Нависла над Лаурой тень

Прекрасная золотоволосая Лаура была отдана замуж в шестнадцать лет. Отец её, всегда добрый и ласковый, лично сообщил Лауре эту новость и не обратил внимания на неожиданно хлынувшие слёзы. Он сделал вид, что единственная дочь его, отрада и гордость его, плакала от счастья. Белоснежное лицо Лауры вспыхнуло, а голос, всегда звонкий и чистый, вдруг сдавило. Лаура бросилась в ноги к отцу, схватила его сухую морщинистую руку и припала к ней губами. Отец был непреклонен. Лаура устремила светлый взор на мать, но и та была непреклонна. Выйдешь замуж, Лаура, не маленькая уже. Дети обязаны слушаться старших, вот и ты слушайся. Это твой долг, и ты его исполнишь. Так решили родители, так они говорили, а старшие братья им вторили. Лаура плакала долго и горько, но в конце концов подчинилась: надела платье, спрятала печальное лицо под тонкую вуаль и отдала себя мужчине, который был старше её на двадцать лет. Новоиспечённый супруг Лауры уже был женат, уже стал отцом для троих детей и мог бы стать отцом для четвёртого, если бы судьба была более милосердна к его слабенькой супруге и их слабенькому ребёночку.

Прекрасная золотоволосая Лаура покинула родительский дом и вошла в дом супруга. Так она, ребёнок душою, в одночасье стала женой и мачехой. Печальными были её дни, тяжёлыми были её ночи. Сильно тосковала Лаура по своим родным, по друзьям и прошлой жизни. Новая жизнь не хотела принимать её: слуги хранили память о прежней хозяйке и Лауре подчинялись неохотно, дети ненавидели Лауру, ведь та посмела занять место их матери. Сама Лаура, улыбкой и добрым словом, пыталась завоевать неприступные сердца, но всё было тщетно. Ты здесь чужая, тебе здесь не рады, уходи и никогда не возвращайся. Прочь, прочь, прочь! Этот тихий шёпот приносил Лауре налетавший внезапно ветер. Это были слова, это были мысли, это были чувства. Это была жизнь, к которой Лаура оказалась совершенно не готова. Они привыкнут, моя дорогая жена. Они примут тебя, моя прекрасная жена. Они полюбят тебя, моя очаровательная жена. Так успокаивал Лауру супруг, но время шло, и ничего не менялось. Старший пасынок, ровесник Лауры, смотрел всегда исподлобья и всегда украдкой, поджимая губы и сжимая кулаки. Старшая падчерица, тринадцати лет от роду, смеялась и грубила, но только когда отца не было рядом. Младшая падчерица, семи лет от роду, во всём подражала старшей сестре.

В отчаянии Лаура писала матери, писала подругам, но они были глухи к её мольбам. Они жили своей жизнью и не желали брать на себя чужие тревоги. Со временем, не получив никакой поддержки, Лаура перестала им писать. Она приняла своё одиночество и больше не пыталась понравиться детям и завоевать уважение слуг. Она привыкла к супругу, привыкла к дому, привыкла к новому положению. Лаура смирилась — тогда всякая радость стала исчезать из её жизни. Золотые волосы Лауры потускнели, белоснежная кожа её посерела, а светлый взгляд потух. Нет в тебе былой красоты твоей, нет в тебе женской силы твоей, ничего в тебе нет. Лаура слышала эти перешёптывания и сразу же ударялась в слёзы, из-за которых её некогда нежное личико становилось ещё безрадостнее.

Минуло Лауре семнадцать лет, минуло Лауре восемнадцать лет. Дети так и не приняли молодую мачеху, да и супруг, шептавший после свадьбы слова любви, смотрел теперь неспокойным и нетерпеливым взглядом. Немудрено: супруг ждал детей, ждал сыновей, которых Лаура не могла подарить. Не было ни детей, ни даже беременностей. Чрево Лауры пустовало. Что с тобой не так, моя дорогая жена? Почему ты не родишь мне наследника, моя прекрасная жена? Когда же ты станешь матерью, моя очаровательная жена? Супруг вопрошал, однако Лаура не знала, что ему ответить.

Она больше не плакала: слёз не осталось в потухших глазах. Осталась от Лауры одна лишь тень, одинокая тень, бродившая по дому и вызывавшая теперь только жалость. Тогда-то дородные служанки, родившие не по одному ребёнку, повели Лауру в лес — в дикий и густой лес, в волшебный лес, о котором ходило множество легенд, одна мрачнее другой. Долго они шли, тяжело они шли, все устали и запыхались, но назад никто не повернул. Стёрла Лаура свои ноги, продрогла Лаура до самых костей, но ни единой жалобы не сорвалось с её уст.

Наконец они достигли сердца леса. Вековые деревья там сплетались корнями и ветвями, воздух там был плотным и затхлым, и всем тотчас стало тяжело дышать. Там-то служанки и оставили Лауру. Сунули они в её холодные руки фонарь с почти потухшим огоньком и повернули назад, к свету и людям. Дальше сама. Дальше без нас. Если вернёшься — сбудется твоё желание. Если вернёшься — станешь матерью. Это были последние слова дородных, родивших не по одному ребёнку служанок, и вскоре их тяжёлое дыхание и тяжёлые шаги поглотил лес.

Тихо стояла Лаура, крепко сжимала фонарь, прислушивалась к стуку собственного сердца и не смела ни пошевелиться, ни вздохнуть. Место это и впрямь было пронизано волшебством — его Лаура ощущала каждой своей косточкой. Кожа её покрылась мурашками, волосы на голове встали дыбом, а огонёк в фонаре вдруг погас. От испуга Лаура уронила фонарь на землю и отступила назад, запнулась о корни и упала в мягкий мох. Могучая тень нависла над Лаурой, сильная и страшная. Могучая тень обхватила Лауру своим волшебством, заглянула внутрь Лауры, увидела все её страхи и желания. Ах, вижу я твоё горе. Ах, чувствую я твоё горе. Ах, вкушаю я твоё горе. Могучая тень смеялась и дразнилась. Какое вкусное горе, какое сладкое горе! Дай же мне им насладиться, и я исполню все твои желания.

Лаура позволила тени насладиться своей болью. Она вдыхала запах земли и мха, прелых листьев, цветов и сладких ягод, а потом зашевелилась, обняла своими белоснежными ручками необъятное и охватила неохватное. Хочу выносить и родить дитя, здоровое дитя, сильное и крепкое дитя. Хочу воспитать это дитя, вырастить его, стать для него нежной и любящей матерью. Лаура молила, а могучая тень слушала. Вот моё желание, больше мне ничего не нужно.

Могучая тень отпустила Лауру — та вернулась домой и зажила дальше. Теперь всё в ней переменилось, теперь в её сердце поселилась надежда. Юная красавица вновь сделалась весёлой и мягкой, вновь зазвучал её чистый и искренний смех. Волосы Лауры засияли, кожа засверкала, а взгляд прояснился. Заметил супруг эти перемены и вновь стал захаживать к Лауре по ночам, не скупясь на ласки и нежные слова. Дорогая жена! Прекрасная жена! Очаровательная жена! Он знал это женское состояние и не сомневался, что Лаура со дня на день сообщит ему о своём положении.

Весёлой была Лаура, счастливой была Лаура. Она знала, что понесёт, и радость от предстоящего материнства позволила вновь обратить внимание на детей супруга. Лауре удалось завоевать доверие младшей падчерицы, удалось сгладить острые углы со старшей падчерицей, но вот отношения с пасынком никак не желали налаживаться. Тяжёлыми были его взгляды, долгими и пронизывающими. Пасынок точно стал противоположностью Лауры: громкой была она — тихим был он, тихой была она — громким был он. Чем счастливее становилась Лаура, тем мрачнее становился пасынок. Ловила Лаура на себе его взгляды и видела в них нечто пострашнее ненависти — интерес, любопытство и голод. Пасынок изучал её, вглядывался пристально, и всякий раз это внимание доводило Лауру до дрожи.

Случайные встречи больше не были случайными. В каждом касании таилась опасность, в каждом предложении — угроза. Могу ли я принести вам плед, моя дорогая матушка? Позвольте подать вам руку, моя прекрасная матушка! Я читал эту книгу и думал о вас, моя очаровательная матушка. Слова пасынка были сладким ядом, а в его интонациях пряталось нечто тёмное и липкое. Юная Лаура, бедная Лаура! Она боялась оставаться наедине с сыном своего супруга — того самого супруга, который ждал благой вести. Юная Лаура, бедная Лаура! Она успокаивалась, когда пасынок покидал их дом, и замирала от страха, когда дом покидал её супруг — тот самый супруг, который ждал благой вести. Юная Лаура, бедная Лаура! Она терпела неуместное внимание и страшилась признаться во всём супругу — тому самому супругу, который ждал благой вести. И весть пришла — но не та, на которую все надеялись. Гонец принёс известие о кончине старого товарища и забрал с собой супруга Лауры.

Осталась Лаура одна со своими страхами, которые никто не желал замечать. Сделалась Лаура беспокойной, стала Лаура запирать дверь по ночам и подпирать её стулом, лишилась Лаура крепкого счастливого сна. А вскоре лишилась она и своей чести, поверженная и раздавленная могучей тенью с хищным взглядом. Дорогая матушка! Прекрасная матушка! Очаровательная матушка! Слушала Лаура эти слова, не в силах ни пошевелиться, ни закричать.

Прекрасная золотоволосая Лаура понесла, когда ей было восемнадцать лет. Прекрасная золотоволосая Лаура осчастливила наконец своего супруга. Прекрасная золотоволосая Лаура получила то, чего так долго желала. Новая жизнь зародилась в её чреве. Ребёнок! Ребёнок! Долгожданный ребёнок! Смотрел с восхищением супруг на свою Лауру, смотрел с холодным торжеством пасынок на свою Лауру. С ужасом смотрела Лаура на саму себя, ибо волшебный дар обернулся проклятием.

Бежали дни, недели летели, проносились месяцы. Разрасталось чрево Лауры, креп в этом чреве ребёнок, готовился к появлению на свет. Минуло Лауре девятнадцать лет, и собиралась она впервые стать матерью. Тогда могучая тень нанесла ещё один удар и забрала супруга Лауры, который так и не дождался желанного наследника. Проснулась Лаура ранним утром рядом с холодным телом и вновь застыла, не в силах ни пошевелиться, ни закричать.

Странными и страшными были следующие дни: молодой наследник занял своё место, а в доме появился новый хозяин. Не печалься, Лаура. Не тревожься, Лаура. Я не брошу ни тебя, ни ребёнка. Воспитаю его, как собственного. Слушала Лаура слова пасынка, вглядывалась в его тёмные глаза, чувствовала жадные прикосновения и сильнее уверялась в своих догадках. Крепла решимость Лауры, и в одну из глубоких ночей она ушла. Ушла прямиком в лес — в дикий и густой лес, в волшебный лес. Не сомневалась Лаура, что уязвлённый хищник погнался за ней, и не сбавляла шага. Стёрла Лаура свои ноги, продрогла Лаура до самых костей, но ни единого стона не сорвалось с её уст. Добралась Лаура до сердца леса, в котором вековые деревья сплетались корнями и ветвями, а воздух был плотным и затхлым, и призвала могучую тень. Защити меня и моё дитя. Сбереги нас от чудовища, что рыщет по твоему лесу. Исполни до конца моё желание. Дай вырастить и воспитать дитя, стать для него нежной и любящей матерью. Лаура требовала. Лаура вслушивалась. Лаура ждала.

Могучая тень откликнулась: она накрыла Лауру, укрыла её, спрятала от прежних опасностей и повела за собой — туда, где не было ни боли, ни страха. Уверенно шла Лаура по мягкому мху, уверенно обходила все кусты и деревья и нигде не оступалась. Она выбралась из тёмного леса и увидела цветочную поляну, нашла на ней укромное местечко, прилегла и прикрыла глаза, не сомневаясь, что всё плохое осталось позади. Теперь прекрасная золотоволосая Лаура могла отдохнуть.