(Не)алые паруса: Легенда разрушена

Девочка лет пяти, громко смеясь, бежала за красивой маленькой яхтой – белоснежной с алыми парусами – которую уносил ручей. Течение становилось всё быстрее, а тропинка, что стелилась под ноги малышке, – всё труднее. Девочке приходилось то огибать большие шершавые камни, то спасаться от колючих кустов, так и норовивших ухватить её за юбочку. Маленькая бегунья и сама напоминала уносимую ручьём яхту – в ярко-красной юбочке и белых ботиночках – нарядная и ухоженная. И вовсе не потому, что родители её были богачами. Вовсе нет. Просто её мать, Мэри Лонгрен, слыла лучшей швеёй на сотни миль. Модницы из окрестных городов приезжали к ней в своих богатых экипажах, только бы Мэри взялась за одежду для них. Говорили, что любой предмет женского туалета, даже самый тоненький поясок, приносил удачу в любви и делал ту, что его носила, неотразимой. Сегодня, наряжая дочь в новую юбочку, пошитую из остатков шёлка от платья какой-то важной дамы, матушка строго-настрого наказала малышке не шалить и не изорвать обновку прежде, чем наступит вечер.

– Одежда на тебе прямо горит, маленькая ты непоседа! – Мэри Лонгрен погрозила ей пальцем, с которого так и не сняла напёрсток. Девочка подумала, что мамин палец будто в шапочке, и звонко рассмеялась. Молодая женщина обняла дочку, потрепала по русым волосёнкам, чмокнула в щёчку и сказала: – Беги к папе. У него тоже есть для тебя подарок.

Девочка пришла к отцу, и он вручил ей ту самую яхту, которую сейчас уносил ручей…

– Ой… – задумавшись о родителях, девочка не заметила, как ручеёк резко свернул и направился в сторону рощи. Последний раз, полыхнув ярким факелом на солнце, маленькая яхта качнулась, накренилась на повороте и… исчезла в зарослях.

Девочка застыла. Одной идти в рощу было страшновато. С мамой и папой, держа обоих за руки, она не раз ходила туда на пикник. Но самой…

– Не пойдёшь – твоя яхта уплывёт… Навсегда… – казалось, сам ветер шепнул ей это в уши. И девочка решилась: в конце концов, что может ей грозить в этой роще?! К тому же, она уже достаточно большая, чтобы верить в злых фейри, которые похищают детей. И малышка шагнула под сень деревьев.

Яхты уже нигде не было видно.

Сжав кулачки и зажмурившись, чтобы не расплакаться, девочка перевела дыхание. Потом распахнула глаза и огляделась вокруг. Ручей убегал дальше, туда, где тень от деревьев становилась ещё гуще.

Делать нечего, подумала девочка, надо идти.

Она шла и шла по берегу ручья, а тот – бежал и бежал вперёд. И о чём-то деловито журчал, будто рассказывал свою историю. Малышке даже казалось, что она понимает его – она кивала и даже отвечала ему.

Ручеёк не подвёл – деревья поредели, сам он истончился и выскочил на залитую солнцем поляну. Девочка вышла вслед за ним. И тут – увидела свою яхту. Та упиралась в башмак. А башмак – перегораживал ручей, будто дамба…

Девочка хотела схватить отцовский подарок и скорее свернуть назад– ведь скоро начнёт темнеть. Но владелец башмака – старомодного и местами даже драного – оказался проворней: он наклонился и поднял яхту.

– Отдай, отдай! Это моя! Мне папа сделал! – потребовала девочка. На глаза наворачивались слёзы обиды: вот, она нашла, столько бежала, а он теперь не отдаёт!

– Конечно, отдам, – мягко проговорил незнакомец, – а ещё – расскажу историю. Ты любишь их слушать?

Девочка кивнула: истории она и вправду любила.

Незнакомец присел на пень у ручья и похлопал рукой по замшелому камню рядом. Тот так и манил присесть, из-за мха казался затянутым мягким зелёным бархатом. Девочка уселась, расправила алую юбочку и пытливо уставилась на незнакомца.

Он не был стар, хотя волосы у него словно запорошило мукой. И ресницы. И брови. А глаза… Вот они – старые, и, наверняка, многое повидали. Вон, в уголках даже залегли морщинки, а морщинки только у старых людей. Это девочка знала. И ещё цвет – малышка не могла уловить его, глаза незнакомца переливались, как море в погожий день.

– Как тебя зовут? – спросил незнакомец, чуть склоняясь к ней. Яхту он по-прежнему держал в руках.

– Ассоль, – ответила девочка. – Это мама меня так назвала.

– Красивое имя, – улыбнулся незнакомец, – достойное принцессы.

– Принцессы? – девочка задумалась, а потом помотала головой: – Нет, мой папа – просто моряк. Он ловит рыбу и смотрит за маяком. А мама – шьёт. Она пошила мне эту юбочку. – Девочка любовно провела по мягкой ткани. Склонила голову к плечу, улыбнулась и сказала: – А тебя как зовут?

– Сказочник.

– Что это за имя такое? – удивилась маленькая Ассоль и замахала на него руками. – Взрослых обычно зовут важно: Мэри или Питер. Никому бы и в голову не пришло назваться Сказочник. – Она хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

– Ну вот такое у меня имя, – мягко возразил тот.

– А где ты живёшь? – не унималась Ассоль.

– В Книге Сказок, разумеется, – серьёзно проговорил он, и только теперь девочка заметила, что у его ног лежит раскрытая книга. Будто и впрямь он оттуда вышел.

Ассоль рассмеялась вновь.

– Ты такой большой, но такой забавный. Люди не живут в книгах, они живут в домах.

– Всё правильно, дитя моё, – он потрепал девчушку по волосам, – ведь книги тоже живут в домах.

– Неужели? – глазёнки Ассоль стали совсем круглые. – Есть дома для книг?

– Ну, конечно, – улыбнулся Сказочник, – они называются Библиотеки. Там живёт много-много самых разных книг.

Ассоль захлопала в ладоши и воскликнула:

– Какой славный дом! Я бы обязательно хотела в таком жить!

– Будешь! – уверено ответил Сказочник. – Вообще всё, о чём ты мечтаешь – обязательно сбудется, запомни это, Ассоль.

– Правда-правда? – девочка с надеждой заглянула ему в лицо. – Ты не обманываешь?

– Правда, – сказал он. – Твоя история обязательно сбудется. Помнишь, я собирался рассказать её тебе?

– Да-да, рассказывай! – поторопила Ассоль, ей уже не терпелось услышать. Ведь никогда прежде она не слышала историй про себя.

— В тот год, когда ты встретишь своё восемнадцатое лето, в порт Каперны зайдёт корабль, точно такой, как этот, — он кивнул на игрушку, и Ассоль, внимательно и с открытым ртом слушавшая его, захлопала в ладоши. — На том корабле приплывёт за тобой прекрасный принц и увезёт тебя с собой в сказочную страну.

— Ах! — воскликнула девочка, в её глазах светилась чистая абсолютная вера. — Как чудесно! Значит, корабль тоже вырастет?

— Конечно, как и ты. Большим девочкам — большие корабли.

— А принц? Он будет хорошим?

— Самым лучшим! Его будут звать Артур Грэй.

— Как здорово! Благородный капитан Грэй! Я стану его очень-очень любить!

— Он тоже будет тебя любить, и вы будете счастливы и проживёте долгую жизнь!

— Ура-ура-ура! — девочка соскочила с камня и закружилась, запрыгала, завертелась юлой. А потом живое детское личико окрасило любопытство, щедро сдобренное недоверием:

— Откуда ты всё это знаешь? И почему я должна тебе верить?

Сказочник улыбнулся, с удовольствием наблюдая эти милые метаморфозы.

— Потому что, — сказал он, ловя и обнимая попрыгунью, — так сказано в книге. А что написано на бумаге — истина. Значит, всё так и будет.

В глаза Ассоль вновь вернулся восторг. Кажется, книги для неё — самая чудесная вещью на свете.

— А у тебя много книг? — спросила девочка, ей было необычно важно знать ответ.

— Очень, хватит на две человеческих жизни, — признался тот, чуть дразня её.

— И что же, там все истории про меня? — она приложила пальчик к губам.

— Нет, они про разных людей. Про всех на свете.

— И где же ты хранишь такую прорву книг? — полюбопытствовала она, снова усаживаясь рядом, но яхту, на всякий случай, отложила подальше: чтобы странный человек вновь не забрал забаву.

— В библиотеке. Я же тебе сказал, что у книг тоже есть дома, — честно признался Сказочник, любуясь девочкой и её невинным собственничеством. — В целых два этажа.

— Ого! — восхитилась она. — А мне можно прийти?

— Разумеется, юная леди. Не можно, а нужно.

— Только я совсем-совсем не умею читать, — печально констатировала малышка.

Сказочник по-доброму усмехнулся:

— А вот это, как раз, поправимо. Приходи завтра, будем осваивать грамоту и читать истории. Принцам, что водят волшебные корабли, по нраву начитанные и образованные барышни.

— Я всё ещё не верю тебе, — чуть надула губки Ассоль. — С чего бы тому принцу брать меня в жёны? Я ведь дочь рыбака, — вздохнула она.

– Даже не сомневайся, – Сказочник ласково щёлкнул её по носу. – Ведь если чья-то история любви попала в Книгу Сказок, значит, те двое – предначертанные друг другу…

– Пред…наче… – у Ассоль так и не получилось выговорить длинное и непонятное ей слово.

– Узнаешь потом, – с улыбкой проговорил Сказочник, посмотрел на малышку с нежностью, будто она и впрямь была его творением, будто он сам только что её сочинил, и поднялся: – Мне пора, да и тебе тоже.

Он взмахнул рукой, и книга сказок, лежавшая рядом на траве, тоже будто вскочила. Стала вертикально, затрепетала страничками и… начала расти. Выше-выше-выше… Почти до деревьев… А потом обложка её засветилась и слегка приоткрылась, как… дверь! Пригласила внутрь, в историю.

Сказочник оглянулся на Ассоль:

– Ну, прощай, маленькая принцесса.

– Мы ещё увидимся? – ей, почему-то, стало так грустно. Словно он уйдёт сейчас и заберёт с собой все сказки мира, унесёт все истории.

– Да и совсем скоро, – заверил Сказочник и ушел в книгу. Раз – и исчез. А книга – стала обычной, уменьшилась, упала наземь и замерла.

Ассоль опасливо подошла к ней, повертела, не заметила ничего удивительного, пожала плечиками, подняла, отряхнула и сказала:

– Идём домой, и впрямь ведь пора.

Она сунула книгу под мышку, взяла в руки маленькую яхту и пошла вверх по ручью…

Домой она вернулась, когда солнце уже нырнуло в море по самую макушку и готовилось вот-вот спрятаться совсем…

– Мама! Папа! – закричала с порога, входя в маленькое жилище Лонгренов. – Скорее сюда! Я вам такое… – но радость её сникла, как и голос – на крики девочки никто не пришёл. В их крохотном помещении, расположенном прямо внутри маяка, стояла неприятная тишина.

– Мам… Мамочка… – Ассоль бросила книгу на пол, туда же полетела и ненужная теперь яхта… Девочка побежала наверх, туда, где была мамина комната: Мэри часто шила там, сидя у окна.

Но в этот раз в комнате никого не было.

Ассоль обежала всё вокруг, но так и не нашла Мэри Лонгрен. Зато, выскочив на задний двор, обнаружила отца. Лонгрен сидел, повесив голову и безвольно уронив свои большие натруженные руки. Его широкие плечи, которые, казалось, способны выдержать любой груз, сейчас вздрагивали. Он выглядел каким-то непривычно жалким и потерянным…

– Папа! – Ассоль кинулась к нему. – Мама! Мамочка! Я не нашла её…

Лонгрен сгрёб малышку в могучие объятия и прижал к груди:

– Прости… – задыхаясь, проговорил он… – Мэри… Она…

– Мама… ушла? – с горечью и удивлением спросила Ассоль.

– Да, – выдохнул отец и, словно эхо в горах, повторил: – Ушла…

– Далеко? Скоро вернётся?.. Ну, скажи же! – уже со слезами в голосе прокричала девочка.

Но отец больше ничего не ответил, сколько дочь не теребила его.

Так Ассоль потеряла маму, но получила мечту.