Найти себя

1

Я смотрел на этого парня, и мысленно хохотал над ним. Куда бы он не отправился, как подле него тут же сами собой, появлялись два мелких монаха-дармоеда, способных только на то, чтобы выпрашивать деньги у местных туристов. Причем судя по поведению парня, он никак не мог от них избавиться. Да и по большому счету, виноват был в этом он сам. Потому что, чем больше этих попрошаек кормишь, тем настойчивее они будут виться возле тебя. Закон природы, пацаны тоже хотят кушать, и по возможности хорошо. А здесь если в общем котле и появляется иногда мясо, то чаще всего уходит на стол настоятелю, и его приближенным. А мальчишки-монахи, получают все по остаточному принципу. То есть не помирают с голоду и значит большего не требуется. В конце концов это монастырь, а не дом обжорства. Вот и крутятся они вокруг местных туристов, помогая местным жителям вычищать их карманы. А учитывая то, что до сезона, как минимум полтора месяца, вот и выбрали для себя, в качестве объекта охоты этого парня.

Честно говоря, иногда мне его бывает жалко. И не потому, что его фактически обкрадывают местные попрошайки, а скорее от того, что он не может прикрикнуть на них, и послать всех лесом, далеко и надолго. Чего проще, не можешь послать подойди к местному полицейскому, и объясни ситуацию. Мол не дают спокойно отдыхать, за что я плачу деньги? Тот живо поставит всех на место. А не поставит, так тут же лишится своей должности. Одна жалоба наверх, что сорвали отпуск, и не давали спокойно насладиться отдыхом, а местный страж порядка палец о палец не ударил, и тут же пришлют нового.

Здесь вам не там. Потеряешь должность и хоть волком вой, и сам бегай вокруг очередного бездельника, выпрашивая подачку на чай. Потому как другой работы тут днем с огнем не сыщешь. Это только в России, менты могли не отрывать своего толстого зада от кресла, потому как знали, что на его место желающих особо не отыщешь, а здесь все совсем иначе. Только свистни, столько кандидатур появится... А должность участкового полицейского, хоть и не считается, особенно престижной, но ты попробуй еще устройся на нее, да продержись, так чтобы на тебя не жаловались. Плюс за это еще и платят, где еще такую халяву найдешь. Одним словом, мямля и есть мямля. А за те методы какими он кое-как отгонял от себя нахлебников иначе его и не назовешь. Хотя они на западе, все какие-то неправильные, не удивлюсь если узнаю, что и ориентация у него несколько отходит от общепринятой. Если вообще есть хоть какая-то.

Ладно, полюбовались, посмеялись, пора и делом заняться. Что я здесь делаю, ничего особенного, мою золотишко, зарабатываю себе на безбедное существование. Откуда здесь золото? Еще скажите, что его здесь никогда и не было, а если бы было, то все горы сейчас бы оказались заполнены старателями, пытающимися урвать хотя бы граммулечку. Именно так, все бы и было, но как говорил Василий Иванович, своему другу и ординарцу Петьке, есть маленький нюанс.

Дело в том, что примерно в этих местах, в пятидесятые годы, здесь находилась советская геолого-разведывательная экспедиция, под руководством моего деда. Искали в основном урановые руды, ну и попутно составляли карты иных месторождений, что под руку попадет. Ну не пропадать же добру. И, наверное, здесь действительно бы, что-то в итоге добывали, но в конце пятидесятых, между СССР и Китаем, начался раскол. Одной из причин ухудшения отношений стало изменение позиции руководства СССР, зафиксированное ХХ съездом КПСС: Мао Цзэдун негативно отнесся к осуждению культа личности И. В. Сталина. В итоге, большая часть работ была свернута, экспедиции отправились домой, а большая часть найденных природных богатств, так и осталась в бумагах и картах, увезенных советскими специалистами в Союз. При этом и прибыв домой, итоги экспедиции никого не заинтересовали. Сверху спустили приказ, об уничтожении всех полученных документов, и на этом все завершилось.

И хотя большая часть документов и была уничтожена, но остались дневниковые записи, черновики, экспедиционные журналы и прочие бумаги, которые до недавнего момента хранились у деда, а после перешли ко мне, о чем он в общем-то и не возражал, особенно видя то, как прямо на его глазах, разваливается страна, для величия которой он отдал лучшие годы своей жизни. А тут любимый внук, пошел по его стопам, как отказать сиротинушке?

Правда именно в этом месте, где я сейчас нахожусь, совсем не Китай, до территорий которого чуть больше нескольких десятков километров, но в те годы, произошла досадная случайность, в результате которой, часть экспедиции заблудилась в местных горах и вышла на эти территории. В итоге, советские геологи, обнаружили пару-тройку вполне себе перспективных мест, по добыче золота, и некоторых других полезных ископаемых. Скажем, таких как свинец, цинк, олово. Неподалеку судя по доставшимся мне картам, имеются залежи железных руд, и выход каменного угля прямо на поверхность, но подобная промышленность совершенно не развита в Непале. Поэтому приходится заниматься этим вашему покорному слуге.

Наверное, и мне бы никогда не удалось добраться сюда, если бы в конце восьмидесятых, к власти в стране не пришел, Михаил Сергеевич Горбачев, объявивший в разгар своего правления перестройку и ускорение. Но как это в общем-то и было испокон веков у всех подобных деятелей, причем не только в России, но и скажем во время Французской революции, да и в другие времена. Пришедшие к власти люди, хорошо умели ломать, и очень плохо строить. Так было в 1792 во время Великой Французской Революции, когда к власти под девизом «Свобода, равенство, братство», пришла новая власть. В итоге снесли Бастилию, не поставив ничего взамен, и очень скоро все вернулось на круги своя.

А, в 1917 помните: «Весь мир насилия мы разрушим, до основания, а затем…». Разрушили много. После правда долго и упорно восстанавливали, но если заводы и отстроили, то прежнего качества так и не достигли. В итоге, пришлось как-то извращаться и строить «из того что было» Как итог, советские станки самые массивные станки в мире. Говорят, Японцы с удовольствием закупали у нас эти механизмы, тут же разбирая на запчасти, и пуская в переплавку. Еще и наваривались на этом, потому, что наше руководство, готово было отдавать эти станки, чуть ли не по себестоимости, только ради валюты, которую затем пускали на покупку таких же станков, но уже более качественных, у той же Японии.

И наконец в конце восьмидесятых, когда вырубали по всей стране виноградники, только из-за того, что что кто-то решил объявить сухой закон. Хотя если подумать, что стоило оглянуться на те же США, которые пережили подобную глупость в начале двадцатых годов? Неужели, что-то могло пойти иначе. Мало виноградников, распилили на металл большую часть заводов, хоть и не самых лучших, но все же выдававших готовую продукцию. Ну а что - ломать не строить. В итоге, я остался практически без работы. Хорошо хоть к этому моменту, еще не успел обзавестись семьей, но зато сумел скопить некоторый капитал, благодаря которому удалось выкупить грузовичок, на котором я и добрался сюда. Впрочем, стоит все-таки рассказать об этом более подробно.

Родился я как раз под самый новый 1967 год. По рассказам родных, это произошло тридцать первого декабря в одиннадцать часов пятьдесят одну минуту. На рекордного новорожденного появившегося на свет в канун нового года, я никак не тянул, вырвавшись на белый свет на девять минут раньше положенного. Но и прибавлять мне лишний год из-за нескольких минут, маме тоже не захотелось. Поэтому во всех метриках, дата моего рождения была отмечена первым января 1968 года. Благодаря чему, стал на год моложе. Впрочем, это никак не отразилось на моей судьбе. Родился я в захолустном узбекском городке Ургенч, расположенном на канале Хан-Яб, неподалеку от Амударьи и Аральского моря. Тогда это было еще море, по которому плавали вполне приличные суда, ловившие рыбу и гонявшие браконьеров.

Вообще-то мама, хоть и родилась в далекой Бразилии, на берегу Амазонки, но всегда считала себя уроженкой Узбекистана. Просто в то время, мои дед и бабушка, находились в геологоразведочной экспедиции. Оказывая интернациональную помощь Бразилии в поиске полезных ископаемых, а попросту зарабатывая валюту для молодой советской республики. Именно тогда, на берегу знаменитой реки, в небольшом городке и появилась на свет моя мама, которую назвали в честь городка, в котором она и появилась на свет.

Городок носил имя Anamã, что в переводе с местного индейского наречия означало «Драгоценная река» Ana – драгоценность или изумруд, Мã – река. Говорят, ярко зеленые глаза моей будущей мамы так поразили местного акушера, что он тут же почти выкрикнул это имя. В итоге в метриках, выданных в местном муниципалитете, так и значилось Анама Громова. Разумеется, позже имя немного изменилось, и в паспорте уже стояло русское Анна, но дед, как мне рассказывали, частенько под настроение называл маму Амазонкой. Мама в 1964 году закончила медицинское училище, и по распределению отправился в далекий Ургенч. Как ее не уговаривали родители, поступила по-своему. По словам деда, она всегда была очень своевольной. К тому же в училище почти все время учебы занимала должность комсорга, и поэтому подключать немалые надо сказать связи деда, посчитала неправильным, и отправилась в далекий Ургенч, в местную районную больницу.

Именно там она и познакомилась с моим отцом. Честно говоря, отца, я практически не помню. Впрочем, и мама иногда возникает в моей памяти всего лишь смутными образами, навеянными скорее семейными фотографиями. А иногда, во сне я вижу ее, как живую, и чувствую тепло ее рук, и ощущаю ее поцелуи. Но, все это происходит только во сне. Дело в том, что спустя два года после моего рождения, мама умерла, пытаясь воспроизвести на свет мою сестренку. Или врач, принимавший роды, был не слишком опытным, или проявились некие осложнения, но так или иначе, роды закончились смертью, как мамы, так и моей несостоявшейся сестры. А буквально через неделю, стоило похоронить ее, из моей жизни ушел и отец.

Вот просто собрал небольшой чемоданчик, оставил на столе пятьдесят рублей, вложенных в мое свидетельство о рождении, и исчез за горизонтом. Даже не попрощавшись. Правда еще года через два, как я узнал значительно позже, у нашего дома появилась какая-то женщина, объявившая себя моей бабушкой, и сказавшая, что приехала повидать любимого внука. Моя родная бабуля, встретившая ее у калитки, просто спросила.

- А, где же вы были с момента рождения ребенка?

Оказывается, новоявленная бабуля, до этого момента, просто не интересовалась моим существованием. Даже когда я родился, с ее стороны не проявилось совершенно никакого интереса или участия. До этого момента, меня для нее, как бы не было на свете. Отец, время от времени переписывался со своею матерью, но в письмах, приходящих от нее, обо мне, ни разу не вспомнили. Что было тому причиной я не знал, да и по большому счету, мне было это не интересно. И вдруг как снег на голову, откуда ни возьмись, появилась бабушка, вспомнившая о внуке.

Слово за слово, выяснилось, что отец, убегая в неизвестном направлении, или слишком нервничал, или очень торопился, но в итоге забыл прихватить с собой обручальное кольцо моей мамы, купленное к свадьбе якобы за его деньги, а также подаренную им золотую цепочку и сережки, и новоявленная бабуля приехала именно для того, чтобы, как она выразилась, «восстановить справедливость» и забрать подаренные вещи, потому как все это память, и ее сын не находит себе места, тоскуя о почившей супруге, (а скорее, о подаренном ей золоте). Естественно, что в дом ее никто не пустил, а стоило деду намекнуть о том, что он уже вызвал милицию, и они сейчас подъедут, чтобы разобраться, что является памятью, а что попыткой проникновения с целью ограбления, тем более, что деньги на покупку обручальных колец выделял именно он. И было бы неплохо вернуть и то колечко, что осталось у убежавшего папеньки. Дед даже не успел закончить свою мысль, как тетка тут же развернулась и скрылась в неизвестном направлении, как некогда ее сынок.

Детство я провел в семье бабушки и деда. Конечно иногда мне было грустно, из-за отсутствия мамы, но ее родители окружили меня такой заботой, что о лучшем, наверное, не стоило и мечтать. Мой дед оказался довольно известным человеком, не только в Республике и Советском Союзе, но и далеко за рубежом. Еще в конце тридцатых годов, молодой советский геолог Степан Громов, в составе экспедиции отправился в далекую Бразилию, оказывая интернациональную помощь латиноамериканским странам, в поисках полезных ископаемых. За несколько лет путешествия, он побывал в Перу, Колумбии, Бразилии и Аргентине. Именно там в Бразилии и появилась на свет моя мама. Бабушка все это время, находилась в составе экспедиции в качестве врача.

После рождения мамы, и возвращения в Советский Союз, дед несколько перестроил дом, доставшийся ему от родителей, и оставив бабушку с дочерью и ожиданием следующего ребенка, отправился в очередную экспедицию на крайний север. Обошел всю Сибирь, побывал на Дальнем Востоке и добрался до Чукотки, попутно открывая месторождения полезных ископаемых. По итогам экспедиции получил орден «Трудового Красного Знамени». Единственное, что его всегда беспокоило, и о чем он сожалел, так это то, что вместо участия в боевых действиях, он находился в геологоразведочных экспедициях. И все его награды, как советские, так и иностранные, говорят скорее о трудовых успехах, чем о боевых заслугах.

За время пока он исследовал Сибирь и Дальний Восток, на свет в 1942 году, появился его сын, названный в честь отца Степаном. По возвращении, домой, после недолгого отдыха, последовал новый приказ, и очередная командировка, на этот раз в Монголию, где он пробыл до 1947 года, вернувшись с медалью «За трудовую доблесть». И до начала пятидесятых, находился в Ташкенте, занимаясь семьей и работая в Управлении Горнодобывающей промышленности и Геологии Республики Узбекистан. За это время, на свет появился и младший сын Иван, пошедший по стопам своей матери, и ставший врачом. Средний сын, с самого детства мечтал стать военным. Что собственно было вполне естественным учитывая, что все его детство пришлось на время Великой Отечественной Войны. И очень огорчился, когда за активное участие в комсомольской жизни города, ему вручили комсомольскую путевку, хоть и в военное училище, но относящееся не к боевым военным профессиям. Но видимо учитывая недобор отправили именно туда, и отказаться от этого было просто невозможно. Как говорится: «Партия сказала – надо. Комсомол ответил – Есть!». И Степан Степанович Громов отправился в Вольское высшее военное ордена Красной Звезды, училище тыла, имени Ленинского комсомола. Впрочем, закончив его с отличием, никогда в жизни не жалел об этом. Да и в отличии от многих своих знакомых и одноклассников, пошедших по военной линии, вышел на пенсию в звании генерал-майора, в то время, как большинство из его друзей, связавших жизнь с армией, дослужились только до капитанов.

В середине пятидесятых, дед отправился в очередную экспедицию в Китай. В основном исследуя Синьцзян-Уйгурский и Тибетский автономные районы Китая. При этом уделяя большую часть времени поискам урановых руд, нефти и газа. Ну и попутно нанося на карту и другие месторождения. Все складывалось более чем удачно. Были обнаружены богатые месторождения, не только урановых руд, но и других полезных ископаемых, и даже начата разработка ураново-ртутного месторождения Баймадун в провинции Гуйчжоу. Но прошедший с четырнадцатого по двадцать пятое февраля 1956 года, ХХ съезд КПСС, и выступивший на нем Никита Сергеевич Хрущев, развенчавший «Культ личности И. В. Сталина» вызвали резкое несогласие со стороны главы Китая Мао Цзедуна и на долгое время отношения между СССР и Китаем, оказались испорчены. В итоге, даже не успев выполнить план, экспедиция была отозвана в СССР, многие документы, касающиеся проведенных работ, были показательно уничтожены, а участники экспедиции, были вынуждены, публично отказаться от наград, вручённых им от имени Китайской республики.

Последней поездкой деда, была командировка в Антарктиду, в составе восьмой Советской Антарктической Экспедиции. По возвращении назад, дед прибыл домой с орденом «Знак почета» и целой, как он выразился, «кучей подписок о неразглашении государственной тайны». Что именно обнаружилось в Антарктиде, он так и не сказал. Правда перед самой смертью, все же проговорился.

- Если бы не наша партия, сейчас бы в Антарктиде вырос целый город миллионник. Причем на полном самообеспечении.

Что именно там обнаружилось, так и осталось неизвестным, но судя, по его словам, там было за что бороться.