Найновирус

Побочный эффект

Все ошибки и нелепости в тексте – неслучайны и преднамеренны.

Константина первый раз пригласили участвовать в телешоу. Хотя участвовать – это громко сказано. Просто посидеть статистом, похлопать где надо в ладоши.

Согласился он, разумеется, не ради денег. Просто нужно было привыкать к скоплениям людей. За два года в антарктической экспедиции он напрочь отвык от контактов с незнакомцами. Сегодня в метро даже слегка закружилась голова: от бесконечного потока чужих лиц, телодвижений, запахов, звуков, обтекающих тебя со всех сторон. Особенно непривычно и пугающе было видеть всех этих чужаков в медицинских масках, скрывающих под собой неизвестно что.

Разумеется, Костя знал про эпидемию. Все-таки Антарктида – это не туманность Андромеды. У них на станции даже интернет был, какой-никакой. Собственно, именно эпидемию и собирались обсуждать сегодня на телешоу. К тому же, съемочный павильон находился совсем рядом от центра вакцинации, где ему сегодня должны были сделать прививку от найновируса.

Константин до сих пор удивлялся этому странному названию – найновирус. Кто только его придумал? Официально вирус именовался FARS-GOV-9. Активизировался он два года назад, аккурат перед Костиной отправкой в Антарктику.

На входе в съемочный павильон Костю встретила миловидная девушка-ассистент. Вручила ему маску, попрыскала антисептиком на ладони и зачем-то на шею. Чуть далее другой ассистент, молодой человек лет двадцати, с надменным видом преградил путь Константину и, не произнеся ни слова, поднес к носу указательный палец.

Костя в недоумении уставился на парня. Тот снова указал пальцем сначала себе на нос, потом на лицо Константина.

- Что, с маской что-то не так? – раздраженно повел плечами Костя.

- Не с маской, а с эрзэпэ – респираторно-защитной повязкой. Будьте добры, подтяните так, чтобы касалась скуловой кости.

Сначала Костя подумал, что его разыгрывают. Но парень выглядел абсолютно серьезным. Даже любезно показал на себе, где находится скуловая кость.

Константин нехотя подчинился и прошел в павильон.

Статисты и зрители рассаживались в каком-то замысловатом порядке, напоминавшем шахматный: только не по диагонали друг от друга, а на манер «хода конем». Косте досталось место в заднем ряду, на самой галерке. Хотя и отсюда все было прекрасно видно и слышно.

После короткой музыкальной заставки в центр круга выскочила не известная Косте ведущая. Растекаясь в натужной улыбке, ведущая поприветствовала гостей, зрителей, кратко анонсировала тему обсуждения: «Найновирус – кто, где, когда?»

«Да уж, креативщик у них явно не семи пядей во лбу», хмыкнул Костя. «Надеюсь, дальше пойдет поосмысленней».

Ведущая представила первую участницу: женщину в возрасте и ярко-желтом платье выше колен. Кто она такая, Костя так и не понял. Желтая женщина начала рассказывать что-то про свою дочь, которую учителя принуждают прививаться, про одноклассников дочери, унижающих ее за то, что не может залезть по канату. Костя напряженно вслушивался, пытаясь вычленить хоть какой-то смысл из внешне связных речей желтой женщины.

- То есть Вы считаете, что прививка от найновируса как-то связана с умением лазить по канату? – глубокомысленно сведя брови, вопросила ведущая.

- Не то что «связана», а просто неизбежно, кондицио сине ква нон.

Костя аж оторопел от неожиданности: настолько не вязался хабалистый вид желтой женщины с вылетевшим из ее рта латинизмом.

- Хорошо, мы поняли Вашу точку зрения, - кивнула ведущая. – А теперь, уважаемые зрители, встречайте следующего героя нашей программы: молодежного активиста Никиту Большеротова. Поаплодируем ему!

На экспертный диван с шумом плюхнулся длинноволосый парень с лицом престарелого онаниста. Выхватив из рук ведущей микрофон, он тут же принялся увлеченно в него орать:

- А вы видели последние графики по Заманако? Ноль! Ноль целых ноль десятых! А все почему? А вот! – с торжествующим подвыванием исторг из себя парень: - Потому что там не спрашивают быдло лапотное: подол завернули, хопс – и в дамки! А у нас что? Нюни-слюни, хрен на блюде! На тебе, Васенька, денежек кусок, только уколись!...

- А что Вы ответите тем антипрививочникам, которые заявляют о якобы неизученных побочных эффектах? – ведущая сделала шаг назад, заслоняясь папочкой от летящих на нее слюней.

- И отвечу! Еще как отвечу! Где?! Где они неизучены – я вас спрашиваю? Покажите мне пальцем, дайте ссылку! Не дают ссылку! Потому что нет! И не будет!

- Благодарим Вас за столь эмоциональный рассказ, - облегченно выдохнула ведущая, украдкой утирая лицо. – А теперь послушаем, что нам на это ответит главный антипрививочник страны – доктор богословских наук, кандидат в мастера спорта по гребле Юрий Никодимович Зайцев-Моросящий. Встречайте!

В круг вошел сухонький седоволосый дядечка с осанкой изнуренного льва. Аккуратно присев на краешек дивана, на максимальном удалении от желтой женщины, он откашлялся и с шоркающей обидой в голосе произнес:

- Я, собственно, даже не знаю, почему меня все считают антипрививочником, тем более главным. Ну да ладно. Что мы имеем, собственно, с гуся. Главный предмет споров на сегодня – отложенные последствия найновируса. Что более рискованно - прививаться или не прививаться? Мнения разнятся. Поступают клинические данные об осложнениях на сердце, печень, почки, легкие – да практически на все органы...

- А на мозг? – задушевно накренилась ведущая.

- На мозг, к счастью, таких сведений нет, - уверенно покачал головой старичок.

- А вдруг мы этого просто не замечаем? – неожиданно выкрикнул сидевший рядом с Костей лысеющий мужчина средних лет.

- Это исключено, - снисходительно усмехнулся старичок. – Энцефалограммы этого не показывают.

- Но разве энцефалограммы что-то говорят нам о мышлении? – не унимался лысеющий зритель.

Костя с нетерпением ждал, что же ответит на это сухонький старичок – пока, кажется, единственный разумный участник этого шоу.

- Да, не говорят, - согласился старичок. – Но они и не должны.

- А кто должен? – вклинилась ведущая, незаметно подавая знак охранникам.

- Должны соответствующие структуры, - словно дирижерской палочкой, взмахнул рукой старичок-ученый. - Городские власти должны, надзорные органы. Это, в первую голову, к ним вопрос.

- И мы обязательно зададим его у них! – воскликнула довольная ведущая, объявляя следующего гостя: - Встречайте, депутат городской думы, обладатель роскошных бедер Реваз Резонтович Прошмыгайло.

Театрально распахнув велюровый занавес, в круг вошел грузный, нестарый еще мужчина с залитыми спесью глазами. Небрежно отвесив снисходительный поклон ведущей, депутат Прошмыгайло прошествовал к патлатому активисту с таким видом, словно тот только что нагадил на крышу его машины.

- Скажите, Реваз Резонтович, - сосредоточенно шевыряясь в бумагах, спросила ведущая. – За те два года, что длится у нас эпидемическое положение - удалось ли собрать какие-то данные об отложенных эффектах вакцин или, быть может, об осложнениях у непровак... у непровак-ци-ни-ро-вав-ших-ся?

Депутат злобно потрогал взглядом выпуклую грудь ведущей, украдкой почесал в паху и, задумчиво клацнув языком, ответил:

- Два года – крайне малый срок для подобного рода циркумцизий. И тем не менее, мы можем с уверенностью наблюдать, что риск осложнений у невакцинированных на порядок выше, чем сегмент побочек у граждан сознательного образа жизни.

- Вы это нашей бабе Нюре скажите! – выкрикнула желтая женщина с противоположного дивана. – Она, страдалица, как раз с вакцинации шла, когда ее трамвай сбил!

- Куда сбил? – насторожился депутат.

- В голову, куда же еще!

- Чем?

- А чем еще трамваи бьют? Вы сами-то как думаете, в думе своей?

- Я трамваями не пользуюсь, женщина, это Вам в «Горпассажиртранс», - депутат Прошмыгайло скрестил руки на груди и принялся насвистывать что-то легкомысленно-джазовое.

Двое грузных охранников протиснулись между рядов и убедительно взяли Костиного соседа под локоть. Тот с пониманием кивнул, зачем-то ущипнул себя за ухо и, пригнувшись, засеменил к выходу. Смурные охранники проводили его осоловело-разочарованным взглядом.

Пререкания экспертов на диванах все более начинали походить не то на вычурный фарс, не то на клинический бред. Как будто что-то поломалось в голове у этих людей - что-то неприметное, но очень важное.

- При чем тут трамваи, когда речь идет о свободе выбора?! – вскипал возмущением старичок-ученый.

- Да потому что вы в трех трамваях разобраться не можете, а все туда же – свободу им подавай! – беленился патлатый активист. – К чему стадам дары свободы?

- Я вам про фому, а вы мне – про фашизм!

- Фашизм ты в зеркале увидишь! А еще пиджак напялил, старый мракобес!

Чувствуя, как внутри него оседает что-то липкое и мерзкое, похожее на черную плесень, Костя не выдержал и начал вприсядку пробираться к выходу.

На улице шел дождь. Ну хотя как «шел» - скорее, капал. Или накрапывал. Да какая разница, как он там шел, если он вообще не умеет ходить!

Костя впервые испугался собственных мыслей. Он ведь явно собирался подумать о чем-то другом, но вместо разумной мысли вылезла эта нелепая квашня.

Центр вакцинации располагался неподалеку, прямо за углом. По счастью, ждать очереди почти не пришлось: гулкие казенные коридоры были пусты и безжизненны.

Врач, пожилая женщина с выпученными рыбьими глазами, посмотрела на него со странной смесью сострадания и брезгливости. «Базедка», почему-то промелькнуло в голове у Кости.

- Что ж ты прямо в дождик-то к нам прискакал, касатик? – в ласковом подвывании врачихи промелькнуло нечто людоедское. «Что еще за «касатик»?!» возмутился про себя Костя. Еще ни разу врачи не разговаривали с ним в столь развязном тоне.

- Ранее уже претерпевали от найновируса? – плотоядно разглядывая Костю, поинтересовалась врачиха.

- В смысле «претерпевали»? – нахмурился Константин.

- В болезненном смысле. В который раз прививаетесь, в непервый?

- В первый...

«Нерусская, что ли?» недоумевал Костя, разглядывая широкое вологодское лицо врачихи.

- Ну давай, что ли, по локоточек рубашечку залупи, вот так. - С этими слова врачиха принялась поглаживать вену ваткой: медленно-медленно, словно выписывая на ней таинственные узоры. – Сегодня я первую прививочку сделаю, а через три дня – еще одну. Три разика нужно будет сходить, сегодня – и еще разочек. Только не мочи прививочку-то с полчасика, под дождик не подставляй. Лучше бы вообще без дождей, конечно, да только где ж его взять-то. В пустыню ехать нужно, но в пустыне где привьешься? Нигде. Песок один кругом да бедуины скачут...

Холодная игла проникла в вену, замерла, оглянулась – и выпустила внутрь мутное облако вирусной окрошки. Костя с облегчением выдохнул.

- ... он мне даже замуж предлагал, Али этот, - послышался словно откуда-то издалека знакомый женский голос. – Будешь, говорит, моей старшей женой. Вдвое старшей, чем остальные. Такой шутник.

Добрые глаза женщины-врача смотрели на него с грустной улыбкой.

- А Вы что же? – опуская рукав, спросил Костя.

- А что я? Сюда вернулась. Где родилась, там и пригодилась.

Они еще долго говорили про ее путешествие в Тунис, про тамошние обычаи и цены, про песчаные бури и ушедшие под землю города. Косте было нестерпимо стыдно, что он поначалу так плохо подумал об этой прекрасной женщине.

- Я Вам тут памятку написала на буклетике, не забудьте взять. И постарайтесь денька два никуда не ходить и не нагружать себя чрезмерно. Голова может поболеть немного да температурка подскочить - так Вы не беспокойтесь, это нормально.

- Всего доброго, - прощаясь в дверях, кивнул головой Костя.

- И Вам всего доброго, - отозвалась врач, тут же снова зарывшись в свои бумаги.

Дождя на улице уже давно не было. Ласковое майское солнце игриво щурилось из-за стеклянных высоток. На душе у Кости сразу сделалось легко, свежо и приятно. Вот только немного побаливала голова - так, словно в ней поломалось что-то. Что-то неприметное, но очень важное.