Не беги по лестнице. Правило № 9

Дядя Витя стоит на первом этаже у почтовых ящиков. В руках у него отвертка, и он с усилием, кряхтя, подкручивает разболтавшуюся петлю на дверце одного из ящиков. Услышав ваши шаги, он замирает, но не оборачивается.

— Расшаталось... — бормочет он, тяжело дыша.

— Всё расшатывается. Мир ветхий, держится на соплях да на честном слове. Он медленно поворачивается. Лицо у него серое, землистое, под глазами — мешки, будто он не спал неделю. Он держится за поясницу, и вы видите, как дрожат его руки, пряча отвертку в карман старой олимпийки.

— Вы вот носитесь, как угорелые. Топот стоит такой, что штукатурка сыплется. Дядя Витя подходит к лестнице и кладет ладонь на перила.

— Спешите жить? А зря. Когда бежишь вниз, ступеньки мелькают, этажи сливаются... Можно проскочить свой мир и попасть в **Пролет**. Он поднимает на вас тяжелый, уставший взгляд. — Никогда не перепрыгивайте через две ступеньки, когда бежите вниз в темноте.

В каждом подъезде есть Лишняя Дверь. Днем её нет. Днем там глухая стена между третьим и вторым этажом. Но она появляется, когда кто-то очень спешит. Когда ритм шагов сбивается. *Топ-топ... прыг... топ-топ.* Дом думает: «Ага, ты торопишься? Я сокращу тебе путь».

Был у нас курьер, Пашка. Вечно опаздывал, вечно бегом. Лифт не ждал, летал по лестницам вихрем. И вот однажды, поздно вечером, нес он заказ. Торопился. Свет в подъезде не горел, только на первом этаже лампочка мигала. Пашка бежал вниз с пятого. Перемахивал через три ступеньки. Четвертый... Третий... Он прыгнул на пролет, повернул, побежал дальше...

И вдруг понял, что лестница не кончается. Он бежит, бежит, а первого этажа всё нет. И стены вокруг изменились. Были зеленые, крашеные, а стали... мягкие. Как будто обои наклеили прямо на теплое мясо. И перила под рукой не холодные, а липкие, как кости в супе.

Пашка остановился. Смотрит — а перед ним дверь. Обитая черным дерматином, старая, с глазком посередине. И номер на ней странный: 0.

Пашка хотел назад пойти, а ступенек вверх нет. Гладкий скат, как горка. Дверь скрипнула и приоткрылась. А оттуда — запах. Не затхлости, нет. Запах сытного обеда. Котлет, борща, жареного лука. Такой домашний, уютный. И голос женский, мягкий, как патока:

— Заходи, сынок. Ты, наверное, устал бегать? У нас тепло...

Пашка, дурак, подумал — соседи. Зашел. А внутри — не квартира. Внутри — желудок. Только он выглядит как комната. Ковер на полу — это ворс из мелких живых щупалец. Кресло — это сросшиеся куски жира. Люстра — глаз огромный, светящийся. А посреди комнаты, за столом, сидит Комендант. Огромная туша, вросшая в стул. У него нет ног — они растеклись по полу. На нем майка-алкоголичка, вся в пятнах. А лицо... лицо доброе, только рот вертикальный, от лба до подбородка. И зубов в нем — в три ряда.

—Гости... — прохрипел Комендант.— Люблю гостей. Шустрые вы. Вкусные.

Пашка к двери кинулся — а двери нет. Заросла кожей. Комендант не стал его есть сразу. Зачем? Он запасливый. Он протянул руку-плеть через всю комнату, схватил Пашку и... вмял его в стену. Как пластилин.

Пашка сначала кричал, бился. А потом затих. Он теперь там, в этой комнате. Видит все, слышит. Он — узор на стене. Комендант его "пьет". Медленно. Пашка чувствует, как из него жизнь вытекает, капля за каплей, чтобы напитать этот проклятый этаж.

А снаружи, в нашем подъезде, иногда появляется новое пятно на стене между этажами. Мокрое такое, плесневелое. И формой напоминает человеческое лицо с открытым ртом. ЖЭК закрашивает, а оно снова проступает.

Дядя Витя тяжело опускается на ступеньку. Ноги его не держат. Он массирует колени узловатыми пальцами, морщась от боли.

— Я один их держу... — шепчет он, и голос его срывается. — Каждую щель затыкаю. Каждый винтик подкручиваю. Чтобы *Они* сюда не пролезли. А вы... вы сами к ним бежите.

Он поднимает голову, и вы видите, что из носа у него идет кровь. Темная, густая. Он утирает её рукавом, не замечая.

— Не бегайте по лестнице. Считайте этажи. Если сбились со счета... остановитесь. Закройте глаза. И стойте, пока не услышите, как кто-то живой дверью хлопнет. Потому что Комендант всегда голоден.

А Пашка... Пашка уже почти кончился. Ему нужна замена. Дядя Витя пытается встать, но не может. Он машет вам рукой — уходите.

— Идите... Я тут посижу. Покараулю. Вдруг дверь... снова появится.