Наяву — Чужой

Я не помню, как оказался здесь.

Каждый шаг отдаётся в затылке пульсацией. Словно мозг подменили чем-то вязким, мутным — как этот город, затянутый туманом до белой слепоты. Башни над головой склонились, будто нависли, как фигуры, следящие за каждым движением.

Всё вокруг выглядит знакомо, но не так, как должно. Как будто я был тут когда-то во сне — или умер здесь, и теперь возвращаюсь в тени.

Под ногами шлёпает вода, и я не понимаю, это дождь прошёл или улицы просто плачут. Тело тяжёлое, каждое движение — усилие. Я иду по мостовой, где дома теряются в сером, как будто сливаются с воздухом, как призраки.

Я никого не вижу, но чувствую — кто-то рядом.

Ощущение преследует, липнет к коже, как холод. Я не поворачиваюсь — боюсь, что, если увижу, сойду с ума. Лучше не знать. Лучше идти дальше.

Иду.

Что-то шевелится в окне здания слева. Силуэт. Высокий. Слишком неподвижный.

Второй силуэт появляется справа. Стоит на балконе. Не двигается. Лиц не видно — туман сжирает всё.

Я ускоряюсь. Шаги будто утопают, как в болоте. Колени ватные. Сердце бьётся не в груди — где-то в горле.

Я поднимаю глаза — впереди открытое пространство. Площадь, но пустая. Только мокрые плиты под ногами, и странный предмет в центре.

Это... стол?

Нет. Нечто вроде постамента, на котором лежит... мой рюкзак.

Я подхожу ближе. Да, это он. Мой. Такой же, как вчера утром. Даже надорванный ремешок есть.

Я тянусь к нему — и в этот момент слышу:

— Это не твоё место.

Голос. Позади.

Я оборачиваюсь.

Никого.

Но на постаменте уже нет рюкзака.

Там — чья-то рука. Человеческая. Сухая. Бледная. Она тянется ко мне.

Я отшатываюсь. Хочу закричать — не выходит ни звука. В глотке сухо, язык онемел. Я пятюсь назад — и спотыкаюсь.

Падаю.

И в падении понимаю, что падаю слишком долго.

Падаю.

Падаю.

Падаю.

Резко сажусь в постели.

Дыхание — частое, будто только что бежал. Комната — знакомая. Обои, ноут на столе, запах старой книги от полки.

Реальность... вроде бы.

Я смотрю на руки — дрожат. Гляжу в окно. Пасмурно. Снова.

Будильник не прозвенел, но я проснулся.

Опять. В одно и то же время. После одного и того же сна.

И каждый раз — всё ближе.