Найти повод

Палило солнце. Пахло сеном, душно и одновременно свежо, как может пахнуть только вчерашнее сено. Хотелось упасть на землю, раскинуть руки и, зажмурив глаза, следить за тенью солнца на обратной стороне век...

Только падать мне нельзя, могу рассыпаться на множество маленьких осколков. Меня нужно осторожно укладывать, желательно на мягкое.

- И всё-таки, молодой человек, почему именно я?

Мальчик он ещё был, конечно, не дорос до молодого человека. Румяный, голубоглазый, с нежным пушком на подбородке. Не врио начальника Отдела ЧП, а недоразумение.

- Почему? - повторил я. - И где Гриша Серосовин?

- Шеф болен, - нахмурился мальчик. - Врачи запретили ему нервничать.

- Мне, значит, нервничать можно?

Врио покраснел.

- Вы — ученик великого Сикорски! Вы работали вместе с ним на Саракше, вы...

Великого! Синдром Сикорски, получается, временно забыт? Что у них такое произошло, что они величают экселенца Великим, забыв про судьбу несчастного Лёвы Абалкина?

- Короче, врио, - попросил я.

- Вы открыли голованов, - почти без запинки продолжил врио, - вы расшифровали люденов...

- Ещё короче!

- Если совсем коротко, Максим, - тихо сказал врио, и стало понятно, что он хоть из новых, но никакой не мальчик. Есть такие люди, для них после юности сразу идёт зрелость. - Если совсем коротко, то сегодня с утра посёлки терраформистов на Марсе наводнили полчища пиявок. Они появляются из ниоткуда и атакуют всё живое. С пиявками мы, конечно, справимся, но ведь это не может быть просто так? Как думаете? Мы никогда не сталкивались... – признался он.

По крайней мере, это было честно.

Пиявок на Марсе подчистую выбили почти два века назад, никто с ними не работал больше, иначе я бы знал, так что их появление не объяснить рациональными причинами... Коллеги почуяли запах серы. Именно поэтому им понадобился я — руина нашего непростого века.

Терраформист Эрик Громков скучал. Экраны светились, вычислители мерно пощёлкивали электронными внутренностями, и в жизни ничего не происходило... Где-то за пределами купола гигантские машины, которыми как бы управлял Эрик, пережёвывали планетарную кору и отдавали в атмосферу тысячи тонн кислорода и азота. Пройдёт сто лет, и по Марсу можно будет прогуляться просто так, без маски... Он, наверное, даже застанет это время, если раньше не загнётся от тоски!

Эрик бросил взгляд на главный экран: посёлок словно вымер. Никого и ничего, только возле ремонтных ангаров маячил красная куртка Лёши Кочаравы. Эрик даже позавидовал немножко, универсальные киберы, которыми командовал Алексей, иногда ломались, и значит, у Лёшки появлялась работа. Эрик свои механизмы увидел только однажды, когда ему, зелёному новичку, устроили ознакомительную экскурсию. Больше он в карьерах не был, ни к чему, бортовой вычислитель справится лучше, да и опасно это, - болтаться без дела у работающего терраформера.

И тут Громков увидел...

- Что вы увидели, Эрик?

Терраформист моргнул и посмотрел на меня:

- А... извините, Максим... Что-то изменилось. Я не сразу понял, только потом... Кочарава исчез, понимаете? Только что он был там, рядом с подопечными, и вдруг исчез. У него не было никаких причин исчезать, понимаете?

- Да. Как это было, Эрик? Расскажите.

...Несколько мгновений Эрик пребывал в ступоре. Ему в голову полезли всякие глупости из древних плоских фильмов, будто произошло что-то нехорошее. Что-то случилось, но что может произойти в их благоустроенном мире, под защитой купола, в окружении заботливых киберов? Поначалу Эрик подумал даже, что красный штрих на краю площадки – это сам Кочарава и есть. Лёхино мёртвое, изломанное тело. Потом Эрик встрепенулся, затребовал максимальное увеличение... Это был не Кочарава, он зачем-то кинул на поребрик куртку, а самого его там не было. От радости Эрик даже забыл испугаться, когда через экран, наискосок, пролетело вытянутое оливково-ржавое тело.

Пиявка. Раньше Эрик видел их только в древней хронике. Пиявка ударилась о стену ангара, замерла на миг и снова взвилась в воздух. Потом в поле зрения попали сразу две твари, а третья полетела прямо в объектив. Экран мигнул и потемнел. Хорошая была камера...

Эрик хмыкнул и потянул дверцу оружейного ящика. В нём хранился карабин, который видел ещё первопроходцев, и который не доставали лет полтораста. Уму непостижимо, он дождался своего часа!..

- Что вы почувствовали, Эрик? Страх? Неуверенность?

- Нет, - он удивился. – Даже в голову не пришло. Облегчение, злость, веселье даже, но бояться?.. Чего я должен был бояться?

- Хорошо, - сказал я, - но чему веселиться?

- Делу, - ответил Эрик. – Трудно сутками сидеть просто так!

Убитых пиявок стащили на пустырь в тылу посёлка. Здесь, по задумке архитектора, планировали устроить открытый театр, но руки не дошли пока.

Твари лежали грудами. Плоские безглазые морды, состоящие практически из одной пасти с крючьями зубов, шершавая, какая-то наждачная на вид шкура, лужицы гемолимфы.

- Вот видите, Максим, - сказал врио, - терраформисты справились сами, наша помощь не потребовалась. Но ведь пиявки откуда-то появились? Снаружи пыльно, ещё терраформер добавляет, поэтому купол работает в режиме параноика, и внутрь не проникнет ничто постороннее. Странно?

- Да, - согласился я.

Впрочем, странно было не это. Царапалось в подсознании какое-то давнее воспоминание. Некое событие, которое произошло не при мне, но касалось напрямую меня или моих тогдашних подчинённых...

Проклятая старость. Помнить, что нечто было, но забыть, что именно!

- Где-то тут можно присесть? – спросил я врио. – Неподалёку?

- Да хоть прямо тут, не сходя с места, - ответил он и запустил руку в карман комбинезона.

Предмет, который я принимал за старинное стило, оказался модерновым раскладным стулом. Умостившись на сиденье, я ещё раз огляделся. Как ни странно, здесь, среди мёртвых автохтонов, совсем не пахло смертью. Результаты побоища выглядели, скорее, инсталляцией модного художника, театральным реквизитом, мистификацией, в конце концов!

Ненатурально они выглядели, искусственно, словно не были недавно живыми и чрезвычайно энергичными существами, а были они...

А были они эмбриофорами, не распавшимися почему-то в прах по окончанию жизненного цикла!

- Возвращаемся на Землю, врио, - сказал я, поднимаясь. – Здесь больше нечего делать.

- У вас есть версии, Максим? – удивился он.

- Есть, единственная и не слишком правдоподобная. Рассказывать о ней я не буду, даже не надейтесь.

- Почему?

- Во-первых, рано, - сказал я, - а во-вторых... тоже рано.

В действительности, мне не хотелось выглядеть глупо. Людены ушли. Ушли все и давно, им нечего делать на Земле.

Вечером мне позвонила Ася Глумова.

Время остановилось в этом доме. Уже много лет Ася не переставляла мебель, не меняла голокартины на стенах, и даже светофильтры на окнах остались те же, из старых времён, когда домой иногда возвращался Тойво...

- Извините меня, Максим, - рассказывала она, разливая по чашкам свой знаменитый чай, - что я не связалась с вами сразу, но при нём... понимаете, я просто боялась его спугнуть. Я так давно его не видела!

- Я понимаю, Ася.

- Ох, не знаю...

Она присела, сделала длинный глоток, проговорила задумчиво:

- Иногда мне хочется, чтобы он больше не приходил, чтобы он, наконец, отпустил меня на свободу! Я и не жена уже, и не вдова, часовой на дальней заставе. Но ведь каждому часовому нужна смена, правда, Максим? И я не знаю, – она печально улыбнулась, - ко мне ли он возвращается? Он не меняется, а я... Вы же не слепой, Максим.

- Вы замечательно выглядите, Ася, куда лучше меня, - сказал я, отставляя чашку. – И вы, конечно, во всём правы, но... В следующий раз звоните мне сразу. Обещаю, он не обидится и не испарится от этого. Кто он – и кто я?

...Неделя прошла без происшествий. На Земле и Периферии не происходило ничего, что могло составить интерес врио, а теперь, к несчастью, и мой. То есть жизнь переполняли события, но обычные, без всякого потустороннего душка. К среде я начал сомневаться в своих догадках, к пятнице выдохнул свободно и выбросил всю эту ересь из головы.

Врио с новостями о Сауле прибыл в субботу...

Бегал Рома Лунстрём босиком.

Пусть не родная Карелия, но всё равно, нет ничего лучше, чем встать затемно и промчаться вокруг фактории, вдыхая холодный воздух!

Вершины холмов на западе светились нежным персиковым цветом на фоне чёрного неба, а на востоке разгоралось рассветное сияние. Рома привычно простучал пятками по дорожке перед лазаретом и свернул на целину. Жёсткая трава хлестала по коленям, наполняла воздух чуть горьковатой, не осыпавшейся после короткого лета пыльцой,.

В окнах коттеджей кое-где мелькали огни: он не один поднялся в такую рань. Да и как можно валяться в постели, когда ты молод, а жизнь так хороша и интересна, и нет ей конца!

-Йо-хо-хо! – залихватски закричал Рома и прошёлся на руках.

- Грррро-о!.. – громовым ответом прозвучало со стороны посёлка. Рома оглянулся и замер в полнейшем обалдении...

На круглой площади посреди фактории ворочался большой рогатый зверь, похожий одновременно на крокодила, лося, тигра и... сразу не сообразишь, на кого ещё похожий зверь.

Рома едва удержался, чтобы не протереть глаза. Тахорг! Эту зверюгу Рома узнал бы и с закрытыми глазами, и не потому, что сам охотился на него в джунглях Пандоры. Нет, он не понимал и не признавал так называемой «спортивной» охоты, но был у него дружок-однокашник, ярый фанат этого дела, который бредил тахоргами и регулярно, при каждой встрече, пытался обратить Романа в свою веру. Так что никаких сомнений не оставалось, кроме одного, мелкого и частного вопроса: откуда и каким образом?!

Тахорг чуть успокоился, подогнул лапы и прижал брюхо к земле. Шкура его, совсем недавно изумрудно-зелёная, потемнела; скоро зверь почти слился с фоном, только глаза светились янтарём.

Блеск их тянул, подчинял. Хотелось шагнуть навстречу, погрузиться в бездонную глубину зрачка, приобщиться... чему?

Рома помотал головой: не хватало стать закуской для инопланетного зверя. Но какая силища!.. Лучше бы он стоял неподвижно. Зверь напружинился, шипы на загривке встопорщились, глаза стали как чёрные провалы без радужки. Теперь тахорг смотрел прямо на Лунстрёма, нехорошо смотрел, хищно и оценивающе.

Ведь он же... От середины площади до дорожки было метров семьдесят, для тахорга – три-четыре хороших прыжка. Рома попятился. Оцепенение не отпускало, ноги словно увязли в желе. Тахорг приподнял зад, как кошка перед атакой. Сейчас...

Небо над площадью с шорохом лопнуло, из пустоты на спину первого выпал ещё один хищник! Визг и рычание ударили Роме по ушам, зато вернулась власть над ногами. Роман отбежал на десяток метров в сторону и со всхлипом втянул воздух. Кажется, он не дышал последнюю минуту. Хлопнуло ещё два раза, теперь уже четыре твари сплелись в шипящий клубок.

Посёлок просыпался. Вспыхивал в окнах свет, хлопали двери коттеджей, - работники фактории выбирались на утренний морозец. Животные, не обращая внимания на окружающую суету, самозабвенно выясняли отношения.

- Долго ты намерен так стоять? – раздался недовольный голос. Рома сглотнул и обернулся: позади него висела грузовая платформа, за штурвалом которой обнаружился его непосредственный начальник, главный инфекционист фактории доктор Левинский.

- А... зачем? – не понял Рома. – И куда?

- В мастерские, - сказал Левинский. – Сети делать. Не знаю, как они здесь образовались, - он кивнул на дерущихся зверей, - но надо поймать и пристроить, иначе мы с ними замучаемся. Или у тебя другое мнение? Давай, запрыгивай, надо ещё остальных наших собрать. Не все просыпаются как ты, ни свет ни заря.

...Конечно, на Саулу я не полетел, но врио соорудил вполне приличную реконструкцию. Отчёт его был полным настолько, насколько это возможно для свежего ЧП.

- Разумеется, пандорианская популяция тахоргов здесь совершенно ни при чём, - закруглился врио. – Зарегистрированные особи пребывают в своих ареалах.

- Незарегистрированные? – для очистки совести поинтересовался я.

- Не существует, - отрезал врио. – Трудно пропустить два десятка хищников, каждый размером с грузовой коптер.

- Уже решили, что с ними делать?

- Утилизировать, - сказал врио. – Все двадцать два тахорга простудились – Саула прохладнее Пандоры, знаете ли, - и издохли до появления зоотехников, - он пожевал нижнюю губу. - Что ваше расследование, Максим? Не пора?

- Нет, - ответил я, - но скоро. Вы будете первым, кто узнает правду. Ничего, что я так высокопарно?

Врио улетел, а я отправился к Асе. Я уже знал, кто, но пока не понимал, зачем. И даже не собирался выяснять, как...

Я опять опоздал.

Она открыла не сразу, посмотрела на меня сухими и мёртвыми глазами и спросила:

- Чаю, Максим?

- Не откажусь. Он ушёл?

- Да, только что.

- Мне очень жаль, я...

- Не вините себя, - помотала она головой. – Он был недолго. Сидел, смотрел на меня... Раньше я всегда знала, о чём он думает, или думала, что знаю, но ведь это почти одно и то же, правда? Я очень хотела позвонить, но снова испугалась. Что же теперь? Я сильно вас подвела? Он больше не придёт?

- Пустое, Асенька, - ответил я. – Он придёт, ещё хотя бы один раз я вам обещаю. И... я очень стесню вас, если подожду его здесь?..

Почему-то я был уверен, что Глумов не станет тянуть. И моя уверенность скоро получила подтверждение.

Рано утром в пятницу окна бывшего кабинета Тойво, куда поселила меня Ася, озарили рыжие всполохи. Внизу, на площади Первопроходцев, в кольце реликтовых сосен и араукарий, вспухали беззвучные дымы. Бурые, чёрные и оранжевые клубы висели на высоте второго этажа, висели, переходя друг в друга и раздираемые медленными молниями, и из этого хаоса сплошным потоком выползали машины.

Колёсные и гусеничные. Монолитные на вид и собранные из решётчатых ферм, плоские и увенчанные разнообразные башенками и антеннами. Идеальные в соразмерности пропорций или представляющие собой кошмар сумасшедшего дизайнера!

Машины переваливали невесть откуда возникший земляной бруствер и уходили в рассвет по прямому как стрела проспекту Покорителей космоса, надкоторым уже кружил полосатый флайер отдела ЧП...

...Тойво сидел в гостиной, в своём любимом кресле и пил чай. Вид у него был совершенно безмятежный, словно у человека, который прилетел в отпуск к ласковому морю. Он утолил первый голод по солнцу и воде, но возвращаться ещё рано, и можно просто расслабиться и предаться блаженному созерцанию...

Ася не дыша расположилась напротив.

- Здравствуй, Тойво, здравствуй, мой мальчик! – сказал я. – Расскажи уж мне по старой памяти, что всё это, - я скосил глаза в сторону окна, - значит?

- Здравствуйте, шеф. Ловко вы меня вычислили. Не ожидал увидеть вас так рано! – весело ответил Глумов.

В глазах его стыла тоска.

- Никаких сложностей! Ты просто забыл, какие мы умные, - поддержал я его тон. – Но, всё-таки, зачем?

- Человечество закисло, остановилось, - сказал Тойво. – Вы не понимаете всей опасности, но мы видим дальше. Человечество надо встряхнуть, расшевелить. Должны родиться новые пассионарии!

Он говорил что-то ещё. Про свой долг перед нами, про долг всех ушедших, что они стоят на страже, что в случае опасности они вмешаются всей своей мощью, но и люди не имеют права сидеть на месте, что надо бежать вперёд, если не хочешь отстать...

Он предлагал очевидные истины. Оправдывался, прятался за словами, отвечал мне, но смотрел только на жену. Ася тоже не сводила с него глаз.

Кого он хотел обмануть?

- Зачем ты мучаешь её? – спросил я. – Разве ты не видишь, как ей больно?

Надо отдать ему должное, он понял сразу...

Площадь Первопроходцев сияла первозданной чистотой линий, Тойво восстановил всё, кроме поломанных деревьев и кустов. Почему он не стал их трогать, неизвестно. То ли забыл, то ли имелись у него какие-то соображения, о которых никто и никогда не узнает. Сейчас деловитые киберы приводили зелёные насаждения в порядок.

- Вы можете гарантировать, что безобразия закончились? – спросил врио.

- Нет, конечно, - удивился я. – Вы можете запретить душе болеть?

- Нет.

- И они – нет, - сказал я. – Прав был Горбовский, они – люди, и ничего сделать с этим нельзя. Глумов придумал повод, чтобы бывать дома. Глупый, неуклюжий, но повод. Какие законы природы не дают ему приходить просто так – не представляю. Надеюсь, новые поводы окажутся не столь, э-э-э... громкими?

- Я тоже надеюсь, - сказал врио. – Любое ЧП нервирует.

- ЧП – ваш хлеб, - ответил я. – Вы же хотите быть нужным?

- Ненавижу ЧП, - пробормотал врио, залезая во флайер.

Его машина быстро превратилась в точку и пропала в небе.

Простит ли мне Ася, если Тойво послушается и не найдёт поводов?..