Назифа

Космическая станция “Церус”

Айлин Реймс толкнула дверь, и та, выпустив давление, со скрежетом, въехала в стену. Казалось, звук разнесся далеко по пустому коридору. Айлин поежилась и воровато огляделась по сторонам. Никого нет. Даже вездесущих слуг. Не испытывая удачу, девочка быстро выскользнула из своей комнаты. Дверь за спиной с тем же ненавистным скрежетом выехала из стены и закрылась. Послышались щелчки. Отец, Адриан Реймс, давно обещал заняться обслуживанием, но времени у него так и не находилось.

Воздуховод тихо шуршал у основания пола. Ленточки то и дело взмывали в воздух и медленно опадали обратно.

Девочка повела плечами, чтобы снять напряжение, и бросила взгляд в иллюминатор, откуда в коридор забирался свет, отражающийся от планеты Юньнань. Вид захватывал дух. Хотелось приблизиться и лбом уткнуться в толстое стекло, чтобы полюбоваться, как планета утопает в вихрях облаков. Как на полюсах мелькают вспышки зеленого света. Отец Айлин называл это северным сиянием, которое возникало из-за проникновения заряженных солнечных частиц в магнитную атмосферу планеты. Айлин хотелось хоть одним глазком посмотреть на это чудо не из космоса, а вживую, задирая голову к небу и выдыхая облачка пара в стылый воздух. Девочка мотнула головой, прогоняя беспечные мысли, и медленно двинулась вперед к своей цели.

Звук шлепков босых ступней отдавался эхом по коридору, выдавая Айлин, что та нарушила запрет находиться в своей комнате. Девочка ускорилась, в душе надеясь, что не натолкнется на слуг или того хуже на мать Ингрид Реймс, которая сейчас заканчивала заниматься с ее братом Аланом.

Вот она цель.

Айлин прислонилась ухом к двери и задержала дыхание. Ничего не было слышно. Надеясь, что девочка смогла добраться первой, торопясь, толкнула дверь. Та с ненавистным скрежетом поддалась и въехала в стену, выпуская сдавленный воздух. Айлин быстро оглянулась и прошмыгнула в комнату.

Шторки иллюминатора задернуты, в комнате царил мрак. Девочка выставила перед собой руки и двинулась вперед. Уперлась руками в стеллаж и неудачно скинула на пол какие-то игрушки и книги. Цокнула языком и чуть было не споткнулась. Закусив губу, продолжила упрямо идти вперед, пока не уткнулась коленями в кровать.

Дверь не успела полностью закрыться, и Айлин услышала далекие разговоры. Сердце пропустило удар, и Айлин зашарила руками, раздвигала в стороны коробки и прочие вещи, чтобы освободить себе пространство. Скользнув под кровать, девочка попыталась забиться в самый дальний угол и притаилась.

Потревоженный слой пыли забился в нос. При каждом вдохе он неприятно щекотал и вызывал зуд. Чтобы не чихнуть, Айлин уткнулась в сгиб локтя и стала дышать ртом, чувствуя затхлый привкус, остававшийся налетом на языке. Она готова была стерпеть даже это маленькое неудобство. Ничто не должно выдать ее местоположения.

Скрипнула дверь, и тут же щелкнул выключатель.

– Ах, бао-бэй, ты опять оставил после себя беспорядок, – воскликнула Ингрид.

Тревожное напряжение скользнуло между лопаток девочки. Если мать наклонится, чтобы привести в порядок комнату, то один случайно брошенный взгляд под кровать, выдаст Айлин.

– Мама, лучше почитай мне сказку, – мальчик запрыгнул на кровать.

Девочка отползла еще дальше, пока спиной не уперлась в металлическую стену. Холодок скользнул между лопаток и вызвал дрожь в теле. Айлин закусила ноготь большого пальца. Она смотрела на мамины мягкие тапочки из замши, вслушивалась в усталый вздох. Движение. Женщина медленно приблизилась к кровати, где возился брат Айлин – Алан.

– Вначале надо умыться, Алан, – сказала мама, и Айлин представила, как она уперла руки в бока.

Скорее всего, мать мягко улыбалась ее брату, хоть и старалась, чтобы в ее голосе звучали строгие нотки.

– Вначале сказку, – заканючил Алан и стал мелко подпрыгивать на кровати, – ты обещала-а-а.

– Бао-бэй, – женщина устало вздохнула, – ты нарушаешь правила.

– Ну ма-а-м, – хлюпнул носом мальчик, и от этого что-то неприятное заворочалось в груди Айлин.

Девочка сморгнула злые слезы и старалась дышать ртом, чтобы не всхлипнуть и не выдать своего положения.

– Ладно, – сдалась женщина, – сам выберешь?

Алан радостно захлопал в ладоши и подпрыгнул на кровати, так что та затряслась, и на голову Айлин посыпалась пыль с грязью.

– Путешествие Тора в Утград! – Скороговоркой выпалил мальчик.

– Бао-бэй, я думала, ты уже знаешь ее наизусть. Может, что-нибудь другое? Давай сказку о Волшебном сосуде или же Братья Лю?

– Нет, – ребенок сел на кровати смирно, и Айлин представила, как ее брат капризно поджал губы и надул щеки. – Я хочу послушать про Тора.

– Хорошо, – сдалась мама, и ее тапочки переместились к стеллажу с книгами.

Там были разные: в красивых обложках, с тонкой бумагой, тиснением и чаще с индивидуальным номером. Целое богатство, которым не каждый может похвастать. Иметь бумажные книги – великая роскошь, которую не каждый Благородный может себе позволить. Адриан Реймс, отец детей, старался окружить любимого ребенка всем необходимым, даже бумажными книгами, которые стоили целое состояние. Такую диковинку даже Благородные не чурались покупать на черном рынке, процветающем на нижних этажах спутника Юньнань Церус.

Айлин такой роскоши не имела, почему-то родители были уверены, что она может испортить такие хрупкие вещи и подарили девочке планшет с целой электронной библиотекой на карте данных. Только девочке хотелось такого же внимания, как к ее младшему брату, пусть хоть они и родились в один день с разницей в семь минут. Она была старшей, и ответственности несла на своих плечах больше, чем ее брат.

Мама присела на край кровати. Слышно было, как зашелестели страницы книги.

– Но потом ты идешь умываться Алан и сразу спать.

– Да, мама, – смиренно проговорил мальчик.

Когда мама читала ей сказку? Айлин не помнила. Может, в далеком детстве, когда еще их воспитывали вместе.

Женщина прочистила горло и стала красиво поставленным голосом читать очередную историю про Тора и его несносного брата Локи.

Айлин тоже хотелось быть несносной, неугомонной, прям совсем как Локи. Только если брат Тора почти что всегда избегал наказания, то Айлин чаще попадалась. Ее приводили за руку в кабинет отца, где тот недовольно поджимал губы и высказывал свое разочарование в недостойном поведении своей дочери. Наказания редко были суровыми, чаще просто запретами, но от них девочке становилось больно, когда она смотрела на то, как очередная хотелка ее брата появлялась словно из ниоткуда.

В редкие моменты она могла так, сидя под кроватью, ощущать мамино тепло, дарованное ее брату. Она воображала, что на кровати сидит не Алан, а она сама, и мама читает ей эти странные и причудливые сказки, которые так обожает ее брат.

Девочка, умиротворенная маминым голосом, прикрыла глаза, отдавая волю воображению. Представляла великого, могучего Тора, что сражался с великанами, а после славной битвы сидел в тронном зале и пировал. Как его осыпали любовью и заботой родители. Как его обожали простые люди. Чего скрывать, девочке хотелось того же самого.

– Ах, Алан, – тихо выдохнула мама и захлопнула книгу.

Мальчик, не дождавшись конца сказки, уснул. Женщина тихо поднялась с кровати, зашуршала одеялами и чмокнула спящего Алана в лоб, прежде чем подойти к стеллажу и поставить обратно книгу. Задержалась на какое-то мгновенье в комнате, склонилась над разбросанными вещами по полу.

Сердце Айлин сжалось, и она сильнее прижалась к стене. Тонкая рука, увитая браслетами, подобрала с пола разбросанные игрушки. Девочка боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не выдать своего местоположения. Она внимательно наблюдала за действиями матери. Сердце набатом отдавало в ушах, и ей казалось, что этот стук слышен на всю станцию Церус и вот-вот мать раскроет ее. Схватит за руку, вытащит из-под кровати и, недовольно поджав тонкие губы, зло сверкнет глазами, прежде чем отвести к отцу.

Девочке запрещалось сидеть под кроватью и подслушивать. По мнению родителей это недостойное поведение для Благородной. Да и вообще она уже слишком взрослая, чтобы слушать сказки на ночь. Ведь она старше на семь минут своего брата и должна вести себя соответствующим образом и всячески оправдывать возложенные на нее ожидания.

Тихо щелкнул выключатель, возвращая Айлин к реальности, суженной до полоски света из коридора. Тень матери задержалась в проеме двери, шуршание тапочек и скрежет двери известил о ее закрытии.

Девочка выждала несколько минут, прежде чем выбраться из-под кровати. Она уселась посреди комнаты и вдыхала спертый воздух сквозь плотно стиснутые зубы.

Она не боялась, что ее могут проведать. Такого почти никогда не происходило, ведь Алан всегда был важнее. Наследник. Гордость отца. Ему достанутся все титулы и положение в обществе. А что уготовано ей? Что будет ее наследием, когда не станет родителей? Удачный союз между Благородными, где она займет место тени подле своего супруга, чтобы быть примерной и любящей женой. Не больше и не меньше. Если только не взять судьбу в свои маленькие ручки.

Сжав кулаки, Айлин поднялась с пола, задела что-то, чем выдала свое присутствие.

– Я маме расскажу, – сонным голосом пробурчал с кровати Алан.

– Не расскажешь, – огрызнулась Айлин и сглотнула ком, подступивший к горлу.

Она с остервенением стала отряхивать налипшую грязь и мелкий мусор со своего костюма.

– Ты не должна подслушивать, – надул губки Алан и натянул одеяло до подбородка.

– Тебе никто не поверит, – сердце предательски кольнула игла обиды, и девочка почувствовала, как горло душат ледяные пальцы детской обиды.

– Поверят, – спокойно сказал мальчик и сел на кровати. – Мне всегда верят. Не опрокидывай мои вещи с полок, иначе отец узнает.

Айлин вспыхнула, разжала и сжала руки в кулаки. Нижняя губа предательски затряслась, и девочка сглотнула ком. Злые слезы противно щипали глаза, и Айлин постаралась тихо шмыгнуть носом. Ей хотелось оскорбить брата, сделать ему больно, задеть его, чтобы он почувствовал всю то, что гложет душу его сестры. Но вместо этого она круто развернулась на пятках и выскочила из комнаты. Больше не было страха быть обнаруженной матерью, только обида и злость.

Айлин не разбирая дороги быстро шла по коридору. Злые, холодные слезы текли по щекам. Грудную клетку раздирало когтями от обиды, с которой девочка не могла никак справиться. Она прикусила ноготь большого пальца и до боли зажмурила глаза. Легче не становилось.

Тихо шуршал воздухоочиститель. Ленточки мерно поднимались ввысь, чтобы тут же упасть на пол. Девочка задержала на них взгляд и со злостью вытерла нос.

Остановившись, уперлась взглядом в иллюминатор.

В комнату возвращаться совсем не хотелось. Айлин кулаками вытерла слезы и двинулась в сторону кабинета. В этой холодной семье у нее был единственный верный слушатель, который готов в любое время дня и ночи оказать поддержку.

Айлин шла, не прячась, ей было все равно от того, что ее могут заметить слуги и доложить отцу, о том, что она нарушает очередной бесполезный запрет. То, что девочка хотела, было получено и не принесло должного удовлетворения. Наказание уже не было таким страшным по сравнению с ощущением всеобъемлющей пустоты, растущей в груди.

Утром будут занятия для воспитания из нее благородной дамы подстать гордой фамилии Реймс. Но это будет утром, а сейчас вся ночь в ее расположении. Да и дед, наверное, не спит. Сидит в своем кабинете и высчитывает те бесконечные формулы, которыми он исписал все блокноты и стеклянные доски. Что удивительно, ему всегда нравилось писать от руки, на листах бумаги, а потом свои идеи развесить на стенах, чтобы подолгу, несколько часов кряду сверлить их тяжелым взглядом.

Повернув за угол, Айлин наткнулась на охрану. Они цепким взглядом смерили девочку, но тут же сделали вид, что ее здесь нет, и чуть посторонились.

Айлин редко приходила к дедушке без сопровождения. К счастью, охране не было никакого дела, и девочка надеялась, что о нарушении запрета они не доложат Адриану Реймс.

Перегородки бесшумно закрылись за спиной девочки, отрезая ее от коридора и обид.

В огромном, во всю стену иллюминаторе открывался удивительный вид на Юньнань. Девочка задержалась на минуту, чтобы полюбоваться. Она фантазировала в голове, как однажды на челноке спустится, сойдет на землю и вдохнет свежий воздух, о котором так часто рассказывают торговцы, которых ее отец приглашает каждые выходные на ужин.

Дверь в кабинет была открыта. Алориэн не любил закрытые пространства и его мало волновала возможная разгерметизация станции.

В кабинете слышалась возня, как падали на пол какие-то мелочи, шуршали страницы исписанных блокнотов и недовольное бурчание под нос.

Айлин зависла на пороге и собиралась с духом, чтобы постучать. Ее руки мелко тряслись, и девочка медлила. Ей хотелось поговорить с дедом, получить его поддержку, но, с другой стороны, она боялась отказа. Что в один момент он станет холодным и черствым, как ее родители. Не выслушает и отошлет прочь с глаз в свою комнату, чтобы не омрачила кислым лицом чужое благосклонное настроение.

Возня прекратилась. Слышалось недовольное сопение.

– Сян пэн-ю? – Проскрежетал голос.

Девочка вздрогнула и, помедлив, вошла в кабинет.

Алориэн сидел за столом вокруг хаоса из блокнотов, листков со сложными расчетами и горой кружек. Дедушка поправил сползшие очки. Его испещренные морщинами губы тронула теплая улыбка, и сердце Айлин защемило. Она сдержалась, чтобы не броситься Алориэну на шею, и осталась стоять на пороге, нервно сжимая ладони в кулаки.

– Что случилось, бао-бэй?

Айлин шмыгнула носом, губы мелко задрожали, и она кинулась к деду. Повисла у него на шее и уже не сдерживала рыдания. Крепкие руки прижали ее сильнее, и в нос ударил знакомый с детства запах сандала с чем-то мятным. Наверное, опять ел из заначки леденцы, привезенные из Гуйчжоу.

– Ну-ну, крошка, – теплая рука погладила по коротким волосам девочки, – опять подслушивала, как нюй-ши читает сказку Алану?

Айлин хлюпнула носом и коротко кивнула. Девочка кусала губы, чувствовала, как в груди булькает, и еще сильнее вжалась в деда. Как будто он ее единственный защитник от невзгод, сможет стереть печали и ту боль, которое приносит равнодушие матери.

– Послушай, бао-бэй, – Алориэн отодвинул от себя девочку, чтобы заглянуть в глаза, полные слез, – так не может продолжаться. Надо с этим что-то делать.

Она насупилась, плотнее сжала дрожащие губы и смотрела исподлобья на самого родного в ее жизни человека. Алориэн большими пальцами вытер слезы с щек внучки и тепло улыбнулся.

Неужели он сейчас отречется от нее? Прогонит в свою комнату и велит больше никогда не приходить к нему в поисках утешения. Девочка напряженно всматривалась в пронзительно, голубые, как весеннее небо, глаза своего деда.

– Я, – Айлин сглотнула липкий ком, застрявший в горле, – я не хуже него. Но почему так…

– Несправедливо? – Хмыкнул дед. – Милая, жизнь – очень несправедливая штука. Лучше об этом узнать как можно раньше и смириться с этим, чем ошарашенно хлопать глазами, когда твой отец выберет тебе жениха.

– Я не хочу, чтобы мне выбирали жениха, – пробурчала девочка.

Она громко шмыгнула носом, утерла кулачками мокрые глаза и плотно поджала губы. Алориэн хмыкнул, отмечая ужасное сходство своей внучки с его женой Ивоной. Чисто маленькая копия. Удивительные чудеса генетики, которым старик не переставал удивляться.

– У нас может быть своя тайна, – дедушка потрепал Айлин за щеку, – только наша с тобой.

– И даже Алану она будет неизвестна? – Глаза девочки жадно блеснули, слезы враз высохли в этих маленьких блюдцах глаз.

– Даже Алану, – кивнул Алориэн.

Он отстранил от себя девочку и поднялся со скрипучего стула. Кинул внимательный взгляд на свои записи и подхватил со стола чашку с остывшим кофе. Сделал длинный жадный глоток, прикрыл глаза от приятной горечи, заполняющей полость рта, и, подошел к стене. На панели с сенсорным экраном ввел какие-то данные, и перегородка с шипением отъехала в сторону.

Айлин встала рядом с дедом, вытянула шею от любопытства и жадно разглядывала лабораторию своего деда, в которую обыкновенно никому нельзя было входить. Даже прислуге, чтобы навести порядок. Дед очень ревностно следил за тем, чтобы его разработки не вышли из стен кабинета, пока не будут полностью удовлетворять своего создателя.

Тайная лаборатория Алориэна находилась в дальнем ответвлении станции и представляла собой небольшое помещение, где уместились несколько столов с оборудованием, компьютер, куда вносились данные, а главное, в центре стоял резервуар. Вытянутой формы, с зеленой жидкостью, где, свернувшись в позе эмбриона, плавало тело.

Айлин взволнованно посмотрела на деда, и дождавшись одобрительного кивка, придвинулась ближе. Жадно всматривалась в правильные черты лица спящего. В его умиротворенное выражение и то, как еле заметно подрагивают губы, как будто он во сне с кем-то вел оживленную беседу. Глаза под закрытыми веками быстро ходили из стороны в сторону. Ему определенно снился очень увлекательный сон.

Из верхней части капсулы были спущены длинные трубки, вгрызшиеся в худое мускулистое тело. По прозрачным стенкам, переливаясь оранжевыми оттенками, вливалась в тело какая-то жидкость.

– Кто это? – Тихо произнесла Айлин и, с трудом оторвав взгляд, обернулась на деда.

Старик заложил руки за спину, обошел по кругу резервуар, хмыкнул своим мыслям и внес какие-то корректировки в компьютер.

– Будущее, – туманно ответил Алориэн.

– Но разве не запрещено, вот так… – девочка не могла подобрать слов.

Горечь боли от подслушанной сказки матерью Алану, уступила место смятению и любопытству.

– Это симбиоз техники и органики, – пояснил дедушка, – первый удачный экземпляр. Возможно, он изменит наше будущее, даст возможность вести дела на начальных стадиях терраформирование планет. А может, облегчит призыв в армию и, возможно, полностью ее заменит. Ах, ты еще слишком мала, чтобы понимать все нюансы взрослой жизни.

– Кто он?

– Я не давал ему имя, – Алориэн лукаво улыбнулся, – у него есть только техническое название М17СА47.

– И что оно значит? – Девочка подошла ближе и положила ладошку на резервуар.

Спящий внутри человек дернулся, лицо его скривилось как от невыносимой муки и через секунду тут же расслабилось.

– Можно так сказать серийный номер.

– Как у техники?

Айлин нахмурилась, не совсем понимая, как у человека может быть собственный номер как у вещи. Ведь он живой, дышит, что-то чувствует.

– Он и есть техника, бао-бэй.

– Но он живой! – воскликнула девочка, – ему же снится что-то. По его лицу видно.

Алориэн хрипло рассмеялся, обогнул стол и встал за спиной своей внучки. Положил теплую шершавую ладонь ей на плечо и мягко сжал руку.

– Он рожден из пробирки, бао-бэй. В его импланты записана функция служения. Он не может быть таким, как ты. Он не знает, что такое свобода.

– Это жестоко, – Айлин закусила губу.

– Такова наша реальность. Кому-то приходится всю жизнь служить во благо общества и толкать прогресс в светлое будущее.

– Я могу дать ему имя? – Девочка задрала голову и умоляюще посмотрела на своего деда.

Алориэн пожевал губу и потрепал внучку по волосам, взъерошивая пепельные волосы. Поразмыслив некоторое время, кивнул и с удовольствием смотрел, как глаза ребенка засияли.

– Его будут звать… – она поднесла палец к губам, погрызла ноготь и широко улыбнувшись, выдала, – Гейл.

– Хороший выбор, – одобрительно кивнул Алориэн.

Они посмотрели на спящего внутри резервуара человека, на то, как он разжал кулаки и сильнее обхватил себя за острые колени, прижимая их к подбородку.

– Дедушка, – тихо позвала Айлен.

– М-м-м?

– А я могу… – она запнулась, бегло осмотрела спящего Гейла и с трудом оторвала взгляд от него, чтобы посмотреть на Алориэна, – я могу почитать ему?

Брови деда удивленно вскинулись. Вопрос внучки застал его врасплох.

– Почитать?

– Да, – девочка замялась, прикусила губу, – как мама читает сказки Алану. Я же могу читать их Гейлу?

Он боялся, что ребенок привяжется к его эксперименту, и если тот пойдет неудачно, то трагедия для маленького человека будет тяжелой. Но Алориэну так нравилось видеть счастливое лицо внучки, что он решил рискнуть:

– Конечно, бао-бэй. Ты можешь читать ему.

Глаза Айлин засверкали от счастья, как две маленькие звездочки. Девочка в возбуждении подпрыгнула на месте. Не веря своему счастью, она бросилась к двери, пока дед не передумал.

– Я сейчас. Я быстро, – сказала она, выскальзывая в коридор, чтобы со всех ног броситься в свою комнату за планшетом с огромной базой книг.

Алориэн сокрушенно покачал головой и не сдержал улыбки. Он приблизился к компьютеру и сел в кресло. Оно натужно скрипнуло под весом человека. Дедушка сцепил перед собой руки в замок и тяжелым взглядом посмотрел на свое творение.

– Ну мой дорогой М17АС47, пришло время прописать тебе еще одну программу, – пальцы быстро застучали по сенсорной клавиатуре, – я думаю, ты будешь прекрасным защитником для моей бао-бэй.

[1] Бао-бэй – обращение к ребенку, в дословном переводе “сокровище” (здесь и далее прим. автора)
[2] Сян пэн-ю – маленький друг. Обращение к ребенку.
[3] Нюй-ши – госпожа.