Навык Крови и Стали: Перерождение Наёмника

ПРОЛОГ. НУЛЕВАЯ ПЕРЕМЕННАЯ



Первым пришел жар. Не солнечный, а сухой, химический — едкая смесь бетонной крошки, оседающей в легких, и металлического привкуса гари на языке.



Алексей Волков лежал на дне дренажного желоба. Сверху, сквозь пробитый взрывом потолок бункера, падал косой луч закатного солнца. В его свете лениво танцевали миллионы пылинок, безразличных к тому, что человек внизу умирает.



Он не пытался встать. В этом не было смысла. Его правая рука плотно прижимала бок, но густая, почти черная кровь все равно толчками просачивалась сквозь пальцы. Печень была уничтожена. Крупные сосуды брюшной полости разорваны. Таймер на запястье, который он носил двадцать лет, бесстрастно отсчитал последние секунды до контрольного времени и затих. 17:45. Связи не было.



«Геморрагический шок второй стадии, — констатировал он. — Переход в третью через сорок секунд. Потеря координации. Туннельное зрение. Холод в конечностях».



Он не чувствовал страха. Страх был химической реакцией, которую он научился подавлять еще курсантом. Сейчас его мозг, освобожденный от эмоций, работал как аварийный генератор — на пределе мощностей, но с абсолютной, ледяной ясностью.



Волков перевел взгляд на свои руки. Они не дрожали. Рядом валялся трофейный автомат с пустым магазином. Чуть дальше — тактический нож, лезвие которого уже не блестело под коркой чужой крови. Он сделал то, что считалось невозможным. Он зачистил периметр в одиночку.



Тридцать оперативников элитного подразделения «Заслон». Люди в тяжелой броне, накачанные боевыми стимуляторами, вооруженные лучшими разработками корпорации. Все они остались лежать в коридоре за его спиной. Никто из них даже не успел понять, как умер.



— Волков...



Голос в наушнике пробился сквозь белый шум эфира. Искаженный, но до боли знакомый. Елена. Позывной «Рысь». Единственный человек, которому он доверял прикрывать свою спину.



— Не дергайся, Лёха. Снайперы держат сектор.



Алексей медленно, экономя каждое движение, поднес окровавленную руку к гарнитуре.



— Ты опаздываешь с докладом, Рысь, — прохрипел он. Кровь пузырилась на губах, мешая говорить. — Твоя группа должна была эвакуировать меня три минуты назад.



— Эвакуации не будет.



Ее голос был ровным. Профессиональным. Именно таким тоном она обычно запрашивала артиллерийскую поддержку по квадрату.



— Приказ Совета Директоров. Объект «Инструктор» признан нестабильным. Твои показатели в последнем бою вышли за пределы человеческой физиологии. Генерал считает, что твоя «Формула» — это не техника боя, а вирус. Ты перестал быть человеком, Лёха. Мы просто утилизируем биологическую угрозу.



Алексей закрыл глаза. В темноте под веками вспыхнули схемы. Векторы атак. Точки напряжения. Они видели записи с камер. Они видели, как он двигался. Для них это выглядело как магия или безумие. Для него это была чистая техника.



«Удар Разрыва» не был просто ударом кулаком — это было использование вибрационного резонанса костей. «Покров» не давала невидимость — она использовала слепые зоны человеческого глаза и геометрию теней.



— Идиоты, — тихо произнес он. — Вы испугались не того, что я монстр. Вы испугались того, что я сделал вас устаревшими.



Всю жизнь Майор Смирнов, его старый наставник, вбивал ему в голову одну и ту же догму: тело — это храм. Мышцы имеют предел прочности. Ты не можешь ударить с силой гидравлического пресса, не сломав себе руку. Береги ресурс.



Алексей потратил десять лет, доказывая обратное. Он изучал биомеханику, сопромат, читал древние трактаты. И сейчас, лежа в луже собственной крови, когда мозг начал отключать периферийные системы ради сохранения сознания, его пронзило озарение.



Он нашел последнюю переменную. То, чего не хватало в уравнении.



Смирнов был прав в одном: тело имеет предел. Но он ошибался в целом. Тело — это не храм. Тело — это расходный материал. Топливо. Чтобы получить в 3 раза превышаюший предел тела силу, нужно не беречь мышцы, а сжечь их. Нужно снять ментальные предохранители, которые не дают человеку разорвать собственные связки усилием воли. Энергия не берется из ниоткуда. Она рождается из саморазрушения.



Мысль была ясной, как звон колокола. Идеальная, завершенная Формула. Удар, который уничтожает врага, разрушая взамен тело. Скорость, которая рвет сухожилия, но позволяет обогнать пулю. Это и есть абсолютная эффективность. Обмен временной оболочки на вечный результат.



— Лёха? — голос Елены дрогнул. В эфире проскользнуло что-то человеческое, слабое.



Алексей открыл глаза. Потолок бункера исчез. Вместо бетона и арматуры он видел структуру мира: линии натяжения, точки опоры, потоки энергии.



— Спасибо за данные, Рысь, — прошептал он. — Уравнение решено.



— Прости.



Звук выстрела снайперской винтовки калибра 12.7 миллиметров слился с последним ударом сердца. Тяжелая пуля ударила в голову, мгновенно превращая гениальный мозг в облако ошметков.



Биологическая машина под названием «Алексей Волков» прекратила функционирование.



Но сознание — концентрированный сгусток воли, разогнанный открытием Формулы до пиковых значений — не исчезло. В момент смерти, когда нейронные связи вспыхнули сверхновой, этот информационный пакет прорвал ткань реальности. Его втянуло в гравитационную воронку, сквозь холод, тьму и пустоту.



Инженер умер. Но его работа только начиналась.