Найти и не сдаваться

Полупонятные картинки тошнотворным калейдоскопом мелькали перед моими глазами. Я чувствовал себя ребёнком, едва выбравшимся из материнской утробы и пытающимся понять смысл неизвестных образов, проносящихся перед глазами.

Я видел мелькающие звёзды, видел газовые гиганты, видел далёкие планеты с живыми океанами и зелёными материками. Даже увидел, как в один из голубых океанов ударил прилетевший из космоса огненный шар.

А затем чехарда прекратилась: как тот самый огненный шар, я вонзился в поверхность одной из цветущих планет.

Всполохи яркого света затухали. Осталась лишь тьма.

И только тогда я родился. Родился заново. Вспыхнувший яркий свет осветил простирающий передо мной девственно-зелёный мир.

Я прислонил крошечные ладошки к прозрачной оболочке эластичного кокона и смотрел на нескончаемые зелёные заросли. От горизонта до горизонта. Я видел где-то вдали пики горных вершин. Хмурые облака и пробивающиеся сквозь них лучи яркого солнца. И только тогда до меня дошло, что здесь я уже был. Что места эти уже когда-то посещал.

И тогда я увидел себя. Не в отражении прозрачной оболочки кокона. А бредущим по тропинке меж высоких деревьев.

Нет, я не мог опознать фигуру, на которую взирал с высоты. С полной уверенностью я даже не мог утверждать, что это человек. Я просто знал. Я знал, что это я.

Ощущение полного одиночества накатило на меня, как волна. Я наполнился сочувствием к тому, кто вышагивал между деревьев, понуро опустив голову. Я словно наполнялся его болью, его страданиями. Я чувствовал, что чувствовал он. Именно потому, что точно знал – внизу брожу именно я.

Я не успел осознать, или хотя бы понять, что происходит. Я лишь успел испытать короткий, но очень болезненный укол в сердце. Прочувствовал боль не физическую, но боль душевную.

А потом всё ускорилось. Время понеслось вперёд. Как видеокассета на промотке. Я продолжал смотреть сверху и наблюдал за собственной безрадостной жизнью.

Доли секунды равнялись дням. Секунды – неделям, а может, и месяцам. Несколько секунд – годами. И я молча наблюдал, как одинокий бродяга бесцельно ходит по зелёному миру.

Я не задавался вопросами, почему он не ест, почему не пьёт. Почему не охотится, почему не выращивает пищу. Почему не спит и почему не моется. Я просто знал, что в этом нет никакой необходимости. Я знал, что я – бессмертен. Что в божественных доспехах мне ничего не страшно. Мне ничего не нужно. Я буду жить вечно… Ну, или до тех пор, пока Великие не соизволят простить меня и вновь доставят на эту планету новые ростки. Я знал, что я не оправдал оказанное мне высокое доверие и подвёл Великих. Я не собрал для них всходы. И в наказание буду обречён в одиночестве ждать их нового пришествия.

Именно в этом состояло их наказание – бесконечное одиночество, причинявшее боль, которую невозможно ни приглушить, ни излечить.

Годы проходили в мелькавших перед глазами картинках. Я вынужден был наблюдать за самим собой, а боль в сердце усиливалась с каждым годом. Я пытался стучать по прозрачным стенкам кокона. Я рычал, но, кажется, не слышал собственного голоса. Я прекрасно понимал, что именно до меня хотят донести. Но собственное бессилие, собственная неспособность хоть на что-то повлиять, наполняло ощущением никчёмности. Собственной вторичности. Рабом тех, кто опять ткнул щенка носом в лужу.

Но я не хотел сдаваться. Я не хотел просто внимать. Где-то на задворках сознания опять и опять всплывали слова, которые я неоднократно себе повторял. Я уже не тот, что был раньше. Я не тот олух, не тот лопух, который позволит или собой манипулировать или командовать. Я – аниран! Я поставил на ноги огромную страну. Я подарил этому миру новую жизнь. Я дал ему надежду. Я и есть спасение. Я не бродяга и не отшельник. Я – человек!

- А вот хлен вам, суки! – сквозь трущиеся друг о друга дёсны, промямлил я. А затем действительно ударил кулачками по прозрачным стенкам кокона.

Недовольный гул стал мне ответом. Стенки не разлетелись, как разбившееся стекло, но кокон мгновенно растаял. Он перестал был моей тюрьмой. И я, потеряв равновесие, потеряв ориентацию, устремился куда-то вниз. Опять в темноту.

***

Не знаю, сколько времени я провёл без сознания. Но точно помнил, что летел во тьму, летел в никуда.

Только вот когда открыл глаза и уставился в чистое голубое небо, меня переполняло чувство абсолютного счастья. Мне казалось, что я слышу шёпот любимых голосов, что где-то рядом мяукает кто-то очень знакомый, что я, наконец-то, завершил все дела и теперь готов принять заслуженный отдых.

Сама по себе на моём лице появилась улыбка. Я просто не мог контролировать свой рот. Носом я вдохнул чистый свежий воздух и приподнялся на локтях.

Оказалось, лежал я на пахучей зелёной траве. Перед глазами простирался нескончаемый хвойный лес. А слева, когда я быстро обернулся, заметил знакомые каменные стены. Стены Обертона.

Только вот стены эти плыли перед глазами прозрачными волнами. Плыли, как мираж.

В небе что-то взорвалось. Ну, мне так показалось… Будто непонятно откуда взявшийся гром громыхнул в чистом голубом небе.

Небо затянули быстро серевшие тучи, плотно спеленав солнце. Становилось всё темнее и темнее. Как будто торопливая ночь спешила сжать меня в своих тисках.

Счастливое настроение испарилось моментально. Как по щелчку пальцев. Даже улыбка сошла с моего лица.

А затем я увидел свет. Яркий-яркий свет, пробивавшийся сквозь тучи. Одним большим сгустком он спускался с небес. И я точно знал, что это за свет.

Я попытался вскочить на ноги. Но оказался парализован. В полном смысле этого слова. Мне показалось, что даже сердце моё не стучит. Что ноздри не вдыхают воздух. Я превратился в неживое каменное изваяние именно потому, что понимал, кто и по какой причине идёт за мной.

Сгусток яркого света, прорвав темнеющие облака, медленно опускался. Плыл и приближался ко мне.

- Глупец! – дикий вопль знакомым голосом ворвался в мои уши. От этого голоса по всему телу разбежались мурашки, нервные окончание взбунтовались, руки и ноги затряслись от страха. – Ты кем себя возомнил!?

Меня уже по настоящему трясло. Приближающийся комок яркого света вызывал вселенский ужас.

И самое главное – я абсолютно не контролировал собственное тело.

Но яркий свет, видимо, не собирался дожидаться ответа на свой риторический или не риторический вопрос. Он спустился с небес и завис в нескольких метрах надо мной. От него исходила такая сила, смысла которой, или простого понимания, я не мог объяснить. В присутствии этой силы я не только не мог шевелиться, я боялся навлечь на себя гнев даже неосторожными мыслями. Я чувствовал себя тараканом под занесённой ногой гиганта.

- Бессмысленная утрата! Потеря! Глупец! – нависая надо мной, вновь воскликнул знакомый голос. – Не сметь больше! Не сметь!

Со стороны могло показаться, что верещит какой-то псих. Что несёт какую-то бессмыслицу, околесицу.

Но я прекрасно понимал, что мне хотят сказать. Я ожидал этого. Я был готов к этому.

И, опять же, я был готов сразиться с этим. Я был готов сразиться за самого себя.

- Давай, возьми себя в руки! – мысленно приказал я себе. – Его не существует. Нет никаких коконов из яркого света. Это лишь бардак в твоём сознании. И твоё сознание никто не контролирует. Лишь ты. Покажи, что ты умеешь сражаться, аниран!

Удивительно, но именно то, что я сам себя назвал «анираном», помогло. Я уже давно перестал относиться к самому себе, как к обычному человеку. Как к простому футболисту. Я – нечто большее. Я, если не настоящий, то, однозначно, потенциальный спаситель мира, который мне стал родным. Я готов был сражаться за этот мир с врагами из плоти и крови. И уж конечно не побоюсь сразиться с врагами незримыми.

Я передал Мелее часть энергии, чтобы спасти её. И не побоюсь отстоять свой выбор.

Свой! А не чей-либо иной.

- Это моё тело, сукин ты сын! – опять скрипя зубами прорычал я, в реальном времени ощущая, как по венам начинает растекаться кровь, а сердце зло застучало. – Моя голова! Мой разум! Пошёл прочь!

- Что-о-о-о!? – ментальная волна ударила в меня и распластала на земле. Руки разошлись в стороны, а ноги бесстыдно раскинулись.

Я вновь почувствовал тряску по всём теле. Почувствовал дрожь. Почувствовал боль конечностей, которые трещат, словно их от тебя пытаются оторвать заживо.

И я не поддался страху. Я не впал в панику. Я осознавал, что всё это нереально. Что никто не тянет за мои ноги, пытаясь вырвать их из туловища. Что кости рук не трещат. Это – лишь акт устрашения. Попытка подавить мою волю. Сломать.

Но я никогда не забывал моего, не побоюсь этого слова, ментора. Я всегда помнил слова профессора Гуляева, который ни раз говорил, что никто не в силах сломать человеческую волю. Свободную волю.

Только имей мужество за неё сражаться.

По-настоящему сцепив зубы, я приложил неимоверные усилия, чтобы сжать пальцы рук в кулак. Я чувствовал сопротивление, чувствовал противостоящий напор. Но осознание, что сейчас происходит не физическое противостояние, добавляло мне уверенности. Я знал, что я у себя дома. И здесь нет иного хозяина.

- Р-р-р-р-р!!! – зарычал я, как лев. Затем вырвал руки из невидимого плена. Взял под контроль собственные ноги и даже смог согнуть их в коленях.

- Бунтарь!? – удивлённо-вопросительно воскликнул Голос.

- Вон! – прошептал я. Собрался с силами и прошептал куда увереннее. – Пошёл вон из моей головы!

Но вместо этого началась повторная атака. Яркий свет будто расплескался по миру в одном большом взрыве. Меня опять повалило на спину, а окружающее марево развоплотилось. Никаких больше миражей в виде стен Обертона, никакой зелёной травы и хвойного леса. Лишь нескончаемое белое нигде. Палата в «психушке».

- Не сметь! Подчинись! – Голос вещал не со злостью, но с недовольством. Словно был уверен, что легко и просто отшлёпает нашкодившего шалопая.

- И это всё, на что ты способен? – ехидно захихикал распластанный на полу я. – Картинки в голове? Иллюзия? Воспоминания о боли? Ты здесь всего лишь гость. Приходящий, когда ему вздумается, но которому всегда не рады… Пришла пора тебя вышвырнуть.

Не знаю, как так получилось. Я, вроде бы, напрягал мышцы, прикладывал усилия. Но отражал я ментальную атаку, а не физическую. И, значит, напрягал мышцы разума.

Правую руку из оков я вырвал с большим трудом. Левую – куда проще. А ноги согнул вообще без всяких усилий. А затем впервые смог принять сидячее положение. И поднялся на ноги с достоинством Нила Армстронга, впервые ступившего на поверхность Луны.

Яркий сгусток света, как мне показалось, уменьшился в размерах. Или это было действительно так, или я, после свершившегося, ощущал себя гигантом.

- Молчишь? – выдавливать из себя слова всё ещё удавалось с трудом. Будто мои губы и язык принадлежали не мне. – И не хочешь, чтобы говорил я? Боишься услышать, что тебе не понравится?

Я гордо выпрямил спину, захрустев позвонками, словно старый дед. И шумно выдохнул.

- Слишком непокорный, - слегка удивлённо вымолвил Голос.

Но эти слова вызвали на моём лице улыбку. В этот раз улыбался я вполне осознанно.

- Я смог сделать гораздо больше, чем сделали другие. Я смог собрать несколько частиц божественной энергии, - усмехнулся я белой пустоте, и выдал базу. – Вот почему твоя власть надо мной истончается.

Мне не ответили.

- А теперь покажись. Покажи себя!

Тоном я говорил уверенным. Безапелляционным. Я – мелкая человеческая песчинка – будто приказывал Богам.

- Ты узришь, что должно быть увиденным, только если дойдёшь до конца, - заговорил сгусток белого света. В этот раз осуждения или недовольства я не услышал. – Ты очень способный. Ты – верный выбор. Но ты – глупец.

Ладонями я почувствовал лёгкое дуновение ветерка. А разумом ощутил, будто была нанесена очередная ментальная атака. Слабая и неуверенная. Чисто для того, чтобы проверить – сработает ли.

- Глупец? Ха-ха! Разве глупец способен сопротивляться посланнику Великих? Или, может быть, одному из них?

Я иронизировал отчасти потому, что сам не понимал – что такое этот Голос. Он ли эмбрион? Он ли живое существо в эмбрионе? Или он – всего лишь шум тех, кто меня сюда заслал. Мой гид. Мой тайный советчик. Мой поводырь.

- Глупец, потому что не ценишь то, что имеешь! – недовольно выкрикнул Голос. – Береги совершенный дар! Наращивай. Поглощай. И не трать попусту!

- А то возмездие не заставит себя ждать… - я уже чуть ли не смеялся, припомнив старые обещания Голоса, которыми он меня наградил, когда я спас жизнь Вилибальду. – И что теперь? Каким возмездием ты меня испугаешь? Заставишь сердце сжиматься от ужаса, позволив ощутить одиночество, которое меня ждёт, если я не справлюсь со своей миссией? Я это и так прекрасно понимаю. Я знаю, что стоит на кону. Я борюсь за спасение этого мира! И я его спасу!

Яркий свет молчал, как по мне, излишне долго.

- Боюсь, ты не до конца понимаешь, в чём смысл твоего пребывания. Спасение для рабов возможно только в том случае, если ты пообещаешь дать Великим то, чего они желают. Твоя задача взрастить Всходы. У тебя есть семена. Покажи, что ты достоин. Стань Наместником. А затем сделай, что должно. Спасать жизни никчёмных рабов – глупость неосведомлённого глупца. А тратить на это совершенный дар – смертельно опасно для потенциального Наместника.

Малопонятный кавардак из слов заставил меня нахмуриться. Разве глобальный посыл, о котором я прочёл в Книге, не в том, что спасти этот мир? Спасти этих людей. Это население. Разве не этого хотят непонятные Великие? Разве не к их пришествию я должен это население подготовить?

- Я прибыл сюда… я был прислан Вами в этот мир именно для того, чтобы его спасти, - упрямо повторил я. – Каждого невинного жителя, которого Вы наказали неизбежным вырождением за непонятные грехи. Я сделаю всё, что должен. Я соберу все части совершенно дара. Я встречу Великих. И, если придётся, я защищу от них этих людей.

- Бунтарь! Драксадар! – зло выкрикнул Голос. И даже попытался нанести ещё один ментальный удар.

Но и он оказался всего лишь лёгким ветерком. Лёгким ветерком для человека, который является хозяином собственного разума.

- Исполнение воли Великих – беспрекословно! Сопротивление им – самоубийственно! Ты или примешь личину Наместника и достойно встретишь тех, кто дал тебе – неблагодарному – второй шанс, или будешь уничтожен. Великие не позволят бунтарю противиться их воле. И покарают вместе с ним этот ничтожный мир.

В принципе, нечто подобное вполне можно было предположить. Всё же в моей памяти сохранились весьма яркие картинки после того, как я порубал темиспаровских пиратов у моста через реку. Я помнил, как непонятное чудовище, оравшее на ужасном гортанном языке, готовило к Пришествию мир «гончих». И хоть после увиденного можно было предположить что угодно, я всё же склонялся к мысли, что яркое пламя с небес и всепожирающий огонь – понятие далёкое от спасения. Когда я размышлял наедине с самим собой, мне почему-то казалось, что это рычащее чудовище, по непонятной причине обменявшееся со мной небольшим кусочком памяти, планировало отдать тот мир на растерзание Великим. Ведь считало, что «гончие» неспособны дать всходы… Чем бы, блин, эти «всходы» не являлись на самом деле.

То есть, когда я соберу все божественные доспехи и встречу тех, кто спустится за мной с небес, совсем не факт, что произойдёт «мир-дружба-жвачка». Те самые Великие должны что-то оценить, что-то проверить. Подтвердить моё право стать их Наместником. И… и что-то должно произойти дальше. Что-то совершенно непонятное. Или небеса запылают. Или начнётся эпоха всеобщего счастья.

- Я сделаю всё, что должен. Что обязан, - упрямо пробурчал я. Именно сейчас я окончательно осознал, что совершенно не понимаю, чем всё закончится.

- Не ты – так другой, - равнодушно ответил белый свет. – Ты способный, но глупый. Расточительный и непрактичный. Ты не видишь конечную Цель. Осознай её. Прими. И думай лишь о том, что действительно важно – о том, как соединить в себе все части совершенного дара. Ведь когда тебе предстоит встретить того, с кем встретиться предстоит, он не отпустит просто так. Он станет последней преградой. Он проверит, достоин ли ты.

- Что? – нахмурился я.

- Чем больше ты тратишь, тем выше шанс, что он займёт твоё место, - ответил Голос очередной неопределённостью. – И для тех, кого ты пытаешься спасти, это ничем хорошим не закончится.

Я растерялся. Какого ляда происходит? О чём бормочет этот трусливый сгусток белого света? Кто ещё опять? Какой «он»? Один из Великих? Хренов экзаменатор? Или что вообще?

Пальцы опять сжались в кулаки. Хотелось подойти к белому свету, схватить его за грудки и вытрясти всю правду.

Но, разумеется, этого я сделать не мог.

- О чём ты говоришь, чёрт побери!?

- Разберёшься сам, - категорично отрезал Голос. – Половина пути пройдена, половину ещё предстоит пройти. Но если продолжишь так растрачивать дар, Наместником станет кто-то другой. Кто-то, кого существование рабов беспокоит куда меньше, чем шанс преклонить колено перед Великими. Ведь наказанием за глупые решения станет не счастливое небытие. Станут скитания. Вечные скитания в безжизненном мире.

Я поморщился: именно это мне Голос и показал. Именно на это и намекал. Бесконечное одиночество - кара куда более страшная, чем банальная смерть.

Но хоть этот бестелесный урод попугал меня, склонен ли я считать, что совершил ошибку, попытавшись спасти жизнь Мелеи? Конечно же, нет! Я бы так поступил с каждым, кто мне дорог. Я бы разделил с ними часть себя, не раздумывая особо. Как я всегда обещал и себе, и другим – я прибыл сюда, чтобы спасать. И я спасу каждого, кого спасти смогу.

- Долбаный ретранслятор, - зло выдавил я сквозь зубы. – Хоть вести диалог научился, а не только приказы отдавать, опять ничего полезного. Намёки и односложный бред… А теперь – пошёл вон отсюда! Прочь из моей головы! Проваливай!

- Ты действительно непокорный, - через некоторое время ответил Голос. – Но тут уже ничего не поделать. Ты стал слишком силён… Так что во мне больше нет нужды. Я больше тебе не компас. Отныне – ты сам по себе.

- Скатертью дорога! – фыркнул я. – Теперь ты не будешь повелевать мной. Встречу во сне – раздавлю, как слизняка.

Я на самом деле сжал кулак и показал его яркому свету.

- Но другим я всё ещё способен принести пользу. Я покажу им. Я посоветую… Ты ещё не победитель. Не забывай об этом.

Только-только я хотел оставить за собой последнее слово. Только-только хотел рассмеяться Голосу в лицо. Если можно так выразиться… Но мне не удалось ни того, ни этого: яркий белый свет взорвался в очередной раз. Взорвался до потемнения в глазах. Ибо через секунду после взрыва я опять погрузился во всепоглощающую темноту…