Назад, в пионерское лето

Москва, 1 июня 202… года

Я сидел у стойки бара, пил пиво из пузатого стакана и размышлял о том, где достать четыре миллиона рублей.

Бар был, может, и не самым лучшим в городе, но зато располагался в семи минутах прогулочным шагом от моей холостяцкой берлоги. Пиво относилось к сорту «Хочу быть “Гиннессом”, но увы…». Весьма «увы», честно говоря. Ну а прорывные идеи пока сводились к двум более или менее реальным вариантам: заложить под кредит квартиру или продать почку.

Почки было жалко. Квартиры тоже. Но почки, пожалуй, жальче – пусть и говорят, что одной человеку для нормальной жизни вполне достаточно, зачем-то ведь все же дано их нам две – и за пять десятков лет на этом свете я к обеим своим как-то привык…

Хотя, может, как раз для того и дано – в качестве заначки на черный день?

Мой черный день настал не далее как позавчера, когда, привычно свернув на своей видавшей виды «Форестере» с улицы во двор – как делал на протяжении лет десяти минимум – я героически протаранил выскочивший из-за угла щегольской «Ягуар». И скорость-то была черепашья! У меня только фара треснула за бампер немного погнулся, а это чертово поделие британского (или уже китайского? Шут их теперь разберет!) автопрома – аж всмятку! Из жести для пивных банок такие, что ли, делают?!

Хорошо хоть обошлось без жертв: «Ягуар» просто-таки взорвался букетом подушек безопасности, из объятий которых водителя – совершенно ошалевшую от случившегося девицу лет двадцати пяти – еще и не так просто потом оказалось выковырять.

Убедившись, что с дамочкой все более или менее в порядке, сам я почти успокоился: вина в аварии явно полностью лежала на ней, не пропустившей «помеху справа», но потом приехавшие на место происшествия бравые сотрудники ГИБДД (мною же, к слову, и вызванные) разве что не носом меня ткнули в сплошную линию, которую я, оказывается, походя пересек, выполняя левый поворот во двор. Отродясь ее там не было! Вчера, что ли, нарисовали?!

Так, собственно, и оказалось: треклятую разметку нанесли буквально накануне. Могли бы, блин, заодно и запрещающий поворот знак повесить! Впрочем, не факт, что я и его бы заметил, как проглядел новенькую сплошную – по привычному же маршруту ехал, что называется, на автопилоте. Короче: сам дурак, нужно было быть внимательнее… Только вот что уж теперь!

Ну да как «что теперь» – теперь пришла пора расплачиваться за содеянное. Оценщики, ничтоже сумняшеся, насчитали добрых шесть с половиной миллионов рублей ущерба. Заподозрив наглый развод, я попросил перепроверить их выводы одного своего знакомого, работавшего в страховой – но у того и вовсе вышло целых семь «лямов» с хвостиком. ОСАГО, ясное дело, не покрывало и десятой части выставленной мне суммы.

Кое-какие сбережения у меня, понятно, имелись – без малого пара миллионов. Еще недавно мне казалось, что это не то чтобы до фига, но и не вовсе уж нищебродство. Теперь же, за вычетом накопленного, оставалось где-то раздобыть еще два раза по столько.

Можно было, конечно, юлить, тянуть до суда, но сути дела это не меняло – попал я капитально.

– Неприятности? – послышалось вдруг справа.

Я хмуро обернулся, ожидая увидеть кого-нибудь из завсегдатаев любимого бара, но рядом со мной у стойки пристроился совершенно незнакомый мне мужик лет сорока, в добротном светлом костюмчике и при галстуке. Взгляд его был участливым, голос – вкрадчивым, в общем – хуже не придумаешь!

– А что, так вот прям заметно? – мрачно буркнул я.

– Честно говоря, не особо, – коротко усмехнулся мой сосед, тут же, впрочем, снова вернув на лицо слащаво-сочувственное выражение.

– С чего бы тогда подобные гениальные выводы? – скривился я, поднося ко рту почти полный стакан.

– Работа такая, – улыбнулся уголками губ незнакомец. – Майор Круглов, Федеральная служба безопасности, – в его подвижных пальцах будто само собой возникло бордовое удостоверение.

Подавившись пивом, я едва не заплевал им собеседника. Из стакана в дрогнувшей руке хорошо так плеснуло на стойку – к немалому неудовольствию бармена Василия, тут же поспешно подскочившего с тряпкой. Покосившись на документ в руках майора, тот, впрочем, не сказал нам ни слова.

– Вот только вас мне сейчас и не хватало! – угрюмо выговорил я через четверть минуты, наконец откашлявшись.

– Вы даже не представляете, Андрей Викторович, насколько близки к истине! – с пылом заявил на это Круглов. – Именно нас вам в вашем нынешнем положении и не хватает. А нам, не поверите – здорово не хватает вас. Так, может, поможем друг другу?

– Вы расследуете мою аварию? – сообразил я. – Это все-таки была голимая подстава? – спросил – и сам уже понял, что несу бред: ну какое дело ФСБ до происшествия в тихом дворике на восточной окраине столицы?

– Будь даже и так – мошенничество на дорогах не наш профиль, – разведя руками, подтвердил мои сомнения майор. – Ну и, насколько могу судить, в вашем случае все абсолютно чисто. Просто аккуратнее надо бы за рулем… Но вот возместить пострадавшей гражданке Карпович причиненный ущерб мы могли бы вам помочь – взамен на встречную услугу с вашей стороны.

– И какую же? – чуть склонив голову набок, с плохо скрываемым любопытством поинтересовался я.

Надо же, за не столь уж и короткую жизнь – родился я еще при развитом социализме, полноценно застал и Перестройку, и лихие девяностые, и сытые нулевые, и неоднозначные десятые – меня еще ни разу не пытались вербовать никакие спецслужбы! Не удивительно: ну, не было у нас с ними ни малейших точек соприкосновения! А теперь что, вдруг появились?

– Об этом мы с вами поговорим в другом месте – если вы согласитесь поехать туда со мной, – последовал уклончивый ответ.

– А если откажусь? – прищурился я.

– В этом случае я куплю вам пинту пива – в компенсацию за то, что вы столь неосторожно пролили, заговорив со мной – и распрощаюсь. Пойду сам решать свои проблемы, а ваши останутся с вами. Прогадаем мы оба, полагаю – но что делать? У нас свободная страна…

– Бесплатное пиво – звучит заманчиво… – с деланым равнодушием пробормотал я. – А далеко ехать, если что? – уточнил, однако, тут же.

– В один конец – с полчаса, – поведал мне собеседник.

– На Лубянку, что ли?

– Не совсем. Но вроде того.

– Можно еще раз взглянуть на ваше удостоверение? – спросил я, помедлив.

– Пожалуйста, – Круглов повторно продемонстрировал мне бордовую книжицу. Я потянулся было к ней, но в руки мне майор документ не дал, выразительно покачав головой.

Впрочем, рассмотреть удостоверение мне это ничуть не помешало. Другое дело, что прежде мне еще не приходилось иметь дело с «корочками» ФСБ. Сталкивался с прокурорскими, лицезрел полицейские и сотрудников Следственного комитета, адвокатские видел, а вот с чекистскими как-то не сложилось… Бог миловал, что называется.

Но исходя из общих соображений, примерно так подобный документ и должен был, наверное, выглядеть: громкая шапка, номер, фотография, синяя печать, звание, фамилия имя и отчество – если верить книжице, звали майора Геннадием Петровичем.

– Ну так как? – осведомился Круглов, дав мне вволю налюбоваться на свое удостоверение. – Прокатимся?

– Пожалуй, – кивнул я, помедлив уже чисто для проформы. – Как говорится, до пятницы я совершенно свободен!

– В таком случае, прошу за мной, – заявил майор, соскальзывая с высокого барного табурета.

Сделав напоследок большой глоток, я поставил так и не допитый стакан на стойку и поспешил за уже направившимся к выходу собеседником.

На улице Круглова ждал серебристый микроавтобус. Распахнув заднюю дверцу, майор жестом предложил мне зайти в салон с зеркальными окнами. Сам Геннадий Петрович за мной не последовал, предпочтя занять место рядом с водителем, отгороженное от меня толстым стеклом – прозрачным, но звуки, похоже, не пропускавшим: я видел, как ФСБ-шник открывает рот, что-то говоря молодому парню за рулем, но не услышал ни слова. Зато четко уловил, как с щелчком заблокировались двери. Невольно поежился: если это все же похищение, то оно, считай, удалось. С другой стороны, что с меня взять, кроме той же почки? Ладно, пары почек. Сердечко – и то пошаливает, так себе выйдет трофей у потенциальных злодеев…

Нет, слишком сложно – при желании можно было бы тупо стукнуть меня по башке в подъезде, а не светить удостоверением – и физиономией – перед тем же барменом. Так что, скорее всего, этот Круглов и впрямь из ФСБ. И нужна ему от меня вовсе не пресловутая почка. А вот что? Ладно, глядишь, скоро и узнаем…

Как и обещал майор, дорога заняла ровно полчаса. Окна салона оказались зеркальными не только снаружи, но и изнутри, а стекло в кабину Геннадий Петрович, едва мы тронулись, закрыл со своей стороны плотной шторкой, так что я понятия не имел, куда именно меня везли. Пытался хотя бы приблизительно угадать, ловя повороты, однако быстро запутался и бросил.

Но вот наконец автомобиль остановился. Спустя несколько секунд щелкнул замок – и дверь распахнулась.

– Приехали, – сообщил мне снаружи Круглов. – Можете выходить.

Не заставив просить себя дважды, я выбрался наружу.

Микроавтобус стоял на огороженной высоким забором территории в десятке метров от крылечка двухэтажного кирпичного домика под покатой крышей из зеленой гибкой черепицы. В стороне, за деревьями, виднелись еще несколько подобных же строений.

Почему-то я ожидал, что майор пригласит меня войти в этот ближайший дом, но Геннадий Петрович указал на выложенную плиткой дорожку, ведущую в обход:

– Идемте, Андрей Викторович.

Пожав плечами, я направился, куда мне было велено.

Нашей целью оказалось приземистое здание всего в один этаж, спрятавшееся в густых зарослях лещины. Стоило нам к нему приблизиться, как в стене распахнулась неприметная дверь – я сперва подумал, автоматически, но затем увидел внутри предупредительного охранника в темно-синей форме с погонами сержанта – и, пройдя коротким коридором, мы оказались в комнате без окон, но по-своему уютной: кожаный диванчик, пара кресел, журнальный столик, аквариум с золотыми рыбками, мягкий, приглушенный свет…

– Присаживайтесь, – предложил мне Круглов. – Мой коллега сейчас подойдет.

– Коллега? – вопросительно приподнял я бровь, опускаясь в одно из кресел.

– Тот, кто введет вас в курс дела, – ответил майор. – А пока можно попросить ваш телефон? – требовательно протянул он руку. – Сеть в этом помещении все равно не ловится.

– Пожалуйста, – вынув из кармана мобильник, я почти без колебаний отдал его ФСБ-шнику.

– Благодарю, – приподняв крышку только теперь замеченного мной ящичка возле аквариума, Геннадий Петрович спрятал туда гаджет. – По окончании нашего разговора – чем бы тот ни завершился – я его вам верну.

– Да уж, хотелось бы, – хмыкнул я, храбрясь.

В этот момент в комнату быстрым шагом вошел плотный мужчина, пожалуй, несколько моложе «моего» майора.

– О, вы уже здесь! – радостно воскликнул он, приближаясь и протягивая мне руку. – Меня зовут Сергей, фамилия – Гришин, я старший научный сотрудник Института экспериментальных технологий при ФСБ России, – представился он.

– Андрей Резанцев, – в свою очередь назвался я, приподнимаясь из кресла и пожимая его широкую ладонь.

– Я знаю, кто вы, – кивнул Сергей. И добавил: – Наконец-то мы вас нашли!

– А что меня было искать? – развел руками я, снова усаживаясь. – Я никуда не прячусь…

– О нашем институте, вы, конечно, не слышали? – вместо ответа заявил – почти без вопросительной интонации – Гришин, удобно устраиваясь во втором кресле. Круглов уже тоже присел – на диванчик.

– Обещанное нашим президентом оружие на новых физических принципах делаете? – полушутя предположил я.

– Пока не совсем оружие, – мотнул головой Сергей. – Но да, на новых принципах… Вы фантастику любите? – неожиданно спросил он.

– Современную – не очень, – признался я. – Но в детстве, конечно, увлекался – как, наверное, и все, кто рос в СССР. Беляев там, Стругацкие, Кир Булычев…

– Герберт Уэллс? – продолжил список Гришин.

– Ну да, из зарубежных. «Война миров», «Машина времени», «Человек-невидимка», – машинально кивнул я – и тут осекся. – Вы ж не просто так спросили?

Сергей многозначительно кивнул.

– «Человек-невидимка»? – уточнил я.

А что, чем не новые физические принципы? Вот только при чем тут я?

– Скорее, «Машина времени», – поправил меня собеседник.

– Шутите? – нахмурился я.

– Наша работа, Андрей Викторович, к шуткам не располагает, – сухо подал с дивана голос майор.

– Хотите сказать, что у ФСБ есть машина времени? – недоверчиво прищурился я на Круглова. Затем перевел взгляд на Гришина.

– Машины пока нет, – похоже, с искренним сожалением вздохнул Сергей. – Но кое-какие смежные технологии имеются…

– Так, давайте не будем ходить вокруг да около, – решительно тряхнул я головой. – Говорите прямо, что у вас за проблема и какое отношение имею к ней я!

– Что ж, прямо – так прямо, – охотно кивнул Гришин. – Как бы фантастически это ни прозвучало, мы действительно изучаем возможность перемещения во времени. И достигли в этом деле определенных успехов. Так, например, мы научились направлять в прошлое зонды наблюдения. Пока всего на несколько десятилетий – дальше энергозатраты растут по экспоненте… К сожалению, пока вы не подтвердите свое согласие на сотрудничество, – покосился он тут на Геннадия Петровича, – я не имею права посвящать вас во все детали, но если вкратце: один из наших зондов вышел из-под контроля. И если его спешно не деактивировать, может случиться непоправимое…

– Разорвет саму структуру пространственно-временного континуума и разрушится Вселенная? Но это в худшем случае, а возможно, уничтожена будет только наша галактика? – со скептической усмешкой кривовато процитировал я один из некогда своих любимых фильмов.

– Целая галактика – вряд ли, – с совершенно серьезным видом покачал головой мой собеседник. – Но планета действительно может серьезно пострадать. Вплоть до полной гибели человечества, да.

– Что же вы так… неосторожно с этим зондом? – уже без тени веселья поинтересовался я, проникнувшись тоном Сергея.

– Хороший, кстати, вопрос, – буркнул Круглов.

– Геннадий Петрович, хоть вы не начинайте! – недовольно поморщился Гришин. – Все же уже обсудили!.. Мы движемся в неведомое, – снова повернулся он ко мне. – Сюрпризы, в том числе неприятные – неизбежны. К тому же, как смогли, мы подстраховались. Зонд можно отключить, так сказать, вручную. Вот только сделать это придется из 1985 года, где он у нас столь неудачно завис.

– Попросите подсобить кого-то из местных? – уточнил я, снова не сдержав саркастической усмешки.

– Можно сказать и так. Помимо отправки в прошлое зондов, мы ведь умеем еще кое-что. А именно, перемещать во времени человеческое сознание – назовем это так, на самом деле там все куда сложнее, но в двух словах такое не растолковать. Как бы то ни было, это значительно рискованнее, чем оперировать зондом. Но в данном конкретном случае иного выхода у нас просто нет… Однако видите ли, Андрей Викторович, вся штука в том, что сознание не может быть отправлено просто в никуда. И куда попало – тоже не может. Единственное место, в которое оно может быть, скажем так, перенесено – его собственный носитель, то есть тот же самый человек, но на более раннем витке временного потока.

– Типа попаданца в самого себя? – хмыкнул я.

– А говорите, что не любите современную фантастику.

– Не люблю, – подтвердил я. – Но кое-что читал со скуки…

– Нами установлено порядка пяти сотен ныне здравствующих лиц, потенциально способных получить доступ к зонду в июне 1985 года, – продолжил Сергей. – Но большинство кандидатур, к сожалению, отпадает. Расчеты – а у нас есть для них специальная методика – показывают слишком высокий риск необратимых изменений прошлого. Историю не так-то просто свернуть с проторенной колеи – раздавить случайную бабочку тут совершенно недостаточно – однако внедрение в прошлое сознания нашего современника не может вовсе не оказать влияния на ход событий. Для оценки риска мы используем шкалу от единицы до ста – между собой мы называем это коэффициентом Сары Коннор. Показатель менее десяти считается незначительным, от десяти до тридцати – умеренно-опасным, но еще приемлемым. Все, что выше тридцатки – потенциальные проблемы. Все, что превышает семьдесят – почти неизбежный радиальный слом исторического процесса, иными словами – катастрофа. Так вот, Андрей Викторович, если задействовать в операции вас – а вы ведь уже наверняка догадались, к чему я веду – мы будем иметь дело всего с восемью единицами коэффициента Сары Коннор! Это просто-таки идеальный показатель, поверьте! Следующий из доступных нам кандидатов – это девятнадцать единиц, все прочие – и вовсе за тридцать!

– Получается, я такой никчемный, что даже прошлое не могу серьезно изменить? – буркнул я первое, что пришло мне тут в голову – чтобы устаканить мысли, требовалось время, а сказать что-то мне показалось нужным.

– Почему же никчемный? – удивился такой постановке вопроса Гришин. – Просто идеально вписывающийся в исторический процесс. Тут нечего стыдиться – напротив, есть чем гордиться!

– Короче, вы хотите отправить мое сознание в прошлое, чтобы там я, тринадцатилетний, выключил ваш зависший зонд, не дав ему взорвать Землю? – подытожил я, сам удивляясь тому, какую несусветную чушь произношу. – Кстати, а в будущее так тоже можно сгонять? – поинтересовался с усмешкой.

– В будущее иногда удается заглянуть – буквально одним глазком, – начал отвечать с конца Сергей. – Полноценно перенести туда сознание из нашего настоящего невозможно даже теоретически. Вот вернуть в настоящее из прошлого ранее туда заброшенное – это запросто… А по поводу всего остального вами сказанного – совершенно верно, именно так дело и обстоит, – невозмутимо подтвердил он.

– И в случае успеха, по контракту с институтом вам будет единоразово выплачено десять миллионов рублей, – добавил Геннадий Петрович.

– А в случае неудачи? – быстро спросил я, в душе порадовавшись прозвучавшей сумме – мои проблемы она действительно решала бы с лихвой.

– Неудачи быть не должно, – горячо заявил Гришин. – Перенос сознания в прошлое – технология отработанная, если не нарвемся на аномалию, результат гарантирован на девяносто девять и девять десятых процента – и еще с девяткой в периоде…

– На аномалию? – перебил я его уточняющим вопросом.

– Их возможность обоснована теоретически, но на практике ни с чем подобным мы еще ни разу не сталкивались, так что не берите в голову, – махнул рукой Сергей. – Итак, маршрут «туда» – считайте, сто процентов. Путь «обратно» – девяносто семь. Всего три процента на то, что ваше сознание застрянет в прошлом. Это, конечно, нежелательный вариант, но ваши восемь единиц коэффициента Сары Коннор дают надежду на то, что ничего фатального не случится и в этом – весьма маловероятном – случае…

– Кроме того, что я так и останусь в 1985 году, – передернулся я.

– Получите шанс прожить жизнь заново, – пожал плечами Круглов. – Многие о подобном лишь мечтают!

– Только не я…

Идеальной свою судьбу я, конечно, нипочем не назвал бы, но в целом был ею в той или иной степени доволен – если, конечно, не считать этого чертова «Ягуара» напоследок. Да и ни малейшей ностальгии я не испытывал ни по восьмидесятым, ни, тем более, по девяностым, ни даже по нулевым. Пережить все это еще раз? Да ну на фиг!

– Вероятность сбоя крайне мала, – веско заметил Гришин. – Уверен, что вы благополучно вернетесь. А пошли мы кого-то другого – с худшим вашего коэффициентом Сары Коннор – легко может оказаться, что кто-то из нас – вы или я, или, скажем, Геннадий Петрович, – кивнул он на майора, – вовсе не доживут до нашего времени, так как история изменится. А не отправим никого – почти наверняка погибнем все скопом.

– Так себе альтернатива, – пробормотал я.

– Согласен, – кивнул Сергей.

– Мы не требуем от вас немедленного ответа, – снова вступил в разговор Круглов. – У вас есть пять часов, чтобы все хорошенько обдумать – и принять взвешенное решение.

– То есть, пока я могу пойти домой? – оживился я.

– К сожалению, нет, – покачал головой майор. – Но здесь, на территории, вам будет предоставлены все условия для комфортного отдыха… и спокойных размышлений.

– Одиночная камера со всеми удобствами? – хмыкнул я.

– Небольшой гостевой домик, – поправил меня Геннадий Петрович. – Но да, со всеми возможными удобствами. По-моему, там даже сауна есть, не говоря уже о битком набитом мини-баре. Также к вашим услугам доставка блюд из любого московского ресторана…

– Накóрмите, напóите, в баньке выпарите – и только потом употребите, – пробормотал я. – Все как положено.

– Все как положено, – и не подумал спорить с этим моим «употребите» майор.

Не для моих глаз и ушей

– Обязательно было возвращать ему телефон? – с сомнением осведомился у Круглова Гришин, когда они вновь встретились примерно через четверть часа. Я к этому моменту уже вовсю «отдыхал» в выделенном мне коттедже и их разговора, разумеется, слышать не мог. – Держу пари, первым делом наш Андрей Викторович полезет в сеть искать что-нибудь наподобие итогов тиражей «Спортлото» за 1985 год!

– А если и так, – в равнодушным видом пожал плечами майор. – Сами же сказали: коэффициент восемь. Значит, что бы он ни делал, история в безопасности.

– И тем не менее…

– Насколько могу судить по его досье, возможность раздобыть некий инсайд – это для Андрея Викторовича хороший стимул согласиться в итоге на наше предложение, – менторским тоном заявил Геннадий Петрович. – Если потом что-то таки пойдет не так, его послезнание окажется меньшей из наших бед. А если все сложится, как запланировано, воспользоваться лишней информацией он скорее всего просто не сумеет: когда мы вернем его сознание назад, у того, тринадцатилетнего Андрея Резанцева ненужных воспоминаний не останется.

– Не мне вам объяснять: эту проблему легко обойти!

– Это если специально задаться такой целью. А Андрей Викторович – опять же, насколько я могу судить – едва ли станет так поступать, пока не выполнит основное задание. А после, как вы понимаете, у него уже не будет на это времени. И вообще, Сергей Сергеевич, раз сомневаетесь в Резанцеве – почему не использовать вместо него кадрового сотрудника? Благо, в кои-то веки есть подходящий?

– Это наш план «Б». Но там коэффициент – девятнадцать. Это вам не восемь!

– Вот именно. Нам нужен именно Андрей Викторович – так что пусть себе шарит по сети. Что нароет, что запомнит – все его. Лишь бы добровольно подрядился на операцию.

– Ну, как скажете…