Найти своё время

Жизнь течёт как ручеёк – вперёд да вперёд. И никак не вернуть то, что утекло. Для всех такой порядок заведён, кто по земле ходит, в земле ползает, на небе летает. Для всех да не для всех. Находятся умельцы, что могут повернуть всё так, как им жаждется.

Вот и ко мне приходил один такой. Сперва всё ходил разговором вокруг да около, про жизнь лесную расспрашивал, про свою городскую рассказывал. Про прошлое говорил, про будущее грезил. Про мудрёную вещицу рассказал – науку. Мол, может она многое объяснить понимающему человеку, многое рассказать. Но всё-таки не всесильно это чудо человеческое, наука. Не может отправить человека по его желанию по реке времени. А уж очень ему хотелось посмотреть иные времена. И уверовал человек этот, что природа поможет, потому и пришёл ко мне.

Рассказывал он мне про те древние времена, куда хотел бы отправиться. Многое его наука не могла понять, как оно было века и века назад. А ему страсть как хочется знать, кто жил тогда, как жил. Мы-то, лесные жители, древние, помним – чай, наш век не годами измеряется. Люди-то помельче будут.

Поначалу хотел я ему басни старые рассказать, что люди уже и помнить забыли, не хотел ему секрет открывать. Но посмотрел в его яркие глаза, и приглянулся чем-то мне человек этот. Ум его пытливый виден был, не злой, не тщеславный. Действительно знать хотел, не корысти ради, а ради самого знания. Посмотрел я линии судьбы его, увидел, как они с линиями мира переплетаются, и понял – худа не будет.

Поначалу хотел я его в прошлое отправить, к себе молодому, но вовремя попалось в нашей беседе слово «парадокс». Я не помнил этого человека в молодости своей, стало быть, мы не встречались. И раз уж он не только прошлое знать хотел, но и грядущее, передумал я его в прошлое посылать, а свершил обряд пути в будущее. Ушёл человек тропой времени, что открылась ему под ногами, да сгинул за поворотом, как не было.

А на через пару дней пришла ко мне молоденькая лесовица, пяти веков нет, что в соседнем лесу обитает, тамошние покосы хранит. Люди таких ещё русалками кличут. Боятся их обычно, не привечают. Лесовицы, впрочем, отвечают людям тем же. Эта, правду сказать, была не из таких. Покосы хранила до́бро, скот не пугала, людей не обижала. Другие лесовицы даже сторонились её порою. Имён у них не водилось, но эта называла себя Любавой.

Вышла Любава ко мне на поляну, огляделась и сразу закручинилась, слезами залилась.

– Опоздала! – слышно было сквозь всхлипы да стоны. – Как есть, опоздала! Как же мне теперь жить-горевать! Где мне теперь его искать?

– Кого искать-то? - спрашиваю. – Все ваши у вас, в моём лесу я один живу, лесовиц у меня не водится.

– Серша моего где искать теперь? – почти крикнула Любава. – Обещался быть здесь, у тебя, в эту луну. Луна вчера была, опоздала я. Как мне теперь жить-то одной?

Вот что с ней делать! Не умнее девок, что в лес ко мне забредают по дурости своей. Завёл к себе в берлогу, заварил чаю можжевелового, порядком сказывать заставил.

– Я тогда только первую сотню разменяла, – начала лесовица свой рассказ. – Мне мой покос выделили, нарекли беречь его. Ты же помнишь, времена злые были.

Как не помнить! Даже люди назвали эти времена Смутными. Били друг друга нещадно, будто и без того век не короток. Нашему брату тоже доставалось, но даже пары туменов было маловато, чтобы справиться с одним Лешим. А вот лесовицам, суть мирным созданиям, хоть и шутницам изрядным, досталось сильно. Чуть под корень всех не свели.

– Да, – согласно кивнула Любава, – наших мало тогда осталось. Одно хорошо было – места у нас глухие, мало людей захаживало. Но всё равно не миновала нас эта судьба, нагрянули и в наши места злые люди. Одни других гнали, но и те, и другие жгли леса, пытаясь друг друга изничтожить. Лето сухое было, мой покос вспыхнул и в одночасье пеплом чёрным лёг. И я бы с ним там осталась. Либо от жажды умерла, либо эти замучили бы.

Лесовица зажмурилась и помотала головой, суча пальчиками, как будто снова пыталась отвести от себя судьбу страшную.

– И тут появился он, мой Серша. Двое конных меня уже приметили, так он их и убил, а меня спас. Водой напоил из баклажки своей. Два дня вёл меня к уцелевшим лесам, к моим выжившим родным. Думала, ненавидеть людей буду, но он... Он другой, не такой! Голос добрый, руки сильные, но мягкие, глаза небесно-голубые! А какие сказки он рассказывал! Про летающих людей, про быстрые телеги... Я и верила, и не верила... Говорил он, что не из этих мест. Я так думала тогда, что он так сказал – не из этих мест. Только потом, когда сама увидела и машины, и самолёты, тогда я поняла, что он говорил – из этих мест, но не из этих времён!

Она повела плечиками. А меня вдруг как громом ударило! Угораздило же её влюбиться в человека! Эх, пенёчки да ёлочки, что ж такое творится! Век человека короток, пролетит – не заметишь. А лесовицы народ постоянный, хоть и легкомысленный. Не верят люди в это, так оно и понятно – кто ж захочет с короткоживущим жизнь связывать? Вот и получается, что поиграют лесовицы с пареньком каким, да и бросят, а ему обида. Но Любава-то, ах, Любава! Как она не усохла-то без милого за эти годы-то! И что теперь делать, как помочь?

– Это он тебе имя дал? – спрашиваю. Кивает. – И что с ним стало?

– Мы к старшей пришли. Просить либо его к нам, либо меня к людям. Сердилась старшая шибко.

На этот раз плечи вздрогнули совершенно по-другому. Оно и понятно, с такой просьбой прийти к старшей рода! Как не обратила обоих в коряги какие! Видать, спасло их только то, что мало лесовиц осталось.

– Она поначалу хотела в наказание мне и назидание остальным превратить его в пень сухой посредь моего покоса. Но Серша её убедил. Он рассказал ей, кто он и откуда, рассказал, что люди изменятся. Не намного, но станут лучше, хотя связь с лесными жителями потеряют. Это она мне потом сказывала, а тогда погнала прочь с глаз. Я боялась, не увижу его боле. – Она шмыгнула носом, отхлебнула почти остывшего чаю и продолжила уже более спокойно. – Старшая разрешила ему остаться с нами человеком. Он помогал вычищать лес, выравнивать покосы. Чистил родники, плёл лукошки и черпаки. – Она вздохнула. – Серша прожил с нами почти семь лет. Более старшая не позволила. Сказала, что он должен вернуться туда, откуда пришёл к нам. И ещё сказала, что там нам смогут помочь быть вместе. Я не поняла тогда, не понимаю и сейчас. Но Серша сказал, что будет здесь в этот год, в эту луну. Или я так поняла его... Что мне делать, Леший, миленький, скажи? Как мне его найти?

Задала мне она думку, надо сказать. Помочь надо, да чем поможешь тут? Как отправить по реке времени по течению или вспять – это знаю. Но как найти на этой реке человека, который отправился незнамо куда? Надо думать. А пока оставил Любаву у себя – благо берлога большая.

Седмица проходит, другая... Вот и третья на исходе, а нет у меня ответа. К ведьме ходил, но она тоже не смогла помочь. Сказывала, что прежняя старшая лесовица знала, но она уже лет пятьдесят как ушла звёздной тропой. А новой старшей у лесовиц так и не появилось. Странно это и непонятно, лесовицы сами не знают, что и думать на этот счёт. Междоусобицы у них не бывает, ни одна не станет принижать других, как у людей это заведено. Ждут они – знака или невесть чего ещё. Любава с лица спала, исхудала вся. Долг зовёт на покосы свои возвращаться, сердце здесь держит – вдруг я узнаю, как найти её любимого.

В полнолуние я сидел без сна на завалинке у берлоги своей. Сон не шёл. И не было никаких дум, я просто сидел и ждал незнамо чего. И открылась тропа времени, да прямо к моему порогу. Из-за деревьев вышёл тот человек, что отправился в грядущее с моей помощью.

– Здравствуй, Леший, – говорит. – Спасибо тебе за помощь.

– Хорошему человеку отчего же не помочь, – отвечаю. – Приглянулось ли тебе будущее твоё? О том ли мечтал? Аль не понравилось, коли вернулся?

Он обернулся, но тропы уже не было. По такой тропе раз только пройти можно, вернуться уже не получится.

– Понравилось, отчего же. Но я должен был вернуться. Там, в далёком будущем, получил я знания, которые нужны здесь и сейчас. – Он снова обернулся, как будто искал что-то или кого-то. – Скажи, не приходила ли к тебе лесовица молодая?

Не успел договорить он, как Любава почти вылетела из моей берлоги и бросилась к нему:

– Серша! Мой Серша! Ты пришёл, ты здесь!

А потом мы долго пили можжевеловый чай, а Серша, то есть Сергей по-человечески, рассказывал о своём путешествии. Любава сидела с ним рядом, не отпуская руки, как будто боялась, что он снова пропадёт, исчезнет. Глаз с него не сводила, не могла наглядеться. Ну, дело молодое, пусть. Видел я, что происходящее не к худу идёт, потому – зачем вмешиваться? Но чуял я так же, что не всё Сергей рассказывает, что-то утаивает покуда, но говорить об этом не стал. Как говорят – верить не верь, но врать не мешай. Надо будет – скажет, почему так.

Рассказал он о том, что в далёком-далёком будущем люди и лесные жители вновь будут жить в ладу друг с другом. Наука человеческая поймёт, что без природы она ничто, только вместе можно постичь тайны мира. А с ней и люди повернуться лицом к лесным жителям. Мы-то от людей никогда не отворачивались.

Рассказал о том, что решил всё-таки отправиться в прошлое, как изначально хотел. Как попал в те самые смутные времена, как спас маленькую смешную девчушку-лесовицу. И как старшая бранила его, что он так легкомысленно поступил с рекой времени. Бранила, что посмел дать имя лесовице – теперь они связаны навсегда. Отправила его назад, узнать способ ему жить дольше, чтобы не вековать Любаве вдовицей, ведь отродясь среди лесовиц не бывало такого. Он узнал, потому и вернулся. Любава плакала от счастья и смеялась, кляня себя за глупость – перепутала время, пришла на луну раньше!

Счастливые слезы и переполняющая радость от встречи утомляют душу не меньше горя. Сморилась лесовица, заснула на лавке, положив голову на колени Сергею. Помолчав, Сергей посмотрел мне в глаза и сказал:

– Знаешь, Леший, а ведь это она сама меня сюда отправила. Там, в будущем, через много веков, она теперь старшая всех лесовиц. Благодаря её неимоверным усилиям люди стали снова дружить с лесным народом, перестали называть нечистью. Мне кажется, та старшая, которая отправила меня снова в будущее за рецептом долголетия, знала, что так оно и будет. Она же меня отправила ещё дальше, чем ты. По твоей тропе я дошёл только до самого начала «дружных времён», как это стали называть. Еле уговорил их отправить меня в прошлое. Думал, что попаду в совершенно древние времена, но случилось так, как случилось. И, я считаю, хорошо, что так. Иначе я бы не встретил Любаву. – Он нежно прикоснулся к зелёным волосам лесовицы.

Через пару дней они отправились восвояси – в Любавин лес, на её родные покосы. И на сколько мне ведомо, живут там по сей день – в здоровье, счастье и радости, лес берегут, животных холят да людям помогают.

Сергей так ничего и не рассказал Любаве, мол, она из будущего так наказала. По мне, оно и к лучшему. Не зная будущего, она сможет создать его сама.