Навстречу воде

Ася. Асенька. Моя любовь, мое солнце. И моя жена.

Мы расписались неделю назад. Я помню, как был счастлив, когда она сказала мне «да». Я знал, что она любит меня. Мы вместе уже целый год, и она не раз доказывала мне свои чувства, как и я ей. Но это ее коротенькое, скромное «да», со светящимися от счастья глазами и порозовевшими щечками – этот момент особо ценен для меня.

После шумной веселой свадьбы мы рванули на райские острова, затерянные в океане, чтобы провести наш медовый месяц вдалеке от людей, суеты и наедине друг с другом. Только она и я.

И вот мы расположились на шезлонгах под палящим тропическим солнцем. Голубая гладь океана расстилалась вдаль до самого горизонта, и ничто не нарушало нашего покоя. Ася забавно приподняла личико, подставив его жарким лучам, и нежилась, зажмурив глаза.

А я смотрел на нее, отмечая каждую деталь ее облика, и ощущая, как сильно люблю. Меня охватывало чувство гордости и счастье обладания. Маленькая и хрупкая, как статуэтка балерины, с пепельными волосами, рассыпанными по плечам, с милой, немного детской улыбкой. А еще у нее прекрасные синие глаза, глубокие, как озера. Она словно сошла с картинки, нарисованной в моих мечтах.

Наверное, в этот момент на моем лице блуждала странная улыбка, но я ничего не мог с собой поделать. Я просто был невероятно счастлив.

Наше бунгало – образцовая хижина Робинзона Крузо. Точнее, ее элитный вариант. Маленький двор с личным бассейном огорожен пышной тропической зеленью, которая скрывала нас от взглядов немногочисленных соседей. Впрочем, соседние хижины так мастерски расставлены по пляжу, что за весь отдых мы могли ни разу не увидеть других постояльцев. Персонал здесь настолько тих и ненавязчив, что о его существовании легко забыть. Служащие прекрасно знают свое дело, за что и получают баснословные чаевые.

Пышная зелень нашего дворика, впрочем, не скрывала вида на пляж и океан, и я вдруг заметил, что прямо к нам направляется мужчина, невысокий, щуплый и смуглый, как большинство местных жителей. Он был одет в свободные штаны, рубаху и панаму серого цвета, и в этой одежде я узнал форму обслуживающего персонала нашего отеля.

У него в руках было два высоких стакана с каким-то тропически-ярким содержимым, из которых торчали фрукты и пошлые бумажные зонтики. Я нахмурился. Здешний сервис вовсе не предполагал самодеятельности с нежданными визитами.

Ася, видимо, тоже почувствовала чужое присутствие и открыла глаза.

— Добрый день, — произнес мужчина негромко и церемонно наклонил голову. — Попробуйте напитки. Сегодня очень жарко.

— Зачем вы это принесли? Мы ничего не заказывали.

Мой голос прозвучал резко, и Ася с укоризной покосилась на меня. Моя славная, добрая девочка.

— Не беспокойтесь, это просто подарок от отеля. — Абориген широко и будто бы искренне улыбнулся, словно и не было грубости в моем тоне.

Он говорил на очень правильном английском со своеобразным акцентом, и по манере речи можно было понять, что этот язык ему не родной. Но все же его акцент не похож на говор местных жителей. Меня отчего-то смущал облик странного гостя. Приземистый и весь какой-то одинаково серый, он стоял над нами, а я никак не мог разглядеть его лицо, скрытое тенью панамы.

Ася уже села на шезлонге, держа в руках подарочный коктейль. В ее глазах светилось дружелюбие и благодарность. Видимо, она старалось искупить мое невежливое поведение, о котором я вовсе не жалел. Ее добродушия я сейчас совсем не разделял, хотя обычно мне нравилась эта черта характера моей жены.

— Спасибо, очень вкусно, — сказала Ася, делая маленький глоток. — Как вас зовут?

Я и не думал забирать предложенный мне стакан, просто сел на шезлонге, напряженный, как струна. Неверное слово или движение – и этому странному типу не поздоровится. Весь мой вид должен был ему сказать, что он злоупотребляет нашим гостеприимством. Но абориген словно не замечал моего недоброго взгляда, он даже не думал уходить. Я же терпел его присутствие только потому, что Ася с ним разговаривала.

— Мое имя Алим, — представился он, и тут же решил обнаглеть окончательно, потому что начал раздавать советы. — У вас очень белая кожа, солнце плохо, надо в тень.

— На моей родине солнца мало, и я скучаю по нему. Здесь мне хорошо. Я люблю, когда жарко, — миролюбиво ответила моя жена.

Но, кажется, Асе тоже стало некомфортно, и ее рука вдруг будто бы машинально дернулась к шее и схватилась за крестик, сжала его в кулачке, словно ища защиты в этом талисмане от взгляда назойливого гостя.

— Интересная вещица, — выдал Алим, перехватывая внимательным взглядом жест моей жены. — Носи с собой. Сегодня пригодится.

— Почему? — удивилась Ася.

— Вода надвигается, — произнес он, повернув голову к безмятежному бирюзово-синему горизонту и вглядываясь куда-то вдаль. — Он придет сегодня, ему нужны новые души.

— Кто придет? — испуганно и почему-то шепотом спросила Ася, будто этот «он» мог ее услышать.

— Демон воды, — спокойно, как само собой разумеющееся, произнес Алим. — Нельзя сегодня покидать стены, будет буря.

За тревожную нотку в голосе моей жены я был готов открутить голову наглому аборигену, но Ася вдруг звонко рассмеялась, и только лишь поэтому я смолчал.

— Демон воды? Это, должно быть, ваши легенды?

В голосе моей жены не чувствовалось издевки, но Алим отчего-то не разделил ее веселье и даже, кажется, разозлился. Он резко повернулся к Асе.

— Это не легенды, — улыбки в голосе, как и на лице, не было. — А вещицу все-таки носи с собой.

Мне окончательно надоело слушать бред, который нес этот тип.

— Послушайте, уважаемый, вам не пора? — достаточно грозно спросил я. — Спасибо, конечно, за напитки, но мы не нуждаемся в вашей компании. И пугать мою жену не надо.

Алим медленно повернул ко мне голову, и следующие слова застряли в горле, потому что я вдруг увидел его глаза: темные и какие-то бездонные. Я почувствовал, будто провалился в омут, и мне резко перестало хватать дыхания.

Всего несколько секунд безумия – и все вдруг закончилось, а глаза аборигена снова были скрыты в тени дурацкой панамы.

Отпустив мой взгляд, гость, не говоря больше ни слова, резко развернулся и торопливым шагом направился по дорожке прочь. Когда он наконец-то убрался, я смог выдохнуть, и вдруг ощутил, как было напряжено все мое тело.

— Очень странный человек, тебе не показалось? — дрожащим голоском спросила Ася, ставя свой стакан на столик. Она отпила совсем немного, явно из вежливости.

— Это точно. Если не псих, то какой-то обнаглевший идиот. Надо сходить в главный корпус и выяснить, что за тип. А еще сказать, чтобы он больше к нам не приближался.

Ася поежилась и, обняв себя за плечи, потерла их, словно пытаясь унять ползающие мурашки. И это в жаркий тропический полдень! Впрочем, я мог ее понять. Непонятная встреча оставила странный, какой-то липкий осадок.

— Тут совсем другая культура. Нам, видимо, не понять ее, — продолжила моя жена, задумчиво глядя вслед удаляющейся фигуре.

— Нам и не нужно понимать. Они тут верят не пойми во что. Скорее всего, он имел в виду, что будет дождь или шторм. Английский ему явно неродной.

— Да, возможно. Только мне показалось, что он имел в виду именно то, что сказал.

Все-таки в ее голосе сквозило беспокойство. Желая его снять, я широко улыбнулся Асе своей самой нахальной и соблазнительной улыбкой.

— Пойдем в дом. Тебе и правда не стоит так долго загорать.

Я немного лукавил. Уйти в дом мне хотелось не только из-за жары, но еще и потому, что у меня появились интересные планы, которые касались только нас двоих и которые я хотел осуществить за закрытыми дверями нашего бунгало.

***

Солнце, как это обычно здесь бывает, резко ушло за горизонт около семи вечера, и на остров опустилась ночь. Мы сидели на открытой террасе ресторана и неспешно лакомились местными деликатесами, запивая легким вином. Играла приятная музыка, а в воздухе ощущалось дыхание океана. Казалось, что маленький ресторанчик затерян в джунглях, и он – единственный островок жизни на много сотен миль вокруг. Сразу за перилами террасы черной завесой спускалась тьма, и лишь тусклая подсветка дорожек напоминала, что мы не заблудимся по пути к нашему бунгало.

Несмотря на то, что солнце давно село, духота не отступила. Воздух стал неподвижным и влажным, и даже волны в океане, маслянистый плеск которых доносился сквозь темные заросли, перекатывались лениво и вяло, чем-то напоминая огромного спящего зверя.

После ужина, когда мы неторопливо шли к домику, нас на полпути застали первые капли, упавшие с неба.

Тропический ливень – это не дождик в Москве. Он не умеет накрапывать или моросить. Он проливается сразу мощным потоком и не пощадит того, кого застал врасплох. К порогу домика мы подбежали, уже насквозь промокнув. Впрочем, нам было весело. Жаркий день завершился теплым ливнем, который мы переждем вдвоем под одной крышей. Так сказала мне Ася, добавив, что это очень романтично.

«Еще как романтично!» — подумал я, хватая ее на руки и занося в домик.

Прошло больше часа как мы вернулись в бунгало. Мы лежали на кровати, и ее голова покоилась на моем плече. Я же с удовольствием гладил ее, ощущая любимое тело сквозь прохладный шелк белой сорочки.

Ливень все не утихал, будто решил разом вылить всю накопившуюся в небесах воду. К водопаду за окном прибавились раскаты грома, яркие вспышки освещали комнату даже сквозь плотно задвинутые шторы.

Я чувствовал, что Ася немного напугана таким разгулом стихии. Она попросила не выключать ночник и поболтать с ней еще чуть-чуть, чтобы не было так страшно.

Однако разговоры не очень помогали, потому что Ася все больше дрожала, хотя и старалась мне этого не показать. Я чуть сильнее прижал ее к себе и укрыл одеялом.

И вдруг что-то очень странное произошло со мной. Мне показалось, что все вокруг неуловимо изменилось. Я моргнул, желая отогнать наваждение, но оно не проходило. Комната та же, погода за окном та же, и девушка, лежащая в моих объятиях, такая же родная и моя. Но все же что-то не так. Будто огромное невидимое нечто смотрит на нас. Оно спряталось за декорациями и вот-вот их подвинет, повернет другой стороной, и там окажется все вовсе не так обыденно, как я это видел сейчас.

Странные мысли, странные ощущения. С чего бы?

Я не успел додумать, как коротко моргнул свет. Моргнул и тут же вспыхнул снова. И в тот же миг раздался резкий стук в окно.

Ася вскрикнула, а у меня от неожиданности перехватило дыхание. Так, спокойно. Свет моргнул по понятной причине – такие разряды в небе, вот и произошел сбой на электростанции. А стук в окно… Возможно, показалось. А может, ветер или ветка. Но стоило мне подумать об этом, как в окно забарабанили еще сильнее, не оставляя сомнений: кто-то там есть и пытается до нас достучаться.

Я резко откинул одеяло, натянул шорты и решительно подошел к окну. Отдернув штору, я увидел Алима. Того самого Алима, который уже посмел сегодня подпортить настроение мне и моей жене. Испуг, который я испытал, резко перерос в раздражение.

Я направился к двери, распахнул ее, и в дом ворвался мокрый соленый ветер. Алим стоял на пороге и молчал. Он был настолько мокрым, что вся одежда прилипла к телу, и даже серая панама плотно облепила его голову. Он смотрел на меня, и даже, точнее, сквозь меня, своими бездонными глазами – странно, равнодушно и отстраненно, и гневные слова застряли у меня в горле. Я не успел его ни о чем спросить, как незваный гость, по-прежнему молча, коснулся моей руки, и я вздрогнул от неприятно-холодного, мокрого прикосновения. Алим легко отодвинул меня в сторону и решительно переступил порог.

От возмущения я застыл с открытым ртом. Всего секунду я пытался поверить в происходящее, но этого времени хватило нахалу, чтобы шагнуть к кровати и остановиться напротив ее изножья. Мой ступор моментально схлынул, стоило увидеть побелевшую Асю. Она сидела на кровати, испуганно вжавшись в спинку и прижимая к себе одеяло, и с ужасом смотрела на застывшую перед ней фигуру.

Во мне будто сработала пружина. Один шаг, почти бросок, вытянутой левой я схватил наглеца, разворачивая к себе, замахнулся правой. Я собирался заехать ему по роже, и этот удар должен был основательно разбить ему нос. И я вовсе не собирался ограничиваться этим, но, к своему удивлению, понял, что промахнулся. Мой кулак прошел сквозь что-то мокрое, не встретив сопротивления. И, не успев погасить замах, я чуть не улетел в противоположную стену. А когда, спустя секунду, развернулся, увидел, что Алим оседает на пол – как-то странно, словно распадаясь на мириады каплей и брызг, прямо вместе с одеждой. Я не мог поверить своим газам, но он просто исчез, оставив после себя лужу на полу и мокрые потеки на стенах и кровати. Я тоже был весь мокрый, словно меня окатило ведром воды. Да, это была всего лишь вода, но ощущалась она мной почему-то как кровь.

Ася по-прежнему сидела на кровати, словно оцепенев, с приоткрытым ртом и глазами, полными ужаса. Я никогда не видел, чтобы она была такой бледной. Но я не успел ничего понять, как во всем доме погас свет. Воцарилась такая тьма, что мгла за залитым дождем окном, освещаемая вспышками молний, показалась мне почти дневным светом.

И тут Ася закричала. Я услышал ее вопль, наполненный такой жутью, что по моей спине пробежали колючие мурашки ужаса. Следующая вспышка молнии выхватила знакомый хрупкий силуэт, сидящий на кровати, и я, не медля больше ни секунды, схватил Асю за руку и потащил прочь из этого дома, где на моих глазах происходила какая-то чертовщина.

Скорее, в главный корпус, где светло, где люди! Я видел в отдалении главное здание отеля. Оно светилось огоньками, будто маяк, и это меня очень обнадежило. Значит, там электричество есть. Я радовался, ведь в такой кромешной темноте, когда потоки воды ослепляют и дезориентируют, было бы очень сложно найти дорогу.

Мне было страшно, мной владела иррациональная жуть, и она словно толкала меня нестись вперед, не позволяя оцепенеть. Я мчался по темному берегу, стараясь не потерять из вида огни отеля, и тащил, словно бульдозер, свою жену к островку жизни на холме.

«Свет… люди… там все объяснят… это чья-то странная шутка, розыгрыш», — билось в моей голове. Лишь бы вырваться из этого хаоса водной стихии и очутиться там, где спокойно, сухо и светло!

Мы бежали по пляжу, и ноги мои то и дело увязали в мокром песке. Я слышал за спиной дыхание Аси. Она больше не кричала, просто бежала молча за мной. Где-то совсем рядом – в такой стихии и не разобрать, насколько близко – разбивались волны. Я чувствовал их мощь, а когда сверкнула очередная ослепительная вспышка, на мгновение увидел высоту этих монстров. Мне показалось, что они размером с дом, и так близко, что совсем немного не достают до нас.

Наконец закончилась сплошная стена джунглей, тянущаяся вдоль пляжа, и я увидел светлячки дорожки, поднимающейся в гору к главному зданию. Не верилось, что всего несколько часов назад мы спокойно шли здесь к ресторану. Я свернул на спасительную тропинку и начал карабкаться по мокрым каменным ступеням. Листья пальм, которые казались днем такими красивыми, сейчас обступили со всех сторон и, будто огромные пальцы, копошились в темноте. Большие и плотные, от сильного ветра они хлестали по коже и – что еще хуже – загораживали неяркий свет фонариков под ногами, сбивая меня с пути.

Все это время я крепко держал Асю за запястье. Я так боялся потерять ее в творящемся хаосе! И не меньше этого мне нужно было ощущать ее руку в своей, чтобы не забыть: я здесь не один, она со мной. Ася послушно бежала следом, лишь немного отставая, но вдруг я почувствовал, что она немного притормозила и даже потянула меня назад, заставляя тоже остановиться.

Какой же я осел! Она ведь, наверное, уже выдохлась, устала. Я ведь и не подумал, что она может споткнуться и упасть, или подвернуть ногу на бегу. Понимая свою глупость, я резко повернулся к ней, чтобы подхватить на руки и побежать дальше, но тут увидел ее лицо и встал как вкопанный, онемев от изумления.

Нет, оно вовсе не было взволнованным или испуганным. Моя жена стояла посреди дорожки, подняв голову наверх, и подставляла лицо струям ливня так же, как совсем недавно – солнечным лучам. Ася лишь слегка касалась меня, словно не нуждалась больше в моей руке. Мокрая белая сорочка облепила ее тело, а прекрасные платиновые локоны прилипли к плечам, словно щупальца странного морского гада. Никогда раньше мне не приходили в голову такие нелепые ассоциации, но сейчас я не мог от них избавиться.

— Ася, что с тобой? Ты устала? Давай я понесу тебя. Осталось совсем немного, вон главный корпус!

Мне приходилось кричать, чтобы она услышала меня за шумом ливня и рокотом шторма, и я даже взмахнул рукой в сторону отеля, чтобы обозначить единственно верный путь.

Но Ася лишь засмеялась – вроде негромко, но я услышал.

— Подожди, не надо. Здесь так хорошо! — ее голос звучал ласково и почему-то незнакомо. Я никогда не слышал у нее таких интонаций. Ася снова прикрыла глаза и подняла лицо, светящееся настоящим блаженством, навстречу воде, льющейся с неба.

Мне стало отчего-то жутко, будто бы я остался здесь один, без нее. Если у моей жены повредился рассудок от страха, который она пережила, я не прощу этого. Я из-под земли достану шутника и… и…

Додумать я не смог, потому что в голове с новой силой забилась единственная мысль: «Надо как можно скорее оказаться там, где люди!» Это желание полностью овладело моим рассудком, поэтому я, не слушая Асю, схватил ее в охапку и побежал дальше. Точнее, попытался, потому что не успел я сделать и нескольких шагов, как она стала яростно выбиваться из моих рук.

Такая маленькая, тонкая и хрупкая, она вдруг превратилась в настоящую фурию, и я чувствовал в ней ярость и отчаяние, которые сбивали меня с толку. Я не мог с ней совладать – по крайней мере так, чтобы не сделать ей больно. Но она, похоже, об этом совсем не думала, потому что в ход пошли ногти и даже зубы.

Наша борьба длилась секунды, и внезапно она издала странный рык, перешедший в леденящий душу вопль. Он был похож – и одновременно звучал намного сильнее и страшнее того, что я слышал в комнате, когда погас свет. Меня пошатнуло. Я не мог поверить, что моя любимая может издавать такие жуткие звуки. Это какая-то бесовщина! Я не понимал, что происходит, я словно оказался в каком-то нелепом кошмаре, из которого не могу никак вынырнуть.

Я разжал руки, и стоило мне отпустить Асю, как она тут же сорвалась с места и понеслась прочь – от меня, от спасительных огней отеля – туда, где бушевала стихия, и черные волны сливались с черным небом.

Мне удалось догнать ее и даже схватить за руку, но она обернулась ко мне, и в искаженном, ощерившемся лице я не смог узнать свою жену. Я увидел ее глаза – какие-то ненастоящие, огромные, блестящие и черные, словно провалы в бездну. В голове мелькнула странная, жутковатая мысль, которая заставила меня отшатнуться: «Она русалка, ее зовет родная стихия». Мокрое, холодное, какое-то скользкое, как рыба, запястье вырвалось из моей мокрой руки, и существо, забравшее мою Асю, побежало дальше, прямо в бушующий океан.

Три длинных прыжка – даже я не смог угнаться – и вот она стоит, раскинув руки, перед огромным валом, надвигающемся прямо на нее. Тонкая фигура, белые волосы, и белая сорочка на черном фоне. Я еще бежал, я еще успевал скользнуть пальцами по плечу, но она уже сделала отчаянный рывок навстречу бурлящей, пенящейся воде. Мгновение – и белая фигурка скрылась в черноте океана.

Та же волна подхватила меня, перевернула, приложила обо что-то твердое раз, другой, и вышвырнула на берег, прокатив по песку. Оглушенный, но не чувствуя боли, я попытался встать на ноги, но вторая волна отшвырнула меня еще дальше, окатив с головой соленой водой и выбивая остатки дыхания. Я не сразу понял, когда океан меня отпустил – поток с неба был такой мощный, что я чувствовал, будто нахожусь на дне, а над головой сотни метров воды. Странно, что я еще мог дышать, потому что легкие жгло так, словно они уже насквозь пропитались солью.

Я все же нашел в себе силы встать на ноги. Океан бушевал передо мной, взбивая белую пену на гребнях высоченных волн. И нигде, абсолютно нигде я не мог увидеть моей любимой. Лишь черный хаос со вспышками молний окружал меня.

В руке что-то кольнуло, и я разжал стиснутый кулак. В ладони блеснул маленький крестик на цепочке. Что это? Прощальный подарок? Или жалкая насмешка?

Небо расколола гигантская разветвленная молния, и мой вопль отчаяния потонул в адском раскате грома.

***

Занимался рассвет. Океан давно утих, и о недавней буре напоминал лишь мокрый песок, немного мутная вода и водоросли, выброшенные стихией на берег. Через пару часов океан снова станет приветливо-бирюзовым. Он не примет на себя вину за то, что совершил.

Я очнулся на берегу, лежа лицом в песок. Смутно помнил, как провел остаток этой жуткой ночи. Кажется, метался вдоль берега, кричал, угрожал кому-то, пытался утопиться сам, но отчего-то вода не принимала меня, выбрасывая на берег. Видимо, Демону воды сегодня была нужна только одна жертва.

Я не понимал, как сохранил рассудок. В голове звенела пустота, в которой пыталась уложиться новая жуткая реальность. Я не знал, как буду жить без моей любимой. Я не хотел этой жизни. Невыносимое чувство вины и одиночества разрывало мое сердце. Не спас, не сохранил, не помешал произойти страшному. И мне не у кого просить помощи сейчас, ведь все посчитают меня сумасшедшим. А может, я и правда сошел с ума?

«Алим», — вяло протекла мысль в голове, возрождая в памяти неприятный образ. Да, этот тип должен знать. Если потребуется, я вытрясу из него душу. Но тут мою слабую надежду перекрыл новый страх. А вдруг он не служит в этом отеле? А если он вообще не человек? Что если он и есть тот самый Демон, который вышел из океана, чтобы покуражиться над своей будущей жертвой?

«Надо найти его. Нужно понять…, это просто кошмарный сон», — все мысли были вялыми. Во мне больше не осталось ярости, только огромная зияющая дыра в груди.

Я встал на ноги. Качало, как после жуткой пьянки. Лицо, руки, все тело саднило. Но это было ничем по сравнению с адской болью в душе. Я не хотел смотреть на светлеющий горизонт и на всю эту толщу воды. Я просто повернулся к ней спиной, признавая себя побежденным, сломленным, и побрел прочь.

Не знаю, сколько я блуждал по пустынному пляжу, времени будто больше не существовало для меня. Но ноги сами вынесли меня к бунгало, где жили мы с Асей. Проклятое место, проклятое! Мне не нужно было сюда возвращаться. А куда идти, где искать злосчастного Алима, я даже не представлял. Я подошел к двум перевернутым шезлонгам, на которых мы загорали совсем недавно, и встал рядом, тупо уставившись на них.

Не знаю, сколько бы я так простоял, но тут распахнулась дверь, и знакомая фигурка вихрем вылетела ко мне. Она схватила меня за шею, за плечи, что-то кричала мне, шептала, спрашивала и трясла, а я не мог поверить: горячая, настоящая, живая, моя! Ее лицо в слезах, и она начала стучать кулачками по моей груди, а я чувствовал, как в ответ начало биться мое сердце, которое, казалось, остановилось навсегда.

— Где ты был?! Я чуть с ума не сошла! Мне было так страшно! Я везде искала тебя, как только буря стихла.

Ее испуг начал перерастать в гнев. Ася захлебывается в слезах, сбивчиво что-то мне кричала, а я стоял, как истукан, и не мог сказать ни слова.

«Она! Неужели она? Что же тогда произошло ночью, кого я тащил по берегу, кто утонул в волнах океана? Или ночью все было настоящим, а сейчас лишь морок?»

От последней мысли у меня перехватило дыхание, и боль резанула там, где до этого зияла пустота. Я обхватил лицо любимой руками, заставив посмотреть на меня. Она. Конечно же это она! Глаза ее, а не те, русалочьи. И запах – ее, а не дождя и соли. И руки, такие горячие, и вовсе не скользкие. Это точно она, моя жена, моя любимая Асенька!

Пока я разглядывал ее, она замолчала и внимательно посмотрела на меня, и я увидел, как негодование сменилось испугом на ее лице.

— Ты… ты весь поседел! — Она коснулась ладонью моих висков. — Что случилось, черт возьми? Почему ты в таком виде, как будто пережил кораблекрушение?

Кораблекрушение. Именно так я себя и чувствовал. Корабль разлетелся в щепки, и мы чуть не погибли, но по чьей-то странной прихоти остались живы.

Я приложил палец к ее губам – не стоит упоминать чертей – и направился в бунгало. Пол и стены совершенно сухие. Ни единого следа ночного происшествия. Ася зашла вслед за мной, и я снова увидел растерянность и испуг в ее глазах. Наверно, я выглядел как безумец, и чтобы избавиться от чувства нереальности происходящего, сел на кровать и начал рассказывать.

Я говорил медленно, стараясь повторить все события как можно подробнее: о том, как мы лежали в кровати, и к нам постучался Алим, я ему открыл, а он нагло зашел в дом, и я не смог его даже ударить. Как он рассыпался в водную пыль, а потом погас свет, и я схватил Асю за руку и побежал в отель, к людям. И все то, что случилось потом. Я пытался вспомнить каждую деталь, чтобы доказать себе: мне не померещилось.

Ася слушала меня, и в ее расширенных глазах я видел тревогу. Она зябко обхватила плечи, а меня уже откровенно трясло.

— Я тебе верю, верю всему, что ты говоришь. Но… все было совсем не так. Я не покидала нашего дома. Я всю ночь, до самого рассвета была тут, — сказала она негромко. Ее долгий и пристальный взгляд в глаза не оставлял сомнений, что она говорила правду.

— Что же тогда видела ты?

Я уже был готов принять любую версию и, пожалуй, даже признать, что все-таки свихнулся.

— В окно действительно постучал Алим, и ты впустил его. Он был напуган, говорил, что что-то случилось, тянул тебя за собой, просил твоей помощи. Но свет… свет не гас, он только один раз моргнул и загорелся опять. Ты побежал за ним, но перед выходом крикнул мне, чтобы я никуда не выходила. Боже, как же мне было страшно! Я чуть с ума не сошла! Я готова была бежать за вами, но не посмела ослушаться, ведь ты в любой момент мог вернуться. А потом поняла, что даже если выйду, то искать бесполезно. Гроза так гремела, такие страшные молнии сверкали, я не сомкнула глаз. И ливень, этот жуткий ливень! Он, словно, сотни тысяч рук, стучал в окна, дверь, крышу! Я думала, еще мгновение – и стены не выдержат. Я молилась, всю ночь, как умела. Мне было так страшно тебя потерять…

Ася снова расплакалась, и я обнял ее. Какое счастье – просто держать ее в руках, быть с ней вместе.

И тут я вспомнил. Крестик. Я не смог его выкинуть, каким-то чудом он оказался в кармане моих шорт. Я достал тонкую цепочку и с удивлением обнаружил, что она совершенно цела, и даже замочек застегнут. Ася увидела свой крестик и схватилась за шею. Там его, конечно не оказалось.

— Но как так? Я не помню, когда он пропал! Я всю ночь не выпускала его из рук.

Ответа у меня не было. Мы молча смотрели друг на друга, не понимая, что произошло, но осознавая лишь одно: нас коснулся неведомый ужас, но мы каким-то чудом выбрались..

С улицы вдруг послышалось веселое пение. Мы, как по команде, повернулись к распахнутому окну. По дорожке мимо нашего бунгало шел Алим, неся корзину с фруктами. Он помахал нам и слегка склонил голову, будто здороваясь, после чего прошел мимо, как ни в чем не бывало. Мы не осмелились его окликнуть.

***

Мы покинули проклятый остров в тот же день. Пролетая над спокойной гладью бирюзового цвета, я видел лишь зловещую глубину, беспощадную массу воды, которая чуть не оборвала наше счастье.

Что же все-таки хотел этот водяной черт, Демон воды? Кого-то забрать? И почему тогда отпустил? Зачем столкнул меня с водяной нечистью? И почему оставил в живых?

Но все же одна версия у меня есть: наша любовь победила, и тьма не смогла забрать то, что ей не принадлежит.

— Любимый, подай мне сок, — попросила Ася, и я отвернулся от иллюминатора, встречаясь с ней взглядом. На миг я с содроганием заметил на синей радужке широкий черный ободок, но наваждение тут же пропало. Просто тень легла. Ерунда. Конечно же, мне это только показалось.