Найди меня

Сентябрь наступал агрессивно, принося с собой не только смену расписания и запах увядающей листвы, но и липкое, тяжелое чувство вины, которое никак не хотело покидать комнату Артема. Он сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел на пустой подоконник, где еще три недели назад стояла наполовину выпитая кружка.

Кристина.

Её имя теперь ощущалось как заноза в горле — болезненное, острое и совершенно реальное.

Артем знал, что ему не простят. Ни одногруппники, которые шептались за его спиной о “смелости” или “бессердечии”. Ни преподаватели, чьи взгляды теперь были полны осуждения. Но самое страшное — он не мог простить себя сам.

Он не хотел, чтобы это случилось. Он просто хотел, чтобы она перестала. Перестала писать эти молящие, отчаянные сообщения. Перестала ловить его взглядом на лекциях, словно он был единственным источником света во Вселенной. Когда он высмеял её в коридоре, не сдержавшись под натиском общего веселья, он просто хотел, чтобы она поняла, что между ними — пропасть. Он не думал, что она воспримет это буквально.

Он закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти последний раз, когда видел её улыбку — не ту, напряженную, умоляющую, а настоящую, ту, что была на вступительном собрании, когда они впервые познакомились. Он не мог. Осталась только та, что была за секунду до…

Тихий шорох.

Артем резко распахнул глаза. В комнате было темно, только тонкая полоска уличного света проникала из-за штор. Он был один. Это был старый дом, скрипучий, и любое движение воздуха заставляло нервничать.

Он поднялся, чувствуя знакомое онемение в ногах. Он должен выпить воды.

Когда он проходил мимо узкого коридора, ведущего на кухню, он остановился. Воздух здесь был ощутимо холоднее, хотя отопление работало исправно. И он услышал это снова.

Шорох. Но теперь он был отчетливее. Это был звук. Звук, который он не мог объяснить рационально.

Царапанье.

Словно ноготь, небрежно проводимый по деревянной поверхности.

Артем медленно повернул голову к старому шкафу для верхней одежды, стоявшему в углу. Дерево было старым, лак давно облупился.

Снова – царап!

Он протянул руку к выключателю. Свет залил коридор.

Шкаф был пуст. Ничего не двигалось.

«Психика, Артем. Просто сходи с ума», — прошептал он себе.

Он двинулся дальше, но, проходя мимо зеркала в прихожей, инстинктивно замер. Его отражение было там, бледно-серое в свете лампы. Но за его левым плечом, в самой глубине зеркальной поверхности, казалось, мелькнуло что-то тонкое и белесое. Как туман, который тут же растворился.

Он резко обернулся. Никого.

«Хватит!» — крикнул он в пустоту. — «Её здесь нет! Ты спятил!»

Он побежал на кухню, дрожащими руками схватил стакан и наполнил его водой. Он сделал большой глоток, пытаясь остановить колотящееся сердце.

Когда он поставил стакан на столешницу, он посмотрел на свое отражение в мокрой полированной поверхности.

И увидел.

Сзади, прямо за его спиной, стояла фигура. Непрозрачная, как застывший пар, но с очертаниями, которые невозможно было спутать. Длинные, темные волосы, растрепанные, как будто они только что промокли. Платье, в котором она ушла… оно казалось серым и влажным.

Кристина.

Её лицо было искажено. Оно не было сердитым или печальным. Оно было пустым. Глаза, которые когда-то светились искренней привязанностью, были теперь двумя темными провалами. Она не смотрела на него — она смотрела сквозь него, на стену позади.

Артем не мог кричать. Он не мог дышать. Его тело словно пригвоздили к полу. Это было не просто видение, это было присутствие — холодное, абсолютное и отчаянное.

И тут, после бесконечной, замершей секунды, Кристина медленно, очень медленно, повернула голову. Её взгляд нашел его.

И в этот момент в её пустых глазах вспыхнул огонь. Не любви, не прощения. Одержимости.

Она сделала шаг вперед. Деревянный пол под ней не скрипнул.

«Ты меня нашёл», — прозвучал голос. Он был не в ушах, а прямо в мозгу Артема — тихий, шелестящий, как сдувающийся воздушный шарик. — «Теперь ты не уйдешь».

Артем отшатнулся, опрокинув стакан. Вода разлилась по столу, но призрак Кристины не моргнул. Она стояла, преграждая ему путь к выходу, и её тонкие, прозрачные руки начали медленно подниматься.

Это было начало. Начало его личного, нескончаемого сентября.

Артем отшатнулся, его спина врезалась в холодильник, издав глухой металлический звук. Вода, расплескавшаяся по столешнице, казалась зловещей, когда она отражала искаженный свет лампы.

«Уходи!» — прохрипел Артем, пытаясь придать голосу хоть какую-то твердость.

Кристина медленно сделала второй шаг. Воздух вокруг неё вибрировал, словно от сильного перепада давления. На этот раз Артем заметил, что платье, которое он помнил ярко-синим, было теперь пепельно-серым, и по его краю сочилась невидимая, но ощутимая влага.

«Я не могу, Артем», — её голос в его голове стал громче, настойчивее. — «Ты меня оставил».

Он закрыл лицо руками, пытаясь защититься от этого невыносимого присутствия. Но руки не помогали. Он чувствовал, как холод проникает сквозь кожу, сковывая мышцы. Это был не просто сквозняк; это был холод могилы, концентрированный и направленный прямо на него.

«Это была твоя ошибка, Кристина! Не моя!» — вырвалось у него, хотя слова казались жалкими и лживыми даже для него самого.

Её призрачное лицо на миг исказилось. На нем промелькнуло что-то похожее на гнев, затем — бездонная, мучительная тоска.

«Ты смеялся», — прошептала она. — «Ты смеялся, и они смеялись. И я… я не хотела оставаться там, где мне так больно».

Она протянула руку. Её пальцы, тонкие, полупрозрачные, нацелились на его грудь. Артем зажмурился, ожидая удара, ожога, чего угодно, что могло бы положить конец этому кошмару.

Но вместо удара он почувствовал, как его сердце пропускает удар. Холод проник глубже, прямо в грудную клетку. И в этот момент Артем увидел нечто, что никогда раньше не было в его распоряжении: её воспоминания.

Сцена в коридоре. Десятки пар глаз. Кристина, стоящая перед ним, её лицо красное от слез, которые она отчаянно пыталась сдержать. Его собственное, глупое, самодовольное лицо, искаженное в усмешке. И вот она поворачивается, её шаги становятся быстрыми, неловкими, направленными к лестнице.

Крыша. Ветер, который казался не спасением, а призывом. Её рука, хватающаяся за ржавые перила. И последнее, что она видела: его имя, которое она пыталась крикнуть, прежде чем пустота поглотила её.

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив Артема задыхающимся и дрожащим. Он опустил руки. Призрак Кристины отступил на шаг. Она больше не смотрела на него с яростью, а с мучительным ожиданием.

«Ты… ты видела, что я видел?» — прохрипел он, понимая, что ему открылась часть тайны, которая не принадлежала живым.

Кристина кивнула, и это простое движение показало, как тяжело ей дается каждое проявление воли.

«Я не могу уйти. Мне нужно… Мне нужно, чтобы ты понял», — её голос стал тише, как шепот умирающего листа. — «Но я не могу объяснить. Я застряла. Я не могу успокоиться, пока ты не…»

Её фигура начала мерцать. Белесость становилась гуще, и её контуры начали размываться, словно она тонула в молоке.

«Пока я что?» — потребовал Артем, внезапно ощутив острую потребность действовать, а не обороняться. Его вина никуда не делась, но к ней примешался жгучий, новый инстинкт — помочь. Он не хотел её смерти, он не хотел, чтобы она была здесь.

Фигура Кристины дрогнула. Она попыталась указать на что-то в его комнате — на стол, заваленный учебниками и старыми конспектами.

«Девяносто дней…» — еле слышно пронеслось в его сознании.

И прежде чем Артем успел что-либо предпринять, призрачная фигура исчезла. Исчез холод, исчезло давящее присутствие. На столе осталась только лужа воды, медленно впитывающаяся в дерево.

Артем тяжело опустился на стул, не в силах поверить в только что произошедшее. Он не сошел с ума. Он был преследуем. И эта девушка, которую он так бездарно отверг и которая погибла из-за него, теперь вернулась, требуя искупления или, по крайней мере, понимания.

Он посмотрел на часы. 03:15 ночи. До начала учебного дня оставалось всего несколько часов, но мысли о лекциях казались теперь абсурдными.

«Девяносто дней», — пробормотал он, поднимая с пола свой потрепанный блокнот. Он открыл чистую страницу. Если он должен был её отпустить, ему придется её найти. Найти ту причину, ту нить, которая держала её в этом мире.

Это будет его срок. Его личный, жуткий дедлайн.

Артем уставился на чистый лист. Его рука, которая еще минуту назад тряслась от ледяного прикосновения мертвой девушки, теперь двигалась с пугающей решимостью. Он не мог спать. Если она действительно уйдет через девяносто дней, он должен использовать каждый час этого временного окна.

Он начал записывать. Сначала — факты.

Кристина Смирнова. 19 лет. Одногруппница (Социальные науки).Причина смерти (официально): Несчастный случай/Суицид (прыжок с крыши общаги).Моя роль: Публичное унижение за день до инцидента.Её условие: 90 дней. Нечто, что должно быть найдено/понято.

Он почувствовал странное облегчение от того, что хаос обретал структуру. Структура была его зоной комфорта. Он был тестировщиком, а теперь ему предстояло протестировать границу между жизнью и смертью.

Внезапно его взгляд упал на рюкзак, небрежно брошенный у двери. Завтра он должен был идти в университет — туда, где её нет, но где, возможно, остались следы.

«Мне нужно знать, что там, на крыше», — решил он вслух.

Ночью Артем не стал ложиться. Он просматривал старые фотографии, которые находил в её открытых профилях в социальных сетях. На них Кристина выглядела светлой, немного неуверенной, но всегда с этой искренней, готовой распахнуться улыбкой. На большинстве снимков она была одна, либо с другими девушками, но ни разу — с парнем, который бы вызывал у нее тот же трепет, что и он сам.

К четырем утра он осознал нечто важное. Кристина была привязана к нему не только из-за обиды, но и из-за незавершенности. Он был последним, кто вызвал у нее сильную эмоцию, прежде чем она сорвалась.

Внезапно Артем вспомнил еще одну деталь, которую принесло ему видение. Когда призрак Кристины указывал на его стол, его мозг уловил нечто, связанное с учебниками.

Он подошел к столу, отбросил учебник по истории и принялся рыться в папках, которые он забрал у неё, когда помогал её родителям разбирать вещи. Это было ужасно нетактично, но теперь это было необходимо.

Папка была пуста, кроме одного, сложенного вчетверо, листка бумаги. Это был не конспект, а скорее набросок, сделанный карандашом.

Это был рисунок.

Изображение было выполнено детски неумело, но эмоционально сильно. На нем был изображен высокий человек, стоящий спиной к зрителю, на фоне яркого, сияющего круга. И рядом с этим человеком, под ним, была маленькая, темная фигурка, тянущаяся вверх.

Артем прищурился. Высокий человек был смутно похож на него, если бы он был выше и… добрее. Но что это было за сияние?

Под рисунком неровным почерком было написано всего одно слово, обведенное несколько раз:

«Помоги»

Он перевернул листок. На обратной стороне, в углу, стояли три цифры, нацарапанные так яростно, что бумага почти порвалась: 348.

Артем почувствовал озноб. Это был не просто суицид, спровоцированный унижением. Это было что-то, что держало её в плену дольше, чем просто неразделенное чувство. «Помоги» означало, что она отчаянно нуждалась в нем, даже когда он причинял ей боль.

«Девяносто дней, Кристина», — прошептал Артем, бережно складывая рисунок. — «Я найду, что это за 348. И я помогу тебе уйти».

Он посмотрел на потолок. Он должен был быть готов. Она вернется. А когда она вернется, он больше не будет бежать.

Утро было серым и обычным. Проснувшись в 7 утра, Артем чувствовал себя так, будто не спал двое суток. Он оделся, сунул в рюкзак учебники и тот самый листок с рисунком.

Университет встретил его гулом, шепотом и косыми взглядами. Он старался быть незаметным, но в его голове звучал только один отчет — отчет о проделанной ночью работе.

Он сел на свое место в аудитории, на втором ряду. Кристины не было. Естественно.

Лекция тянулась бесконечно. Артем машинально делал пометки, но его мозг анализировал структуру: что в этом кампусе могло быть связано с числом 348? Аудитория? Номер здания? Библиотечный каталог?

Когда прозвенел звонок на перерыв, Артем, игнорируя зов друзей, поспешил прочь из аудитории. Он направился в сторону, куда вел путь Кристины — к лестнице, ведущей на крышу.

Коридор был пуст. Тяжелая металлическая дверь, ведущая на крышу, всегда была заперта. Сегодня она была приоткрыта на пару сантиметров.

Артем толкнул её. Холодный, пронизывающий ветер ударил ему в лицо. Он вышел на плоскую крышу, обнесенную невысоким, облупившимся бетонным парапетом.

Он подошел к краю. Здесь, на этой серой плите, завершилась её жизнь. Он посмотрел вниз, на асфальт, где три недели назад остался темный след.

Он чувствовал странную, потустороннюю вибрацию. Это место было наэлектризовано её болью.

Артем огляделся. Крыша была пустой, за исключением старого, ржавого вентиляционного короба в углу. Он подошел к нему, чтобы осмотреть.

И тут он почувствовал её. Не холод. Не страх. А присутствие.

Он обернулся. В центре крыши, в метре от него, стояла Кристина. На этот раз она была более отчетливой, почти осязаемой. Её глаза были полны слез, но она смотрела не на него, а на парапет, на то место, где, очевидно, стояла она.

«Ты пришел», — её голос прозвучал отчетливо, но все еще не физически. — «Ты ищешь?»

Артем вытащил листок с числом 348.

«Что это, Кристина? Что значит триста сорок восемь?»

Она медленно, с величайшим усилием, указала пальцем не на перила, а на стену, опоясывающую крышу.

«Там… там…» — её голос дрожал. — «Стенд. Кабинет…»

Артем проследил её взгляд. На стене висела маленькая, забытая табличка с инвентарным номером, которую никто никогда не замечал.

Он подошел к ней. Цифры были старыми, выцветшими.

348.

Это был номер не комнаты, не шкафа. Это был номер служебного помещения, которое находилось прямо под этой крышей. Комнаты, куда она, вероятно, пыталась попасть или откуда пыталась что-то сообщить.

Артем посмотрел на Кристину. Она стояла, напряженная, ожидая его следующего шага, словно он — её единственный ключ к разгадке.

«Хорошо», — сказал Артем, чувствуя, как его собственный страх сменяется холодной, тестовой решимостью. — «Считай, что мы начали работать. Посмотрим, что скрывается в помещении 348».

Он знал, что у него есть всего 89 дней.

Спуск с крыши был механическим. Артем чувствовал, что каждый его шаг теперь мотивирован не страхом, а профессиональным любопытством, смешанным с внезапно проснувшейся ответственностью. Он не просто искупал вину; он выполнял задание, данное ему мертвой напарницей.

Помещение 348 находилось на четвертом этаже, в служебном крыле, которое обычно запиралось после шести вечера. Это был архив, который, по слухам, использовался редко, в основном для хранения старой документации и списанного оборудования.

Артем прошел через главный холл, стараясь не привлекать внимания редких студентов, спешащих на консультации. Призрак Кристины следовал за ним. Она не шла, а скорее плыла в метре за его спиной, её присутствие было тихим, но постоянным — как едва слышимый фон, который теперь стал для него новой реальностью.

Добравшись до двери с облупившейся табличкой “348”, Артем попытался повернуть ручку. Заперто.

«Кристина?» — прошептал он, оглядываясь.

Она парила напротив замка. Её полупрозрачные руки вновь поднялись, и Артем увидел, как тонкие, серые пальцы скользят по металлической поверхности. Он ожидал, что сейчас произойдет нечто мистическое — замок рассыплется, или дверь растворится.

Но призрак делал нечто более странное. Она будто изучала замок, проверяя его на прочность, проводя по нему, как опытный взломщик.

«Он новый», — прошелестел её голос в голове Артема. — «Не такой, как раньше. Сложный».

Артем нахмурился. «Ты говоришь, как будто ты… можешь его оценить».

«Я запомнила, как его чинили в прошлом году. Мастер говорил, что это ‘защита от всего’», — её голос звучал отстраненно, словно она вспоминала сухой технический отчет.

Это подтверждало его подозрения: Кристина не просто привязалась к нему из-за любви. Она искала что-то материальное в этом здании, что-то, что было связано с её последним моментом.

«Ладно. У меня есть отмычки. Я тестировал их на старых дверях в общежитии», — Артем достал из рюкзака тонкий набор инструментов, которые он купил для своего хобби по взлому замков (еще одно его странное увлечение, которое теперь могло спасти ему жизнь).

Он присел перед замком. Призрак Кристины наклонилась рядом с ним, её туманное лицо оказалось опасно близко к его уху.

«Правее. Штифт под номером два заедает. Надави сильнее», — командовала она с точностью, поражающей его.

Артем следовал её указаниям. Он никогда не был настолько сфокусирован на взломе. Под её незримым, но точным руководством, работа, которая обычно требовала терпения и опыта, пошла на удивление гладко. Щелчок.

Дверь открылась.

Они вошли внутрь. Помещение 348 оказалось не просто архивом, а складом списанного оборудования. Стояли ряды пыльных столов, сломанных компьютеров, мониторов с треснувшими экранами. Повсюду лежал толстый слой серой пыли.

Кристина прошла вперед, игнорируя беспорядок. Она двигалась к дальнему углу, где под брезентом стояли несколько больших, металлических ящиков.

«Здесь. Они спрятали это здесь», — прозвучал её голос, более сильный, более уверенный.

Артем быстро подошел к ящикам. Они были тяжелыми, запечатанными старыми пломбами. Он посмотрел на Кристину.

«Ты знаешь, что внутри?»

Она покачала головой, но её призрак начал медленно обходить ящики, словно изучая их маркировку.

«Я знаю, что должно быть внутри. То, что я искала перед…» — она запнулась, и её образ снова начал мерцать. — «Я нашла информацию. Они лгали о… о грантах. Об исследованиях».

Артем посмотрел на старую пломбу. Взломать её будет сложнее, чем замок. Но теперь он знал, что в этом здании не просто так находилась “помощь”. Кристина не просто безнадежно влюбилась; она, вероятно, наткнулась на что-то, связанное с её учебой, что привело её на крышу в попытке что-то доказать или найти.

«Нам нужно вскрыть это», — сказал Артем, уже доставая из рюкзака небольшой лом, который он прихватил “на всякий случай”. — «Я займусь ящиками. А ты… ты посмотри, есть ли здесь какие-нибудь журналы или записи, которые объяснят, почему ты здесь застряла, кроме меня».

Кристина кивнула. Впервые с момента их “встречи” на кухне, она казалась не жертвой, а скорее напарником в очень странной, очень незаконной миссии.

Артем принялся за работу, а призрак Кристины, словно невидимый ассистент, начал просматривать пыльные папки, хранящиеся на полках, которые были слишком высоко для него.

Девяносто дней начались. И они уже тратили время на поиск улик, а не на оплакивание прошлого.