Назад к человечеству

Глава 1

Сигнал наладонника прозвучал, когда я отъехал от города километров на пятнадцать. На экране высветилось имя: «Джон». Нажав кнопку ответа, я бросил:

— Буду через двадцать минут.

— Макс, у нас проблема, — раздался из динамика голос Джона. Он всегда называл меня на американский манер. — Мы нигде не можем найти Сашу. Телефон не отвечает, и на базе его никто не видел со вчерашнего дня.

«Начинается», — подумал я, а вслух произнес:

— Понятно.

Отключился и набрал номер по памяти. После трех гудков ответил хриплый гортанный голос:

— Слушаю.

— Гриша, сгоняй к Саше Протасову домой. Он не вышел и на звонки не отвечает. Если он там — хватай за шкирку и тяни в лабораторию.

— Понял.

Связь прервалась.

Я хмыкнул: Григорий всегда был немногословным и угрюмым, но исполнительным и верным. Таким людям я доверял.

Сегодня должно было начаться тестирование, поэтому исчезновение главного айтишника стало неприятным сюрпризом. Это уже третий человек, пропадающий за последний год. Предыдущих двух так и не нашли, хотя я задействовал все свои — отнюдь не скромные — связи. Два года непрерывной работы должны были триумфально завершиться сегодня. Я рассчитывал на успех и не хотел, чтобы на самом финише что-то пошло не так.

Конечно, я и сам мог запустить симуляцию: старался вникать во все нюансы проекта. Но хотелось исключить любые неожиданности — слишком много сил и средств было вложено.

Беспилотник двигался в размеренном темпе, строго соблюдая скоростной режим. Дорога в этот ранний час была пустынна. Середина лета выдалась аномально жаркой: даже ночной воздух оставался сухим и душным. Лишь в салоне климат-контроль создавал спасительную прохладу.

Откинувшись на спинку сиденья, я открыл папку с документами и углубился в чтение. Устройство было готово к эксплуатации и ждало лишь финальных тестов, но отчеты инженеров и сметы поставщиков все еще требовали внимания.

Увлекшись, я не сразу заметил, как машину повело.

Автоматика попыталась выровнять курс, но колеса внезапно потеряли сцепление с дорогой. Машину закрутило. Я вцепился в подлокотники и с ужасом увидел, как асфальт перед капотом покрывается тонкой коркой льда.

— Черт… — только и успел выдохнуть я.

Вращаясь, беспилотник заскользил к обочине, пробил отбойник и рухнул в кювет. Сминая придорожные кусты и деревья, машина несколько раз перевернулась и замерла на крыше.

Ремень и подушки безопасности почему-то не сработали. Ударившись головой о стекло двери, я провалился в темноту.

***

Дикая головная боль — первое, что я почувствовал, приходя в себя. Казалось, будто череп стянули металлическим обручем и медленно сжимают. Где-то рядом звучали приглушенные голоса.

— …Думаю, угрозы нет, но придется сделать несколько анализов, чтобы окончательно убедиться, — говорил один из них. — Он должен скоро очнуться. Скорее всего, будет жаловаться на мигрень. Тогда зовите медсестру этой кнопкой.

— Я понял вас, доктор, — ответил второй.

Это был Джон.

Послышались удаляющиеся шаги. Собравшись с силами, я открыл глаза и обвел взглядом палату. Это оказалось неожиданно трудно. Я лежал на больничной койке в окружении мерно гудящих приборов. На экранах пульсировали ломаные линии сердечного ритма и показатели давления.

У двери, выглядывая в коридор, стоял Джон в своей неизменной бейсболке с надписью FBI — напоминание о былой мощи организации.

— Джон… — прохрипел я, не уверенный, что звук вообще вырвался из горла.

Друг обернулся мгновенно, будто только и ждал знака.

— С очередным днем рождения, приятель! — Он подошел ближе и широко улыбнулся.

— Спасибо… Какой уже по счету? — я попытался ответить улыбкой, но мышцы лица слушались плохо.

— Если честно, я давно сбился, — Джон уселся на стул у кровати. — Тебя прямо-таки преследуют несчастные случаи. Не обижал цыганок в молодости?

— Не припомню, — я поморщился. Тело ныло. — Что с машиной?

— Полицейские забрали на экспертизу. Мой человек там присутствует, — он понизил голос. — Сообщит, как только появится что-нибудь интересное.

— Я помню лед. Прямо на дороге, — проговорил я после паузы. — Он возник из ниоткуда.

Джон нахмурился:

— Я никогда о таком не слышал. И еще… — он посмотрел мне прямо в глаза. — Почему не сработали системы безопасности?

— Понятия не имею.

Глаза невольно закрылись. Пульсирующая боль в висках начала нарастать с новой силой.

— Ладно, — Джон встал. — Отдыхай. Я вызову медсестру. Зайду позже, может, к тому времени узнаю больше.

Раздался короткий сигнал вызова и тихий скрип закрывающейся двери.

***

К вечеру второго дня я уже не знал, чем себя занять. Голова почти не болела, шум в ушах исчез, и врачи, похоже, потеряли ко мне интерес. Через несколько минут должны были принести ужин.

Я включил телевизор и переключился на Euronews. Шла передача «60 минут». В студии на вопросы отвечал седовласый пожилой мужчина. «Руководитель Европейского космического агентства Дмитрий Алексеевич Винтер», — прочитал я титр на экране.

— …Это была уже третья попытка перехвата подобного объекта, — говорил он спокойным, уверенным голосом.

— Уточните, пожалуйста, — вмешалась ведущая. — Когда именно ваше агентство предпринимало попытки захвата межзвездных странников?

— 13I Атлас в тридцать втором году и 21I Спектр в тридцать девятом. К сожалению, тогда нам не удалось фрагментировать объекты. Проанализировав ошибки, мы подошли к задаче более тщательно и смогли отколоть фрагмент от ядра 27I Спектр. Его захват и транспортировка к Земле стали уже делом техники.

— А для чего потребовались столь дорогостоящие манипуляции? Насколько мне известно, речь идет о миллиардах.

— Исследование космоса всегда было дорогим удовольствием. — Винтер едва заметно улыбнулся. — Но такие вложения приносят дивиденды.

— Почему именно межзвездные объекты? Чем они принципиально отличаются от тел нашей Солнечной системы?

— Эти тела сформировались в других звездных системах, возможно — даже в других галактиках. Их химический и энергетический состав уникален. Для науки они представляют исключительную ценность.

— То есть они максимально непохожи на всё, что мы наблюдали ранее?

— Именно. Поэтому мы так стремились заполучить хотя бы один образец.

— И все же, — ведущая наклонилась вперед, — почему аппарат с фрагментом взорвался сразу после входа в атмосферу?

В дверь постучали. Вошел Джон, толкая перед собой столик с ужином.

— Вот, — почти прокричал он, — отобрал у твоей сиделки!

— Тсс… — я кивнул в сторону телевизора.

Он мельком взглянул на экран и, не снижая тона, бросил:

— Видел я эту передачу днем. Он и сам не знает, что там рвануло.

Вздохнув, я убавил звук.

— Какие новости?

Сегодня мне принесли картофельное пюре, две говяжьи котлеты и салат из свежих огурцов.

— Ты стабилен, — усмехнулся Джон, — даже в больнице питаешься как дома.

— Это доставка, — ответил я, размешивая подливку. — Нашли Александра?

Джон перестал улыбаться:

— Нашли.

— Он в порядке?

— Нет.

Рука с вилкой замерла на полпути.

— Говори.

Джон медленно сел на стул, снял бейсболку и провел ладонью по коротко остриженной голове.

— Отследили по чипу. Он же вживил себе имплант: память, когнитивка — всё как положено.

— Я в курсе. Что с ним?

— Он мертв.

Телевизор продолжал вещать:

— …При разрушении объекта выделилась неизвестная энергия, — чеканил Винтер. — Излучение фиксировали по всему миру. К счастью, ни гамма-всплесков, ни радиоактивного фона не выявлено. Опасности для флоры и фауны нет.

— Как это произошло? — спросил я, не отрывая взгляда от экрана.

— Тело нашли в подвале его дома, — ответил Джон. — Завалило кирпичной кладкой. Официально — несчастный случай.

Он налил воды и выпил стакан залпом.

— А неофициально?

— Мы расшифровали последние записи чипа. — Джон сделал паузу. — К дому он подъехал в восемь сорок три вечера. В подъезде услышал крик из подвала. Дверь была открыта, горел свет. Он пошел на звук.

Внутри что-то екнуло, отозвавшись недобрым предчувствием.

— В своей секции он никого не нашел. Только лист бумаги на стене. На нем одно слово крупными буквами: «Здесь».

Джон посмотрел мне в глаза.

— Он сорвал листок. И в этот момент стена рухнула.

Что за чертовщина? Стены не падают сами по себе. И почему «Здесь»? Что это значит?

— Чип у тебя? — наконец спросил я.

— В сейфе, в моем кабинете.

Я отодвинул столик:

— Организуй похороны. По высшему разряду. У него есть родные?

— Мать в Питере.

— Я сам с ней свяжусь.

Глава 2

— Анфиса, принеси нам, пожалуйста, кофе, — распорядился я, входя в кабинет.

За столом уже сидели Джон и Тимур, наш главный инженер. Судя по лицам, напряжение последних дней наконец-то начало их отпускать.

— Поздравляю всех с успешным тестом, — произнес я, занимая свое кресло. — Думаю, пора переходить к основному эксперименту.

— По технической части всё готово, — уверенно подтвердил Тимур. — Оборудование работает штатно, модуль интегрирован и ждет запуска.

— Я тут подумал... — Джон принял из рук Анфисы чашку. — Может, первым отправлюсь я? Технология новая, мало ли что. Тебе рисковать не стоит.

— Ну уж нет, — я невольно улыбнулся. — Этого удовольствия я никому не уступлю.

— Тимур, ты точно уверен, что всё чисто? — не унимался Джон.

— Абсолютно. Я лично контролировал каждый этап, а Максим знает систему как свои пять пальцев. Да и в кресле пилота он даст фору любому профи.

Джон отошел к дивану и сел, закинув ногу на ногу. Он достал из внутреннего кармана пиджака тяжелую сигару. Джон никогда не курил — ему просто нравился запах хорошего табака.

— Что выберешь: прошлое или будущее? — спросил он, прищурившись.

— В прошлом я уже был. Хочу увидеть, что нас ждет впереди.

— Когда это ты успел в прошлое? — удивился Тимур.

— Все мы там были. Кто историю изучал, читал летописи или архивы.

— Это совсем не то, — возразил инженер. — Увидеть всё своими глазами, оказаться в эпицентре событий…

— Но принципиально нового ты там не узнаешь.

— Историю пишут победители, — гнул свою линию Тимур. — Хроники не всегда отражают реальную картину.

— Согласен, — кивнул я. — Но настоящее во все времена так же субъективно. Каждый интерпретирует реальность так, как ему удобно.

— Можно было бы встретиться с великими, — вставил Джон. — Поговорить с выдающимися физиками или философами.

— Всё ценное они уже оставили в своих трудах, — отрезал я. — А указывать им на ошибки я не вправе. Такое вмешательство наверняка перепишет будущее. Вмешательство — это ответственность, которую я не хочу на себя брать. Прошлое должно оставаться неизменным.

Я поднялся, давая понять, что совещание окончено.

— На сегодня достаточно. Попрошу вас не покидать базу, переночуете в комнатах отдыха.

На пороге Джон обернулся:

— Может, остальным сотрудникам тоже запретить выезд?

— Да, пожалуй, — согласился я. — И пообещай завтра всем внеочередную премию. Лишняя мотивация нам не повредит.

***

Надевая комбинезон, я наблюдал по мониторам за техниками: они суетились вокруг вертолета, выполняя последние проверки. Часы показывали 12:33. До начала оставалось меньше получаса.

Волнение нарастало, и я спустился в пункт управления — просто чтобы отвлечься.

— …Нет, я срал, пока он не нажрался! — донесся голос Джона.

Лицо невольно скривилось — мой друг все же так и остался солдафоном.

В комнате грохнул смех.

— Анекдоты травим? — спросил я, входя.

— Снимаем напряжение, — Джон развел руками. — Люди на взводе.

— Понимаю.

— Ты как, готов? — Он подошел ко мне.

— Я готов последние пять лет.

Мы направились к лифту. Когда вышли на поверхность, солнце ударило в глаза — небо было абсолютно чистым. В двухстах метрах на площадке замер вертолет. Это был легкий двухместный МАЛ-2000, серьезно перекроенный под наши нужды. Место пассажира занимало само устройство, а в багажном отсеке разместился компактный атомный реактор. Для прыжка мне требовалась бездна энергии.

— Пятиминутная готовность, — доложил я, занимая кресло и надевая гарнитуру.

— Все системы в норме, — отозвался диспетчер.

Двигатель взвыл, лопасти начали медленно набирать обороты. Я переключил внимание на приборную панель и приступил к настройке контура времени.

***

Вертолет плавно набирал высоту. Подо мной расстилался знакомый пейзаж: густой ковер вековых сосен, который метрах в пятидесяти разрезала узкая речушка. Все это великолепие окружала холмистая равнина, уходящая за горизонт. Лишь на востоке величаво высились стеклянные небоскребы города.

— Макс, — раздался в наушниках голос Джона. — Ты выставил сто лет? Мы же договаривались начать с десяти!

— Я передумал, — отрезал я. — Гулять так гулять.

— Это увеличивает погрешность позиционирования.

— Для того и нужен вертолет. Поднимусь повыше.

— Это неоправданный риск.

— Техника надежная, системы безопасности последнего поколения.

— Все равно риск, — в голосе друга звучала неприкрытая тревога.

Я глянул вниз. У вентиляционной башни собрались люди. Среди них я узнал Джона и Тимура — оба смотрели в небо.

— Макс, про… — связь внезапно наполнилась треском, голос Джона утонул в шуме.

Я увидел, как он что-то крикнул охраннику. Тот метнулся к нему и протянул автомат.

— Джон?.. — я не успел договорить.

Он передернул затвор и вскинул ствол, целясь прямо в меня.

Я ударил по кнопке пуска.

В тот же миг пространство вокруг вспыхнуло. Воздух закрутился воронкой из алых и синих сполохов, прошитых тонкими молниями. Накатило легкое головокружение, будто мир на секунду потерял фокус.

Очередь, выпущенная Джоном, прошла мимо: трассеры мелькнули у самого стекла и унеслись в пустоту.

«Ты с ума сошел…» — забилось в голове.

Вдруг с правого борта раздался глухой хлопок. Вертолет дернуло и закрутило. Приборная панель замигала десятками алых индикаторов.

— Черт, черт, черт!

Я вцепился в рычаги, пытаясь удержать управление. Сквозь дым и искры было видно, как к месту старта бегут люди.

Аппарат падал, вращаясь в безумном штопоре. Дым за иллюминаторами стремительно густел, пока не стал абсолютно непроницаемым. На мгновение мир превратился в сплошную белую стену, но уже через секунду она рассеялась, обнажая весь масштаб катастрофы.

***

Машина падала. Земля стремительно приближалась. Я рванул рычаг катапультирования, и в то же мгновение лопасти разлетелись в стороны. Кабина выстрелила вверх и, выбросив парашюты, начала плавный спуск.

Я огляделся. Пейзаж был чужим: вокруг простиралась степь, поросшая корявыми деревьями и редким кустарником. Вдали поблескивало озеро, на берегу которого темнели какие-то постройки. Метрах в пятидесяти догорал остов вертолета.

Первым делом я бросился к дымящимся обломкам. Нужно было проверить, успела ли автоматика отстрелить реактор. Падение было ему не страшно, но жар пожара мог повредить защиту. Реактора на месте не оказалось. Облегченно выдохнув, я вернулся к кокпиту.

Из-под сиденья достал аварийный комплект: пистолет в наплечной кобуре, три запасные обоймы, походный топорик, флягу, калорийные батончики и аптечку. Накинул куртку, рассовал снаряжение по карманам и закрепил топор на поясе. Убедившись, что со мной всё в порядке, я снова полез внутрь — осмотреть корректор времени. Посадка вышла мягкой, но взрыв и огонь сделали свое дело: блоки сгорели, контакты оплавились. Я отсоединил изувеченное устройство и вытащил его наружу. Чтобы прибор не достался мародерам, решил его прикопать.

Пока я маскировал тайник, стемнело. Поиски реактора пришлось отложить до рассвета. Вернувшись в кресло пилота, я съел батончик и попытался уснуть. День вымотал меня до предела, но перед глазами раз за разом вставал Джон, целящийся в меня из автомата. В предательство друга не верилось — я знал его слишком долго.

Вскоре вдалеке показались силуэты. Пятеро. Они медленно, низко опустив головы, приближались к обломкам. Шли абсолютно бесшумно. Я выбрался наружу и бросился им навстречу.

— Эй! — закричал я, махая рукой.

Они резко сменили курс. Не издав ни звука, фигуры сорвались на бег, развив скорость спринтеров.

Я замер. В их движениях было что-то глубоко неправильное. Когда они приблизились, я разглядел их лучше: грязное рванье вместо одежды, босые ноги и длинные спутанные патлы. Образ был жутким. На всякий случай я сорвал топор с пояса и приготовился к худшему.

Первый добежавший попытался схватить меня. Я ушел в сторону и подсек его — противник покатился по земле. В нос ударил тошнотворный запах давно немытого тела.

— Вы что творите?! — зло бросил я.

Второй уже тянул ко мне костлявые руки. Я ударил его ногой в живот, и он рухнул, задыхаясь. Отставшая троица была совсем рядом.

Молча.

И без тени страха.

Я выставил вперед топор, показывая, что вооружен. Это не произвело на них никакого впечатления — они даже не замедлились.

Сзади послышалось глухое рычание. Я резко обернулся: первый нападавший поднимался, из предплечья его левой руки торчал белый обломок кости.

Внезапно чужая рука железным обручем сдавила мое горло. Кто-то напал со спины и начал душить. Я рванулся и вслепую ударил топором по ноге противника. Не послышалось ни крика, ни стона, но хватка ослабла. Я вырвался вовремя: протягивая здоровую руку, на меня снова шел первый. Я рубанул его по плечу. По инерции он завалился в мою сторону, и я вогнал лезвие прямо в череп.

От сильного толчка в спину я потерял равновесие, но тут же вскочил. И сразу получил удар головой в грудь — отлетел метра на два и повалился навзничь.

Бок обожгло резкой болью. Я выхватил пистолет и закричал:

— Стоять! Буду стрелять!

С тем же успехом я мог кричать пустоте. Оставшиеся кинулись на меня разом.

Грянул выстрел. Пуля пробила шею ближайшего, он рухнул, захлебываясь. Из раны толчками пошла кровь. Сместив прицел, я снова нажал на спуск. Мимо.

— Черт… — лихорадочно я жал на гашетку.

Очередной нападавший упал замертво. Последний споткнулся о тело товарища, повалился следом и тут же вцепился в мою ногу мертвой хваткой. Перебирая руками, он карабкался по мне, впиваясь ногтями в плоть. Его лицо, покрытое ссадинами и кровоподтеками, исказила маска такой ярости, будто я был его злейшим врагом.

Я в упор направил ствол в это безумное лицо и выстрелил.

Скинув с себя труп, я огляделся. Четверо лежали без движения. Пятый, с перебитой ногой, молча уползал в темноту. Воцарилась жуткая тишина, лишь вдалеке кричали встревоженные птицы.

Бок горел огнем. Из него торчал обгорелый кусок вертолетной обшивки — видимо, напоролся, когда отлетел от удара. Судя по быстро растущей луже крови, задело что-то важное.

В глазах начало темнеть. Мир тускнел и уплывал.

«Мне конец», — была последняя отчетливая мысль.

Глава 3

Косматые люди в засаленном рванье снова и снова кидались на меня. Я рубил топором, бил наотмашь, но атаки не прекращались. На шее каждого была повязана тонкая бечевка, концы которых сжимал Джон. Он стоял позади, печально глядя на меня. Я пытался позвать его, но из горла вырывался лишь сиплый хрип.

Вдруг Джон улыбнулся… и слегка потянул путы на себя.

Дикари разом прыгнули вперед.

Я вскрикнул и очнулся, жадно хватая ртом воздух. Попытался вскочить — и тут же рухнул обратно: вспышка боли в боку на мгновение парализовала тело. Дрожащей рукой я нащупал место ранения. Прикосновение отозвалось мучительной резью, но открытой раны не было — лишь неровная, бугристая кожа.

Немного успокоившись, я огляделся. По крайней мере, сейчас мне ничто не угрожало.

Деревянный пол неприятно давил на спину. Хижина, в которой я оказался, была сбита из грубых досок. Окон не имелось, но сквозь щели в стенах пробивались солнечные лучи — их хватало, чтобы разогнать мрак. Дверь, сколоченная из разномастных обрубков, едва заметно колыхалась на ветру. Обстановка скудная: тяжелый стол да стул в углу — вот и всё.

С улицы доносился плеск волн и крики чаек. А еще — дразнящий запах жареного мяса, вызвавший зверский приступ голода.

Медленно, без резких движений, я поднялся. Из одежды на мне остались только штаны и ботинки. На боку алел свежий уродливый шрам. Ни куртки, ни оружия рядом не было. Сделав шаг, я убедился: боль терпимая. За порогом виднелся берег озера. Значит, я всё еще недалеко от места крушения. Но кто меня сюда притащил?

Я толкнул дверь и вышел наружу. Яркий свет полоснул по глазам, но вскоре я различил фигуру у костра.

Она сидела ко мне лицом, неспешно вращая вертел с тушкой какого-то зверька. На ней были темные обтягивающие брюки и приталенный жилет. Глубокий капюшон скрывал лицо, лишь выбивалась прядь волос — черных, как смола. Кожа на руках отливала золотом.

Девушка подняла голову, и я с удивлением понял, что она совсем молода — не больше шестнадцати лет.

— Очнулся наконец? — спросила она грубоватым, но мелодичным голосом. — Я уже начала жалеть, что потратилась на тебя.

— Сколько я был в отключке?

— Сутки.

Я осторожно коснулся шрама:

— Ты меня заштопала?

— Нет, — она поморщилась, — я тебя не штопала.

— Спасибо, что спасла. Я в долгу перед тобой. Ты хороший лекарь.

— Я не лекарь. — Она указала на скамью у стены. — Там твои вещи. Оденься.

Быстро натянув футболку, я подошел к огню.

— Где ты научилась так лечить?

— Все умеют, — нахмурилась она. — Или ты думаешь, мы тут совсем дикие?

— Извини, — поспешил оправдаться я. — А какой сейчас год?

Она оторопела, глядя на меня непонимающими глазами.

— Две тысячи сто сорок восьмой, — наконец бросила она. — Ты не знаешь, что ли?

— Знаю, — быстро выпалил я. — Просто проверяю, всё ли помню.

Здесь определенно было что-то не так. Что-то неуловимое. Рана была смертельной, я знал это наверняка — насмотрелся на такое на войне. Она не врач, но вытащила меня с того света. И, оказывается, так могут все. Чтобы не попасть впросак, я решил пока больше слушать.

В лоб мне вдруг прилетел камешек.

— Ай! — я потер ушибленное место. — Ты чего?

Девушка уже вертела в пальцах второй.

— Ты меня вообще слышишь? — в её голосе прозвучала тревога.

— Да, прости. Задумался.

— Странный ты, — буркнула она. — Есть, говорю, будешь?

«Кто бы говорил», — подумал я, а вслух ответил:

— Да, спасибо.

Мясо пахло чудесно. Запах дымка всколыхнул воспоминания о старой даче и шашлыках с друзьями. Рената отрезала кусок и протянула мне.

— Спасибо. Меня Максимом зовут.

— Рената, — представилась она, приступая к своей порции.

— Рената, у меня было оружие…

— Пистолет я закинула в ту стеклянную будку, — ответила она, не отрываясь от еды.

Я откусил кусочек. Мясо оказалось жестким и пресным.

— А соли нет? — спросил я, продолжая жевать.

Рената проигнорировала вопрос.

— Та падающая машина… Ты на ней летел?

— Да. Двигатель загорелся, пришлось падать.

Некоторое время мы ели молча.

— Там, откуда ты прилетел, много таких? — спросила она, протягивая мне добавку. Я взял кусок и благодарно кивнул.

— У меня был только один.

Лицо Ренаты помрачнело.

— Ты здесь живешь? — я указал на хижину.

— Нет. Иногда ночую во время охоты.

Доев мясо, я поднялся и, глядя на неё сверху вниз, спросил:

— Мне нужно найти кое-что на месте крушения. Поможешь?

Она вытерла нож тряпицей и убрала его в ножны на голени. Затем подхватила лежащий у ног лук и легко встала. Лук был металлический, блочный — профессиональное снаряжение. Несмотря на компактный размер, он выглядел массивным и опасным. А вот стрелы в колчане были явно кустарными, сделанными «на коленке».

— Как выглядит это «кое-что»? — поинтересовалась девушка, шагая за мной.

— Цилиндр. Полметра в длину и сантиметров двадцать в диаметре.

— Что-то ценное?

— Для меня — жизненно важно.

Глава 4

На месте крушения всё осталось нетронутым. Убитые лежали в тех же позах, в каких их застала смерть. Обгоревший корпус вертолета выглядел уродливой грудой железа.

Я вытащил топорик из черепа мертвеца.

— Ты не подумай, я не хотел их убивать, — сказал я, вытирая лезвие о траву. — Они сами напали.

Повесив оружие на пояс, я взглянул на Ренату. Она смотрела на меня с явным удивлением.

— Это ведь пустые, — наконец произнесла она, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — У вас их нет?

«Проклятье, — мелькнула мысль, — надо следить за языком».

— Думаю, они везде есть, — бросил я нейтрально и направился к кабине.

Пистолет действительно лежал внутри. Я закрепил кобуру и почувствовал себя увереннее. Снял с приборной панели дозиметр, выбрался из кокпита и захлопнул дверь.

— Я прочешу сектор слева от обломков, а ты — справа, — распорядился я, проверяя прибор.

— Хорошо, — буркнула она.

— И еще, — окликнул я её. — Если увидишь цилиндр, не подходи. Сразу зови меня.

Она кивнула, не оборачиваясь.

Я пошел в противоположную сторону. Через несколько метров наткнулся на труп — того самого дикаря, которому ночью перерубил ногу. Из его глазницы торчала стрела. Похоже, Рената прикончила его, пока я был в отключке.

Мне пришлось осмотреть почти половину участка, прежде чем я заметил блестящую боковину реактора. Он лежал, наполовину зарытый в землю под чахлым кустом. Я включил дозиметр и, не сводя глаз с экрана, подошел ближе. Обшивка была цела, утечки нет.

Подняв тяжелый цилиндр, я медленно понес его к вертолету — каждый шаг отзывался резью в боку. На дорогу ушло не меньше десяти минут. Рената успела уйти довольно далеко, и мне пришлось кричать, чтобы привлечь её внимание. Она побежала обратно, а я бессильно опустился на свою ношу, давая боли утихнуть.

— Это он? — спросила она, подбежав. Рената даже не запыхалась, хотя расстояние было немаленькое.

— Да. На первый взгляд цел.

Я посмотрел в сторону озера.

— В той хижине часто бывают люди?

Девушка задумалась.

— Не знаю. Я редко охочусь в этих краях и никого здесь не встречала.

Оценив свое состояние, я попросил:

— Поможешь донести его до берега? Хочу спрятать его там.

— Без проблем.

В домике я закопал устройство, контур времени и всё ценное, что удалось снять с вертолета. Ради этого пришлось сделать несколько изнурительных рейдов к месту аварии.

***

За это время солнце успело сесть. Уставший, но довольный, я осмотрел тайник: на первый взгляд, ничто не выдавало зарытый клад.

Пока я возился, Рената развела костер и подогрела остатки мяса.

— В какой стороне город? — спросил я, присаживаясь напротив. — Мне нужно раздобыть кое-какие детали.

— Город? — она удивленно вскинула брови. — Кроме нашего поселения, я знаю лишь еще об одном. Мы с ними иногда торгуем, но это точно не город. Там живет даже меньше людей, чем у нас.

— А ты знаешь, как называется эта местность? Область, район?

Девушка зевнула, прикрыв рот ладонью, и поднялась.

— Тебе нужно поговорить с моим отцом. Если хочешь, я отведу тебя к нам.

— Да, спасибо. Похоже, это единственный вариант.

— Выходим на рассвете, — отрезала она. — Я спать. Твоя очередь караулить стоянку.

Рената ушла в хижину, и я остался один.

Мир вокруг пугал неизвестностью. Но, может, я преувеличиваю? Вдруг меня забросило в глухие дикие места, а община Ренаты — просто люди, сознательно отринувшие цивилизацию? Староверы, например.

Однако за всё время я ни разу не видел в небе инверсионного следа самолета, как не видел и зарева огней на горизонте. Хотя и это еще не доказательство.

Рана. Она совершенно не беспокоила, превратившись в старый, надежно затянувшийся шрам.

И кто такие «пустые»? Почему они с голыми руками, не зная страха, бросались на сталь?

Ответов не было.

Глава 5

В дорогу отправились на рассвете, наспех перекусив протеиновыми батончиками. Ренате они очень понравились — пару оставшихся она бережно припрятала в сумку «для братишки», как с улыбкой пояснила сама.

Довольно долго мы шли под палящим солнцем, пока тучи не принесли спасительную прохладу. Широкая тропа, на которую вывела меня спутница, петляла меж редких перелесков. По словам Ренаты, именно по ней пролегала большая часть пути до поселения.

Вдруг девушка резко остановилась и прислушалась. Я тоже замер, но, кроме щебета птиц, ничего не разобрал. Рената стояла не шевелясь, напряженно вглядываясь вдаль.

— За мной, — бросила она и метнулась прочь от дороги, к густым зарослям неподалеку.

— Ты что творишь? — окликнул я.

— Черные всадники, — ответила она, не сбавляя шага.

— И что с того?

Она остановилась у кустов и обернулась:

— Пожалуйста. Сюда. Быстрее.

Я пригнулся рядом с ней и шепотом спросил:

— Ты их боишься?

— Это плохие люди. Нам нельзя показываться.

Мы притаились за кустом, наблюдая за приближающимся отрядом. Я насчитал девятерых. Все были закутаны в черные плащи с капюшонами, у каждого за спиной на ремнях висели автоматы.

— Кто они такие? — снова спросил я. — Откуда у них оружие?

— Тсс! — Рената прижала палец к губам.

Замыкающий внезапно осадил коня. Поднявшись на стременах, он медленно оглядел местность. Рената замерла, вцепившись в мою руку. Лидер отряда жестом остановил остальных, развернул коня и подъехал к отставшему.

— В чем дело? — раздался молодой женский голос.

— Не могу понять, — ответил наездник. — Ощущение, будто за нами наблюдают.

Он еще раз огляделся, затем зачем-то посмотрел в небо.

— У нас нет времени, Кирилл, — всадница тоже взглянула вверх. — Мы и так опаздываем. За мной!

Она пришпорила лошадь. Остальные тотчас двинулись следом, быстро удаляясь в сторону горизонта.

— Объяснишь теперь? — спросил я, когда они скрылись из виду.

— Все, кто попадается им на пути, пропадают без следа.

— И вы совсем не знаете, кто они?

— Нет. Никто из Авроры с ними не заговаривал.

— Аврора — это…

— Мой дом. Наше поселение.

***

Мы продолжили путь. Время от времени Рената оглядывалась — было видно, что она всё еще волнуется.

— Почему ты думаешь, что это именно они? — спросил я, вытаскивая флягу и протягивая ей.

— Не знаю. Может, и не они… — после паузы ответила она. — Просто не хотела рисковать.

Она сделала несколько глотков и вернула флягу.

— Почему ты рискнула спасти меня? — я остановился.

Рената тоже замерла.

— Ты был ранен. А я не привыкла оставлять людей в беде. К тому же ты неплохо сражался, хотя и выглядел немного растерянным…

— Ты была там? — ошарашенно перебил я. — Видела весь бой?

— В общем, я не почувствовала в тебе агрессии и решила помочь, — скороговоркой бросила она, ускоряя шаг. — Надо идти. Скоро стемнеет.

***

Мы шли весь день. Моя спутница оказалась девушкой немногословной. Она предпочитала слушать окружающий мир, а не сотрясать воздух разговорами. Выносливости ей было не занимать: не показывая усталости, Рената двигалась как заведенная. В отличие от меня. Мои ноги, не привыкшие к таким переходам, гудели всё сильнее. К вечеру я начал буквально засыпать на ходу и готов был рухнуть под первым же деревом. Поэтому слова: «Мы дома», — показались мне лучшими из всех, что я когда-либо слышал.

***

Перед нами раскинулось бескрайнее пшеничное поле. В центре виднелся хутор, обнесенный высоким забором из цельных бревен. До массивных ворот, обшитых железными полосами, оставалось метров пятьдесят, когда раздался радостный крик:

— Рене-е-е!

Я поднял голову и увидел, как со стены спрыгивает ребенок. Через пару секунд из приоткрытых ворот к нам выбежал мальчишка лет десяти и с разбегу повис у Ренаты на шее. Она обняла его и закружила, а когда опустила на землю, мальчик вдруг отстранился и пристально посмотрел ей в глаза.

— Ты ворожила! — заявил он с пугающей уверенностью.

— Мне пришлось, — Рената заметно побледнела. — Совсем чуть-чуть.

— Ты ведь знаешь, что нельзя, — мальчик оставался непреклонен. — Отец будет недоволен.

— Я знаю, братик, — она присела перед ним. — Но у меня не было выбора. Я всё объясню.

Слушая этот диалог, я не мог понять: дурачатся они или я всё ещё брежу.

— Скажи, что вы шутите и никакой магии не было, — произнес я, стараясь вложить в голос как можно больше скепсиса.

— Иначе ты бы умер, — просто ответила она.

Мальчишка перевел взгляд с меня на сестру:

— Видишь, нельзя бездумно тратить силу на кого попало, — он явно неверно истолковал причину моего возмущения.

Мысли путались. Какая, к черту, магия?

В голове будто что-то щелкнуло. Рана была тяжелой, но… зажить за сутки? Либо я пролежал в той хижине гораздо дольше, либо реальность вокруг начала давать трещину. В висках запульсировало от усталости.

— Пойдем, — вывела меня из ступора Рената. — Сейчас закроют ворота.

Мы прошли за ограду, пообещав охраннику, что утром предстанем перед старостой. Все дома на хуторе были деревянными срубами под соломенными крышами. Фонарей на улицах не было, лишь в окнах тускло мерцал свет.

У одного из домов нас встретил бородатый, коротко стриженный мужчина лет сорока. Он хмуро смотрел на дочь.

— Привет, папуль! — Рената подбежала к нему и затараторила: — Извини, я припозднилась. Знаю, ты волновался, но со мной всё в порядке, видишь — цела и невредима…

— Не тарахти попусту, — буркнул он. — Все равно будешь наказана.

Она поникла. Отец обнял её, а затем мягко отодвинул в сторону и шагнул ко мне.

— Максим, — представился я, протягивая руку.

Он крепко сжал её. Ладонь была жилистой и мозолистой. Мужчина молчал, в упор разглядывая меня. Его зрачки быстро двигались, будто он читал невидимые строки в моих глазах. Брови его хмурились всё сильнее.

— Папа, — предостерегающе шепнул мальчик.

Мужчина вздрогнул и отпустил мою руку.

— Заходите, — он придержал дверь, приглашая внутрь.

***

Убранство дома выглядело спартанским. Из сеней мы сразу попали в просторную горницу. Напротив входа чернели две двери, ведущие в глубь дома. Посередине комнаты стоял массивный деревянный стол с приделанными к нему лавками. В левом углу — небольшая печь на две конфорки, чуть дальше — добротный буфет. Правую стену целиком занимало холодное оружие: от ножей и кинжалов до луков, арбалетов и охотничьих карабинов.

Я невольно присвистнул, оценив арсенал. Хозяин мазнул по мне взглядом. Он уже не хмурился, но и особого добродушия в его лице я не заметил.

— Василий, — представился он.

— Спасибо за гостеприимство. Обещаю, Василий, я не доставлю вам неудобств.

— Иначе я бы тебя не пустил.

Полчаса спустя мы сидели за столом, на котором остались лишь кувшин с квасом да два стакана. Рената и её брат Михаил, наскоро поужинав, уже ушли спать. Я, из последних сил борясь со сном, излагал свою историю. Василий слушал молча, и по его лицу невозможно было понять, верит ли он хоть одному моему слову.

— Трудно поверить, — произнес он, когда я замолчал.

— Понимаю. Сам бы сомневался на вашем месте.

Он тяжело выдохнул, будто на что-то решаясь. Затем поднял правую руку и уперся локтем в столешницу, как при армрестлинге.

— Разрешишь? — спросил он.

Я пожал плечами и сжал его ладонь.

— Всё, что ты рассказал, — правда? — спросил Василий через пару секунд, до хруста сжимая мои пальцы.

— Да.

— Правда, — с нескрываемым удивлением подтвердил он, разжимая хватку.

И всё же до конца он мне не доверял.

— Но вопросы остаются, — озвучил мои мысли хозяин дома. — Возможно, ты и сам не знаешь всей правды.

— Я всего лишь хотел узнать, где нахожусь и в какой стороне ближайший город. Получу ответы — и тут же отправлюсь дальше.

— Городов давно нет, — Василий задумался. — По крайней мере, в нашей округе. Есть развалины к северу отсюда, там полно бетонных скелетов. Мы туда не ходим — слишком опасно из-за постоянных обрушений.

— Как это случилось? — прошептал я, массируя пульсирующие от боли виски. — Что, черт возьми, произошло с миром?

Меня уже раздражала эта неизвестность. И я, почти не рассчитывая на ответ, наблюдал, как Василий поднялся, подошел к окну и настежь распахнул ставни.

— Магия случилась, — после долгой паузы неожиданно буркнул он раздраженным голосом.

«Да, едрит-растудыть, опять магия, — подумал я. — Это же невозможно. Чушь какая-то».

В комнату ворвался шум ветра и далекие крики встревоженных птиц. Помолчав, хозяин добавил:

— Ладно, продолжим завтра. Ты с ног валишься. Можешь лечь здесь, — он указал на свободный угол. — Сейчас вынесу что-нибудь постелить.

— Благодарю, — я поднялся со скамьи вслед за ним.

Василий кивнул и направился к двери, за которой ранее скрылся его сын. Но стоило ему взяться за ручку, как на улице ударил колокол. Затем еще раз и еще.

Он застыл.

— Три…

— Что это значит? — спросил я.

Василий резко обернулся. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Быстрым, отработанным движением он шагнул к стене с оружием. Походка стала пружинистой, спина выпрямилась, словно на плацу. Передо мной стоял человек, мгновенно изготовившийся к бою.

— Три удара, — повторил он, снимая со стены мачете. — Нападение.

Глава 6

Я выскочил на улицу. За спиной звякнуло железо — Василий срывал оружие со стены. Его голос перекрывал нарастающий шум:

— Дети, в дом! Живо!

Со всех сторон к воротам бежали вооруженные люди. Где-то в глубине поселения захлебывался плачем ребенок. Я взлетел на стену к собравшимся там бойцам и посмотрел вниз. Из поля на нас катилась живая лавина. Заросшие, в грязном рванье, босые — они мчались напролом, втаптывая пшеницу в грязь.

Пустые.

Луки щелкали без умолку. После каждого залпа кто-то падал, но остальные не замедлялись: они спотыкались о тела, вскакивали и снова бежали.

— Арбалет! — крикнул я вниз.

Мне бросили оружие и связку болтов.

Первые ряды нападавших с разгона ударились в ограду. Стена вздрогнула. Если навалятся все вместе — бревна не выдержат.

Мы стреляли почти в упор. Болты и стрелы входили в лица, в горло, в грудь, но нападавших становилось только больше. На стене высокий крепкий мужчина раздавал короткие команды. Ограда дрожала непрерывно, мешая лучникам целиться. Пустые лезли вверх, сдирая кожу с пальцев и ломая ногти о дерево. Бревна быстро окрасились в багровый цвет.

— Ворота! — донеслось снизу.

Створки трещали, но держались. Василий спрыгнул внутрь периметра, за ним — еще несколько человек. Вспыхнула сталь мечей и топоров: они выстроились полукругом перед входом. Староста снял часть стрелков с позиций и перебросил их на крыши ближайших домов.

Тяжелый засов лопнул. Удар. Еще один. Бревно разломилось.

Внутрь хлынула безумная масса вперемешку с трупами.

Я бросил арбалет, отстегнул топор и сиганул вниз.

Земля ходила ходуном. Крики, стоны, утробное рычание — всё слилось в один гул. Невозможно было понять, где заканчивается ярость и начинается боль. Нас теснили от ворот вглубь поселения. Еще шаг — и они прорвутся к домам. Люди падали один за другим.

Я подхватил мачете из чьих-то мертвых рук и начал рубить вслепую — нападавших было столько, что промахнуться было невозможно. Василий оказался впереди, слишком далеко от остальных. Его правая рука висела плетью. Он споткнулся и рухнул. В ту же секунду на него навалились сразу несколько дикарей, вгрызаясь в него зубами и терзая руками.

Я оставил мачете в ключице маленького тощего мужика, выхватил пистолет и рванулся к нему, паля на ходу. Выстрел — один упал, еще выстрел — второй. Но их было слишком много.

Мне удалось прорваться к Василию через секунды… или через вечность. Он лежал неподвижно, а непрекращающиеся атаки не позволяли даже склониться над ним. С крыши донесся отчаянный крик:

— Староста, нам не справиться! Их без счета! Сделай же что-нибудь!

Староста выпрямился во весь рост и широко развел руки. К нему тут же подскочили трое дюжих мужиков, топорами отсекая всё, что пыталось приблизиться.

Внезапно пришел холод. Сначала легкий, затем — резкий, ледяной. Воздух мгновенно загустел, каждый вдох обжигал легкие.

— Поберегись! — прогремело над двором. Он не кричал, но голос отозвался в сознании каждого.

Над головами закружилась колючая ледяная крошка. Вихрь набирал силу, пока видимость не упала до нуля. Мир исчез в ревущем белом мареве.

И так же внезапно наступила абсолютная тишина. Метель рассеялась.

Перед воротами лежало море трупов. Все «пустые» были буквально изрублены, словно по ним прошлись тысячи невидимых лезвий.

Староста продолжал медленно вести руками, и я ощутил, как по телу разливается живительное тепло. Раны затягивались на глазах, боль уходила, но на её место навалилась свинцовая усталость. Вокруг поднимались люди. Волна исцеления была массовой: у мужчины рядом кости срастались с сухим треском — через минуту он, целый и невредимый, уже стоял на ногах.

Когда последний раненый поднялся, староста застонал и рухнул. К нему тут же подбежали. Кто-то приложил ухо к его груди и коротко кивнул:

— Жив.

Мужчины о чем-то быстро заспорили и, придя к тяжелому компромиссу, связали своего лидера по рукам и ногам. Через минуту его уже быстро несли вглубь поселения.

Я тяжело вздохнул. В сон клонило так сильно, что сопротивляться было невозможно.

«Василий!» — обожгла мысль. Я бросился к другу.

Пульса не было. Он не дышал.

— Проклятье…

Оставлять его под горой трупов я не мог. Василий не заслужил такой участи. С огромным трудом — ноги подкашивались и не слушались — я оттащил его к ближайшему дому. Рухнув рядом, я прислонился спиной к бревенчатой стене. Он погиб как герой, защищая свой дом и детей.

Дети.

«Что теперь будет с Ренатой и Мишей?» — мелькнула последняя мысль перед тем, как я провалился в темноту.

***

Проснулся я, когда солнце уже клонилось к закату. Тела Василия на месте не было, как и тел других защитников. Жители выносили убитых «пустых» за ворота, и внутренний двор уже почти полностью очистили.

— Все погибшие на центральной площади, перед домом старосты, — негромко сообщила Рената, стоило мне войти в дом.

На ней был черный траурный платок, глаза покраснели от слез. Михаил сидел за пустым столом, понурив голову и не реагируя на происходящее. Я присел рядом.

— Твой отец сражался храбро. Но их было слишком много. Мне очень жаль, Рената. Примите мои соболезнования.

***

Прощание началось, когда солнце коснулось горизонта. Проводить павших в последний путь собралась вся община. Тела, завернутые в белоснежные саваны, покоились на высоком бревенчатом помосте. Девятнадцать человек встретили сегодня свою смерть. Вокруг, сжимая в руках горящие факелы, замерли их родные.

Среди них стояли Рената с братом, крепко взявшись за руки. Девушка беззвучно плакала, Михаил что-то отрешенно бормотал себе под нос. За всё время он не проронил ни слезинки, хотя я видел, как тяжело ему это дается. Возможно, ночью, оставшись один, он даст волю горю, но сейчас мальчик решил, что его долг — быть опорой для сестры.

Я держался чуть в стороне. По обрывкам фраз было ясно: люди обсуждали набег. Меня поразило почти полное отсутствие детей. Не считая Ренаты и Миши, в толпе я заметил всего троих: младенца на руках у молодой женщины и двоих ребят лет шести и двенадцати. Если такая ситуация везде, то человечество действительно на грани вымирания. В этом мире, куда ни глянь, — одни пепелища.

Тяжелая дверь дома старосты со скрипом отворилась, и на площади воцарилась мертвая тишина. Из дома вышла группа мужчин — они несли носилки со связанным человеком. Тот бился в путах, извивался и издавал утробное рычание. Сдавленный вздох ужаса пронесся над общиной. Со всех сторон послышался шепот, переходящий в гул:

— Староста… Опустошился… Пустой!

У меня волосы встали дыбом. Так вот какова цена магии? В конце концов превратиться в безумную тварь? Глядя на костер, я не мог отделаться от одной мысли: «Зачем?»

Тем временем погребальный костер, подожженный со всех сторон, уже полыхал вовсю. Люди начали молча расходиться. Спустя час на площади остались лишь самые близкие, чьи тени плясали в отсветах угасающего пламени.

***

— Значит, магия превращает людей в «пустых»? — спросил я, когда мы вернулись.

И тут же осекся, понимая, что сморозил глупость: ответ на этот вопрос здесь должны знать даже дети. Михаил к тому времени уже ушел в свою комнату, и мы остались с Ренатой одни.

— Её использование что-то выжигает в человеке, — ответила она, будто не заметив моей оплошности. — По капле, но неумолимо. И чем серьезнее чары, тем больше потеря.

— Староста потратил всё за один раз?

— Нет. Сегодня он просто отдал последнее.

— И что с ним теперь будет?

— Его унесут далеко отсюда и там отпустят.

— Значит, все «пустые» когда-то просто не рассчитали силы?

Она молча кивнула.

Мы помолчали. Затем я снова нарушил тишину:

— Но почему они становятся безумными?

— Они не безумны, — Рената строго посмотрела мне в глаза. — Просто что-то человеческое в них умирает. Они становятся как дикие звери: не трогай их, и они тебя не тронут.

«Что-то задело её в моем вопросе», — подметил я и возразил:

— А как же ночная резня?

— Возможно, мы просто оказались у них на пути, — после паузы бросила она и ушла к себе.

Я подошел к окну. Светало. Нужно было поспать, но сон не шел. Вспомнился последний разговор с Василием. Его слова о том, что апокалипсис случился из-за магии, начали обретать пугающий смысл. Если человечество внезапно получило способность колдовать, то зачем что-то изобретать, строить и развивать? Можно наворожить себе буквально всё. Экономика летит к черту, медицина — туда же, вслед за промышленностью и наукой.

Но откуда, черт возьми, вообще взялась эта сила?

***

Рената вышла из своей комнаты, когда окончательно рассвело. Бросив на меня короткий взгляд, она прошла в спальню отца, вынесла тяжелую шкатулку и положила передо мной.

— Ему уже не понадобится, — прошептала она.

Внутри оказались бритвенные принадлежности: опасная бритва, помазок и ремень для правки лезвия. Я кивнул и взял набор. Слова были лишними — она приняла случившееся. А привести себя в порядок мне и правда не мешало.

— Мне пора идти дальше, — сказал я, когда мы втроем уселись за стол.

Рената сдула со лба непокорный локон. Эту привычку я подметил еще у озера.

— Куда? — спросила она.

— На север. Василий говорил о бетонных развалинах.

— Мы туда не ходим, — она нахмурилась. — Опасно.

— Мне нужно их увидеть.

— Ты должен взять нас с собой, — Рената посмотрела мне прямо в глаза.

Я в изумлении уставился на неё, а она продолжала:

— Я охотница, умею читать следы и знаю местность…

— Я не знаю, что нас там ждет, — перебил я. — Здесь безопаснее.

— По жребию следующим старостой должен стать Миша, — её голос дрогнул. — А они больше трех лет не живут. Я не могу потерять брата.

Мои глаза невольно расширились.

— Что?! — воскликнул я. — Он же ребенок! Они не могут заставить его жертвовать собой.

— Могут и сделают, — бросила она с горьким сарказмом. — Это ведь «священный долг каждого гражданина».

— Рене, я должен это сделать, — подал голос Михаил, глядя в пространство перед собой.

— Нет! — выкрикнула она, а затем тише добавила: — Тебя даже на свете не было, когда тянули жребий.

— Но как?.. — я нахмурился.

— Он обязан заменить погибшего отца, — не дав мне договорить, ответила Рената.

Значит, Василий должен был стать следующим лидером. Теперь эта «честь» перешла к его наследнику.

— И отказаться никак? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Миша отчаянно замотал головой. Было видно, что он готов принять этот пост и ни капельки не страшится последствий. Рената крепко сжала маленькие руки брата.

— Можно. Но это означает отлучение и изгнание из общины.

Я понимал, что у меня нет выбора. Придется брать их с собой, иначе они просто уйдут в никуда.

— Я соберу вещи, — Рената даже не сомневалась в моем решении.