали таких киборгов на самые неприятные задания вроде отстрела тех же мутантов насекомых. За что страдал Грегор, неясно, что его посылали со мной. Я точно знала, что на корабле имелось ещё три киборга, все мужчины, я их ни разу не видела за все свои посещения корабля. Но, скорее всего, нам, киборгам, просто не доверяли.

За своими размышлениями не заметила, как пятнадцать минут пролетели. И вот я уже кошка, и сразу замерла у каменной стеночки, где появилась. Там как раз была тень от нависающего уступа. Обросший мужик с камнем в руке прошёл мимо, не обнаружив. Он часто так проходил, и даже яйца чесал на одном и том же повороте пещерного тоннеля. А ещё он был главой этого племени и трахал молоденьких девчонок на глазах у всех. Как-то удалось прожить чуть дольше, чем обычно. Противно было, хотя, что взять с первобытного общества. Но той девочке я бы одиннадцати не дала… Потому я ему и откусила причинное место в следующее появление. И была разорвана пополам, жуткий опыт. И силища у гада огромная.

Итак, лежу, жду мальчишку, на этот раз не притворяюсь спящей. Шевельнулась, когда увидела его мечтательную мордашку. Хотя этот малец внимательный, всё равно меня бы заметил. Всегда замечал на свою беду.

В руки не далась, мотнула головой, призывая идти за собой. Я тут волей-неволей все окрестности успела облазить. Но раньше в голову не приходило помогать чем-то племени этого дикаря-педофила. Мальчик меня всё же понял, поспешил следом. По узкой тропе я его вывела чуть выше пещеры, потом через отрог влево, дальше за кусты нырнула в узкий лаз. Взрослый не пролезет, а малому в самый раз.

Правда мальчик протиснулся с трудом — не совсем хорошо рассчитала. Пещерка здесь была совсем небольшой, раз в десять меньше, чем пещера племени, метра три в диаметре. Сверху через узкое отверстие лился в пещеру свет. А возле стеночки в гнезде из травы и веток лежало почти два десятка крупных яиц. Я точно знала, что плодовитая мама-птица не прилетит ни сегодня, ни завтра — именно её тушку готовили на костре в пещере племени примерно в это время.

Мальчишка ахнул, увидев такое богатство — с едой у дикарей дела обстояли неважно. Что меня удивило, мальчишка тут же сел на каменный пол и из прутиков от гнезда весьма ловко сплёл корявенькую корзину без ручки. Осторожно уложил половину яиц в корзину, задумался, и другую половину оставил, прикрыв яйца травой и мхом. Посмотрел на меня лукаво, спросил что-то на тарабарском. Кивнула головой, понимая по смыслу его вопрос — не выдам ли его запасы кому-нибудь.

А он обвёл восторженным взглядом пещерку и знаками показал, что тут можно спать. Согласилась — место тайное, хорошее. Пока не подрос, может тут прятаться. Позже — просто не пролезет.

Проводила мальчишку обратно ко входу в пещеру его племени. Долго мы провозились, вот и не заметила очередного парня, пришедшего следом. Ощутила на шее удавку, захрипела от неожиданности. И только мальчишку было жалко, который оглянулся и смотрел на меня со слезами в больших синих глазах. Прощался со мной, бедняга.

***

Сглотнула от впитанных эмоций, оказавшись в ангаре. В горле ком, резко повернула голову, вглядываясь в лицо напарника, не успевшего ткнуть меня стволом. За стеклом шлема разобрать трудно в полумраке, но я прямо ощутила кожей — мой Грегор. На мне шлема нет, привычны киборги к перегрузкам и вообще ко всему.

— Осторожнее, Синта! — коснулся Грегор своего передатчика в ухе, нарушая привычное начало дня в этом мире. — Давай, правых зачищай, а я левых на себя возьму.

И разговорчив больше обычного. А меня облегчение затопило — жив-здоров мой суровый напарник и ничего не помнит о вчерашнем кошмаре!

Привычно кромсаю лучами лазера муравьёв-переростков, косясь, чем занят Грегор. Да тем же, чем и я, там тоже муравьи, и их больше у него чуть ли не вдвое, а всё равно в мою сторону пару раз оглянулся.

В этот раз мы закончили вместе, и я схватила его за рукав, показав знаками, что мухи сейчас прилетят. И вот как Грегору понять мою мимику? Вспомнила, что уже говорила с ним пару раз.

— Огромные мухи вот-вот ворвутся! — ткнула в проём ворот. — С ядовитой пыльцой!

— Ядовитые мухи? — переспросил Грегор с ужасом во взгляде. — Уверена?

— Да! — закивала активно, держа автомат наготове.

В этот раз решила честно погибнуть плечом к плечу с напарником, ничего хорошего на корабле меня не ждало. И очень уж хотелось искупить, загладить вчерашний проступок. Так что ворота закрывать не пыталась, даже не посмотрела в сторону рычага. А Грегор вдруг ухмыльнулся, вытащил из-за пояса черную шайбу и подмигнул мне. И швырнул эту шайбу в появившихся перед воротами разумных мух.

Дымовуха получилась знатная, чёрный дым плотно закрыл своими клубами вход в ангар. Из черной завесы вывалились три гигантских мухи, но полудохлые какие-то. Ни взлететь, ни даже ползти не пытались.

— Рвём когти, Синта! — весело рявкнул Грегор.

И мы помчались к авиетке, не закрыв ворота и не нарушив «приказ». Летела за напарником, как на крыльях — я впервые увидела, как он улыбался. Суровый обычно, даже мрачный. И такая родная улыбка, словно я знаю его тысячу лет.

Взлетели сразу, едва запрыгнули в кабину. Привычно сунули автоматы в специальные ячейки авиетки. Я откинула голову на спинку сиденья и блаженно улыбнулась сама. Может, даже в карцер не попаду. Мне и в окно смотреть не хотелось, просто отдыхала, доверившись опытному в пилотировании Грегору.

— Ты любишь читать? — закинула я удочку, пока были в пути. Вдруг в этом мире тоже книг нет.

Грегор удивлённо обернулся.

— Конечно, — сказал уверенно. — У меня огромная библиотека в комме. А в родительском доме есть натуральные книги из бумаги и из пластика. Целый большой зал.

— Это здорово! — ощутила облегчение. Этот мир явно лучше.

— Почему ты спросила?

— Люблю читать.

— А что ещё любишь? — спросил серьёзно, уставившись вперёд.

Вроде бы просто вежливый вопрос, но я видела, что он ждёт ответа.

— Тоже, что и все, — пожала плечами. — Хорошую еду, мягкую постель, нормальных собеседников, книги, фильмы, красивую музыку… Много чего.

— Ты очень странный… странная девушка, — поправился он. Явно ведь собирался киборгом назвать.

Не стала спрашивать, что такого странного во мне и моих желаниях. И без того, ощутила непонятное напряжение между нами. Так что долетели молча.

Нас также встречали, как много раз, адмирал имперского флота вместе с генералом, капитаном корабля и его помощником. Седовласый адмирал на этот раз выглядел спокойным и даже вальяжным.

— Миссия выполнена успешно, — коротко доложил Грегор, и даже про мой сломанный передатчик ничего не сказал.

— Молодцы! — кивнул адмирал несколько равнодушно. — Отдыхайте пока.

И тут я поняла, что ни разу ещё не получала приказа отдыхать. Всё было просто, меня всегда, кроме пары исключений, вели в карцер, и не надо было знать, куда идти.

— В столовую? — спросил Грегор, когда мы вышли в коридор. И я обрадовалась отсрочке, когда придётся выяснять, где моя каюта. Кивнула благодарно.

Столовая оказалась большой и светлой, много столиков, как небольших, на двоих-четверых, так и длинных вдоль дальней стены. И что особенно мне понравилось — это что-то вроде шведского стола посреди зала. Подходишь, берёшь поднос и набираешь себе, что душе угодно и сколько хочешь.

Я, по примеру Грегора, загрузила себе на поднос маленьких пирожков и полную тарелку мясной похлёбки. Взяла парочку экзотических фруктов и несколько шариков сыра из рассола, остальное проигнорировала, не разбираясь в местной кухне.

Растерялась, не зная, куда садиться. Идти за напарником, который ненавидит киборгов, или занять отдельный столик? Я уже узнала, что во мне было искусственного — там словечко, тут, и позаимствованная у дока медкарта, когда сначала я попала в лазарет, а уже после в карцер. Оказалось, что заменены у меня почти все кости, прокачаны с добавлением каких-то нитей мышцы, укреплены внутренние органы и кожа ещё искусственная, хотя на ощупь и на вид совершенно неотличимая от настоящей. И даже пометка стояла в конце карты — фертильна, что значило, что ещё и родить могу. Правда, кого — вопрос. Да и не дано мне задержаться в этом промежуточном мире после полуночи, а жаль.

Грегор первым занял столик в этой почти пустой сейчас столовой. Лишь три парня сидели у дальней стены.

— Сюда, Синта, — позвал напарник добродушно.

Отказываться не стала, хотя на его возглас те парни оглянулись на нас с явным удивлением, а может — с осуждением. Плевать! Я их не знаю!

Поставила свой поднос на стол, села напротив Грегора. Без броника он по-прежнему выглядел мощным и широкоплечим. Волосы короткие, но я могла бы сделать его причёску более стильной. Ел с аппетитом, как и я, поглядывал изредка внимательно. Лишь приступив к соку, нарушил молчание.

— Ты извини, что нагрубил тебе утром, — проговорил виновато. — Перед вылетом с корабля.

Легко пожала плечами и улыбнулась, я и не знала, что он мне грубил. Не было меня здесь перед вылетом. А даже, если бы знала, ничего удивительного — киборгов действительно не любят и побаиваются. Говорят, у нас психика нестабильна из-за вживленных в организм технологий. В моей медкарте на этом пункте стоял вопрос. Не выявили пока нарушений.

Грегор засмотрелся в мои глаза, забыв о чае. Я тоже залюбовалась синим цветом его радужки.

— Ты… — хрипло произнёс Грегор, сглотнул и опустил взгляд, — нравишься мне.

Удивилась и сильно, не ожидала как-то таких признаний от своего напарника. Улыбка невольно губы растянула, не смогла удержаться. Хотела уже ответить, что это взаимно, но не успела.

Ощутила острую боль в сердце, подумала даже, что просто Грегор мне тоже так сильно нравится до боли внутри.

— Сука! — холодный голос из-за спины.— Самый удачный киборг, детка, да?! Нехорош я для тебя стал, да? Так сдохни!

И из спины выдернули острый предмет, заставляя меня качнуться назад и ахнуть.

Взгляд Грегора на моего убийцу был страшен. А я поняла, что меня решил прикончить свой же, киборг, хотя какой он свой? Мерзавец-психопат! Протянула слабеющую руку к напарнику, надеясь его остановить.

— Целителей в столовую! — рявкнул Грегор в свой браслет. Но я-то понимала, что уже бесполезно. Кровь толчками вырывалась из спины, я чувствовала, как намокла форма. Вот-вот огненные буквы сообщат о перемещении в третий мир.

Грегор бросился ко мне, зажал ладонью рану на спине, держал меня за руку, сжимая очень сильно, и понимал сам, вероятно, что я умираю. Лицо его исказилось от неподдельного горя, а я всё не могла понять, почему ещё чувствую его рядом, почему дышу.

— Да где же они? — бормотал Грегор, оказавшись совсем близко, заглядывал в глаза. — Синта! Не умирай! Прошу! Не смей!

Его губы коснулись моих сухих губ, прикрыла глаза, наслаждаясь моментом нежности. Только он в этом мире стал мне важен, а я ужасно устала мотаться по другим мирам.

И мне так не хочется оказаться сейчас в том жутком мире с капсулами от беременности и без книг. Лучше бы я с Грегором осталась здесь, навсегда. Но кто же мне позволит?

***

Проснулась рывком, на этот раз ещё до будильника, сразу вспомнила, что пропустила на этот раз третий мир, самый гадкий, по сути, и самый нормальный на первый взгляд. Села на кровати, не желая открывать глаза, хотелось вспомнить ещё раз нежный и трепетный поцелуй Грегора. Отчаянный и прощальный. Поняла, что вряд ли смогу повторить это всё ещё раз. Не позволю ему снова говорить мне признания. Он ведь забудет, а мне будет очень больно. Опять.

— Синта, — внезапно раздался чужой голос совсем рядом. — Тебе лучше лечь, девочка. Рана затянулась, успели вовремя, но покой придётся соблюдать ещё несколько часов.

Легла и удивлённо распахнула глаза. Оказалось, что я лежу в лазарете космического корабля в мире номер два. Узнала потолок, была уже здесь пару раз пациенткой совершенно лысого дока с насмешливой улыбкой.

Скосила глаза в сторону, куда док бросил скептический взгляд. И увидела напарника, он заснул в кресле, прикрыв тяжёлые веки с длинными ресницами. Такой мужественный и такой беззащитный сейчас.

— Подождите! — схватила дока за рукав, когда он хотел отойти. — Скажите сегодняшнюю дату! Сколько времени я была без сознания?

Во всех мирах, кроме первобытного, я оказывалась в ловушке девятого марта. И ни разу не прожила в них после полуночи.

— Больше двух суток, — спокойно ответил док. — Сегодня двенадцатое марта, раннее утро. Отдыхайте, Синта, у вас крепкий организм, справились после сложнейшей операции на отлично. А этого парня прогнать не удалось… Н-да. Уснул только час назад. Всё ждал, когда ты проснёшься.

— Простите, — вспомнила вдруг убийцу, стараясь не думать раньше времени, что я здесь три дня. — А тот человек…

Я боялась, что Грегор ему что-то сделал, и что у напарника могут возникнуть проблемы.

— Того киборга изолировали сразу, — поджал губы доктор. — Не думайте о нём, лучше постарайтесь ещё поспать.

И док вышел из палаты. А я смотрела в белый потолок и спрашивала мысленно того, кто меня послал в другие миры: «Всё? Я справилась? Да позвольте уже мне просто жить — с ним рядом!»

Я совсем не верю, что меня услышат и что мне ответят, а не выкинут внезапно в девятое марта, в жуткий мир без развлечений и книг.

И чуть не вскрикнула, когда появились золотистые буквы над больничной кушеткой. «Выбор следующей жизни завершён. Долгих лет, Синта-Кристина Виар»! И буквы не растаяли, как обычно — они сгорели.

Что меня ждало впереди на этом корабле и в личной жизни, я не могла представить. Будущее виделось туманным и непредсказуемым. Но мне хотелось жить здесь, в том мире, где есть мой напарник Грегор. А день сурка, где всё знаешь наперёд или почти всё, надоел жутко. И я, пожалуй, вернусь к идее оставаться просто хорошим человеком. А ещё лучше — стану любимой. Ведь дом — это там, где тебя любят и ждут.