Навь

Антон устало выдохнул, глянул в прозрачное осеннее небо, сплюнул и огорченно вздохнул. - "В двух шагах от города потеряться - такое уметь надо. Дебил"...

Увлекшись бичеванием собственной глупости он даже не заметил как изменился окружающий его пейзаж.

Березы и осины уступили место разлапистым, когтистым елям. Сухая трава сменилась ковром из сухих иголок, ломаных веток и шишек.

Незаметно подкрались сумерки. Тени удлинились, воздух загустел, потянуло холодом.

Вымотавшийся от бесплодных попыток отыскать дорогу, Антон опустился на сырую от ночного тумана траву.

Что говорить, ночевка посреди глухого леса - удовольствие сомнительное.

Однако по всему выходило, что провести остаток ночи ему придется именно здесь. Смысла бродить в темноте, рискуя свернуть ноги на осклизлой коряге или заросшем мхом камне никакого.

И тут ему показалось, что зарослях блеснул свет фонаря.

«Да ну, ерунда, откуда? - одернул себя он, однако не выдержал, и осторожно, стараясь не зацепить головой острые ветки, двинулся ближе к неясному отблеску.

Недолгий путь через заросли закончился на окруженной со всех сторон кустами полянке, посреди которой, едва заметно светилось нечто похожее на маленький, окруженный остроугольными листьями фонарик.

-Так вот ты какой, олень северный, цветок аленький.- Не сумел удержаться от ехидной цитаты Антон.

"И стоило ползать? Ну цветок, и что? Наверняка какая-то разновидность способная накапливать солнечный свет, или что там ещё" ?

Он собрался уже вернуться обратно в проделанный среди густых зарослей лаз, однако любопытство победило.

«Нет, ну правда, чего он светиться? Не должен вроде. - подумал Антон, подбираясь поближе к странному цветку. Встал на колени, и протянул руку, и даже вздрогнул, услышав внезапно за спиной чей-то голос. До боли знакомый, и родной голос.

Дернулся обернуться, но вдруг словно какая-то сила заставила его сдержать нечаянный порыв.

«Померещилось.- сообразил он, и вновь потянулся к слабо качнувшемуся от дуновения легкого ветерка бутону.

-Тошенька, ты? - вновь прозвучал за спиной голос.

Он охнул, и застыл на месте. По спине пробежала струйка холодного пота. - В далеком детстве так его звала мама.

«Да что-ж это со мной? - не в силах заставить себя повернуть голову, подумал он.- Ведь не может того быть. Никак не может. Уже лет пять, как нет ее в живых. Что-ж это со мной?

«Да пропади оно это растение... - выдохнул Антон, и дрожащей рукой потянулся к карману, в котором лежала зажигалка. Возвращаться в полной темноте, да еще когда в ушах звучит такое, было выше его сил.

-Может хоть так... - Он даже не сумел подобрать слова к своему состоянию. Даже не страха, а какой-то оторопи.

Чиркнул колесиком зажигалки, пытаясь зажечь, и неловко повернулся на мокрой траве, колено скользнуло, а сам он неловко завалился на бок, взмахнув рукой в безуспешной попытке сохранить равновесие. Пальцы ухватили несколько колких стеблей, невольно сжались, срывая тонкие ростки.

И тут возле самого уха вновь прозвучал голос. Громкий, чужой, и отчего-то показавшийся совершенно безжизненным.

-Прочь!- Прокричал, словно прокаркал голос, - прочь отсюда!

А на плечо легла чья-то холодная, словно лед, рука. Сжала, стараясь добраться до шеи.

Сердце Антона ушло в пятки, он дернулся, вскочил на ноги, и не разбирая дороги кинулся сквозь колючие заросли.

Бежал, размахивая сжатыми в кулаки руками, словно отбиваясь от невидимого хозяина страшного голоса.

Бежал долго. И что странно, ни разу не угодил ногой в скрытую травой яму, не запнулся о валежину, и даже не оцарапал лицо о торчащие ветки деревьев.

Наконец обессилил, и остановился. Перевел дыхание, Осторожно глянул назад.

Однако разглядеть не сумел ничего. Только несные тени деревьев, да слабый отблеск то и дело скрывающейся за тучами луны на листве.

-Блин, и что это было? - произнес беглец хриплым голосом. - Да успокойся уже.- Подумал он. - Ну ночь, психика и так взбудоражена, вот и почудилась всякая хрень. Нормальное дело. А если так и дальше пойдет, то ты до утра точно свихнешься. Как тот Хома из Гоголевской повести. Успокойся.

Антон выдохнул. Засунул в карман все еще зажатую в кулаке китайскую газовую безделушку, мимоходом сообразив, что вместе с зажигалкой умудрился запихать туда и несколько неизвестно как оказавшихся в руке веток или цветков.

«Да и пес с ним. Главное выбраться. Ночь пережить, и выбраться.- А там уже разберемся. - Отмахнулся Антон несвоевременным мыслям об испачканных вещах.

Он двинулся вперед. Теперь уже шагал куда осторожнее, почти наощупь.

И словно сжалившись над путником луна наконец-то выглянула из облаков. Да и лес явно стал чуть реже. По крайней мере теперь можно было идти не опасаясь ненароком лишиться глаза, или наткнуться ненароком на шершавый сосновый ствол.

Он прошел еще немного, и наконец выбрался на едва заметный пригорок, и едва не заорал от радости, увидев среди толстых, в два обхвата сосен явно искусственное строение. Кособокую, с заросшей мхом и усыпанной еловыми иглами крышей, бревенчатую избушку. Она упиралась задней стеной в довольно крутой склон.

Не раздумывая Антон направился к избушке, озираясь в надежде увидеть и ее обитателей.

" Да..., похоже, никого. Давненько никого," - сообразил он, когда разглядел в лунном свете толстый слой сосновых иголок, укрывающих ступени и порог избушки .

Отгреб ногой иглы и шишки, и попытался сдвинуть тяжелую дверь, но та даже не двинулась.

Напрягся, с трудом раскачав, отворил дверь. Посветил зажигалкой и осторожно протиснулся внутрь. Сквозь маленькое окошко, покрытое пылью, струился тусклый свет луны. Кое как сумел разглядеть низенький лежак у стены, стол табурет. Все грубое и нескладное, сколоченное будто бы неумелым и торопливым столяром. А толстый, сантиметра в полтора, слой пыли на всем еще сильнее утвердил в справедливости первого впечатления.

" Давно тут сидим". - Совершенно не ко времени пришла на память цитата из культового фильма советской эпохи.

Осторожно, словно по тонкому стеклу, шагнул по неровным, рассохшимся половицам. На глаза попалась керосиновая лампа с разбитым стеклом. Однако взяв в руки помятый артефакт Антон с удивлением обнаружил, что внутри еще что-то плещется. И что самое удивительное, всего с третьей попытки разжечь ее фитиль подернулся едва приметным сизоватым огоньком, который не потух а понемногу коре немного разгорелся. Еще пара минут ожидания и в сумраке избушки, бросая на стены неровные, жутковатые тени, закачался слабый огонек коптящего пламени,.

"А жизнь налаживается," - невесело пошутил исследователь. Но вскоре его настроение вновь ушло в минус. Даже при свете лампы ничего нового в окружающем запустении не изменилось. Сумел только разглядеть на черной от времени бревенчатой стене отрывной календарь с неразборчивыми от пыли цифрами.

В остальном избушка была совершенно пуста. Словно в ней никто и не жил.

Антон выбрался наружу, вытянул из пачки смятую сигарету, и с наслаждением затянулся терпким дымком. Глянул на затянутый тучами небосвод, на едва заметные в ночной темноте звезды. Толстые сосны стеной обступили домик. И только верхушки деревьев, освещенные лунным светом, выделялись на фоне черного полотна неба. Антон вздрогнул от порыва ветра или от неясной тревоги, навеянной суровым пейзажем.

Наскоро докурив сигарету, шмыгнул внутрь, к уютному свету лампы.

Присел на лежанку и задумался. Не о происшествии. Это ерунда. Мысли были о жизни: "Сорок лет, а что за спиной? Крошечная квартира в хрущевке, разваливающаяся на ходу машина, монотонная работа. Зарплата, которой хватает только на то, чтобы не протянуть ноги, и все? Так и придется жить? До самой старости?

И тут, краем глаза, уловил движение в темном стекле. Озноб пробежал по спине.

"Показалось?" - Однако встать, рассмотреть, отчего-то не решился. Невнятные страхи детства всплыли из глубины сознания. Отгоняя наваждение, потянул из пачки сигарету и щелкнул кремнем зажигалки. Но огонек застыл на полпути. Он заметил, как дверь в избушку медленно отворяется. На пороге возникло нечто...

А онеметь и вправду было от чего. На пороге, сверкая бусинками кроваво красных глаз, стояла огромная серая крыса. Длинный, словно живущий своей жизнью, хвост, нервно колотил по сухим доскам пола.

Тварь нехотя, как-бы в ехидной улыбке, раскрыло пасть, обнажив громадные клыки, медленно выпрямилось и угрожающе вскинуло передние лапы над мордой. Видны стали кривые словно лезвия садовых ножниц, когти.

В животе у Антона что-то оборвалось. Он слабо охнул и стал заваливаться набок.

- Эй... Не дури? - Неожиданно прозвучал из-за дверей, уверенный голос.- Не балуй, тебе сказал. Стань как полагается. Хорош зубы скалить...

Крыса мгновенно упала на четыре лапы, шустро вбежала в избушку, ловко прыгнула на табурет, и застыла, словно гигантская статуэтка, только изредка шевеля длинными реденькими усами. А затем в дверях возникло нечто новое. Огромное, поросшее клочковатой бурой шерстью, существо. Оно опасливо пригнуло лохматую, с круглыми, медвежьими ушами, голову и протиснулось внутрь. Остро запахло псиной, еще чем-то кислым.

Зверь всмотрелся в Антона, с шумом втянул воздух громадными ноздрями.

- Вот и дождались мы с тобой, Ларка, - Страшный гость обернулся к крысе-переростку. - А ты говоришь, зачем идти?

- Не ври, - зачастила в ответ хвостатая тварь, тоненьким, звонким голосом. - Сам говорил, мол ну его. Ну там... на всяк случай разве сходить. А ноне во как. На меня неохотку валишь.

Глаза Антона стали вовсе квадратными, челюсть отвисла. В глазах замелькало.

- Ага, мне вон пугать запретил, а тебя-то он кажись куда больше напужался, - злорадно пропищала хвостатая ехидина. - Счас точно в обморок свалится.

Существо смущенно крякнуло, повернулось к застывшему в неловкой позе Антону.

- Кха, - прочистил горло зверь. - Ты это, ты не боись, - рявкнул он, словно испорченный громкоговоритель.

Видя, что его слова не доходят до слушателя, гость убавил громкость и закончил почти нормальным голосом. - А ну... Закрой глаза.

Антон непроизвольно зажмурился, крепко надеясь, что проснется. Просидев так несколько секунд, он с надеждой распахнул ресницы.

- Теперь все изменилось. Вместо страшных тварей перед ним были вполне обычные люди.

На стуле, поджав ноги, сидела симпатичная, огненно-рыжая девчонка в коротеньком гороховом сарафанчике. Антон едва сумел оторвать взгляд от ее огромных изумрудных глазищ.

А вместо лохматого вурдалака возле девчонки стоял здоровый мужик, слегка напоминающий какого-то знаменитого импортного актера.

Похож на знаменитого буддиста и мастера восточных единоборств гость был не столько курткой с длинной бахромой, сколько большим добродушным лицом, квадратной фигурой отставного тяжеловеса и пижонским хвостиком, косичкой на затылке.

- Так лучше? - участливо поинтересовался лже-Сигал у Антона.

В ответ тот молча кивнул, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему.

- Вижу, не совсем. Ну, ничего, пройдет. - Мужчина грузно опустился на лавку, скрипнувшую от немалого веса.

Антон в испуге отпрянул.

- Да ты не бойся, не тронем, - успокоил гость.

- Лариска, кто начнет? - обратился он к спутнице.

- А что я? - хлопнула длинными ресницами девчонка. - Ты старший, вот и давай, убеждай, уговаривай. А я послушаю. - Она перекинула через плечо толстую рыжую косу и, положив на ладонь, уперлась в нее подбородком, став еще привлекательней.

- Эзотерикой интересуешься? - начал с вопроса незнакомец.

- Н-нет, - хрипло выдавил Антон. - Я больше по бабам....

- Дело тоже хорошее, но тут сложнее, - посетовал гость.

- Ладно, делать нечего. Значит, так. Про нечистую силу слышал?

- Слышал, - наконец смог произнести Антон.

- Отлично, тогда считай, мы эта самая нечисть и есть. Меня Авдей звать. Ее... - Ну, пусть..., Лариской.

- Чисто, дети. - Осудил он жест Антона, потянувшего щепоть ко о лбу.

Тебя как звать? - Запросто поинтересовался гость.

- Вот и познакомились. - Сумел разобрать он невнятное бормотание. - Так вот, Антон, - упершись громадными ладонями в лавку, продолжил мужик. - История тут такая.

Раз в сто лет, в ночь на Ивана Купала, можем мы пройти в ваш мир. Сегодня как раз папоротник зацвел. И если встретится нам в ту ночь, в избе этой, человек, то оборачиваемся мы в людей и можем без малого месяц жить как вы. Но, чтоб не безобразили, есть правило. Должны мы того человека слушать.

Пять раз уже мы сюда приходили. Ночь прождем в избе и назад, а нынче - вот. Каким ветром тебя занесло, неведомо, да выходит, повезло нам.

От этих слов гостя Антону вновь захотелось проснуться. Грибник сделал попытку ущипнуть себя. Он почему-то сразу поверил словам гостя, хотя, казалось, человеку двадцать первого века и не с руки верить в сказки. Лариска фыркнула: - Это он от страха, чуть в себя придет и начнет подвох искать. ... Люди, чего с них взять? - Дернула она плечиком.

- Ага, он прямо дрожит весь. Так напуган, - то ли пошутил, то ли констатировал лесной пришелец.

- Ну что, согласен? - Как-то по-особому произнес он.

Антон кивнул: - Согласен, а с чем?

- Как с чем? Гостей принять, - прогремел оборотень.

- Да я..., - замычал Антон растерянно.

- Поздно, милок, - вздохнула Лариска. - Авдей, он хитрый, видишь, как купил. Да ты не пугайся. Ничего с тобой не будет. А может и наоборот. -

Она кокетливо захлопала длинными ресницами.

- Лариска, - строго прикрикнул Авдей. - Не вводи человека в соблазн.

Забыла, что ль?

- Да помню я, помню. - Она вздохнула, сложив губы бантиком.

Уже уверенней, получив согласие, Авдей продолжил. - Давай-ка я дальше скажу:

- Пока не дал слово принять, только до утра и могли мы здесь пробыть, а как ответил - на весь срок разрешение есть. Потому и спросил я хитро, вы, люди, народ такой. А то - что, а это?

Замучишься уговаривать. Мы, ну, домовые, леcовики, водяные, берегини - всех и не перечесть. Рядом с вами живем - вас видим, а вы нас - нет. Иногда только сбоит что-то, некоторые нас замечают. Или, вот, как сегодня, на Ивана. Мог бы наврать тебе, что, мол, такие же мы, как люди, но не буду. Иначе мы живем, видим все по-другому и говорим по-другому, и порядки у нас иные.

А то сказать. Тебе оно надо? Голову забивать? Все равно, кому скажи - не поверят, а тебе, что - сказки писать?

- Так, с желаниями, значит, облом, на халяву в гости, может, вас еще прописать как родственников? - Задал вопрос Антон.

- Что? - не понял Авдей.

- Ну, зачем вы сюда приперлись, в смысле?

Гость усмехнулся: - Как сказать? Должны. Порядок такой, закон.

Да и интересно. Видеть - одно, к тому же, мы иначе все понимаем, а самому почувствовать - совсем другое.

- А что, сейчас здесь еще ваши есть? Ты скажи, я приготовлюсь, - попросил Антон, пытаясь хоть что-то для себя уразуметь.

- Ловок парень, за словом в карман не лезет. - Засмеялась, словно рассыпав горсть бусин, Лариска. - Ну, Авдей, как выпутываться будешь?

- А что? Скажу, как есть. Конечно, есть, но только мы в этом обличье. Разве вот еще что, - продолжал он. - Мы тут мысли немного читаем, знаем, что думаешь.

Ненавязчиво рассматривавший колено гостьи Антон поперхнулся: - А насколько немного?

- Ну, если честно, то все, - признался Авдей, - когда хотим, конечно, - закончил он. - Ларис, сколь лет-то тебе? - Ухмыльнулся он.

- Да с тыщу, уж точно будет. - Махнула рукой та.

- Сколько? - Антон не поверил.

- Да слышал уже, - она обижено отвернулась к окошку. - Подумаешь, ну и что? Смотри, какая симпатичная старушка. - Показала девчонка отражению язык.

- Ага, видел бы ты эту симпатягу в деле, - съехидничал Авдей.

- Да уж разглядел, клыки, точно. - Вспомнил Антон.

- Ты не сердись, что напугала, - извиняясь, поклонилась Лариска. - Нам ведь тоже, знаешь, как страшно в мир чужой идти было-то, потому и облик звериный приняли. - Она осеклась, уловив недовольство старшего.