Не белка 3

Месте, где это произошло — Лес за Пуш-Горами. Был этот лес был местом тихим и ухоженным. Егеря Асмаловский с Егором следили за ним, как за собственным домом, и любое вторжение воспринимали как личное оскорбление. Поэтому когда они наткнулись на свалку в самом сердце старого ельника, оба застыли на месте, не веря своим глазам.

— Это что за безобразие? — выдохнул Асмаловский, оглядывая поляну.

А картина открылась печальная. Кто-то на большой машине — следы от протекторов вели прямо с грунтовки — заехал в лес и вывалил целый кузов старой мебели. Диван с вылезшими пружинами, два продавленных кресла, кухонный стол без ножки, груда половиц и… шкаф. Огромный, трёхстворчатый, из тёмного дерева, с резными наличниками и тяжёлыми дверцами. Он стоял, прислонённый к старой ели, и выглядел так нелепо среди зелёного мха и папоротников, что дух захватывало. Мистика.

— Свиньи, — коротко сказал Егор, сжимая кулаки. — Какие же свиньи. Машина у них, видите ли, есть. А до свалки доехать — совести нет.

— Да уж, — вздохнул Асмаловский. — Люди — свиньи. Иногда хуже зверей.

Егеря походили вокруг, прикидывая, как убирать это безобразие. Нанять технику, вывозить, это тратить бюджет лесничества на чужую глупость. Обидно. Но делать нечего — не оставлять же.

— Ладно, — сказал Асмаловский, — завтра приедем с трактором. Отца Геннадия попрошу. Ух и взбесится священник… А пока…

Старый егерь не договорил. Из-за старого пня, метрах в десяти от шкафа, высунулась рыжая мордочка. Маленькие уши с кисточками, чёрные глаза-бусинки, влажный нос, который усиленно нюхал воздух.

— Смотри, — шепнул Егор, дёргая Асмаловского за рукав.

Белка. Но было в ней что-то знакомое. В её поведении — та самая бесстрашная наглость, которую они уже видели. Белка подбежала к шкафу, запрыгнула на нижнюю полку, обнюхала углы, заглянула внутрь. Потом выскочила, сделала круг по поляне и снова нырнула в шкаф.

— Неужели? — прошептал Егор. — Та самая? Из сапога?

— Не, эта моложе, — усмехнулся Асмаловский. — Дочь Небелки-2. Внучка Небелки-1. Династия.

Мужчины осторожно приблизились. Белка, заметив людей, не убежала. Она высунулась из шкафа, посмотрела на них с выражением: «Ну что встали? Проходите, если пришли. А за то, что мебель привезли — так спасибо». И скрылась внутри.

Асмаловский с Егором переглянулись и… засмеялись.

— Ты представляешь, — сказал Егор, — они тут шкаф выкинули, а для неё — дворец. Мягкий, тёплый, сухой. С крышей над головой.

— И главное — дверцы, — добавил Асмаловский. — Можно закрыться от ветра, от дождя, от сов. Идеальное жильё. Не то что какой-то сапог.

Егеря отошли подальше и сели на поваленное дерево наблюдать. Белка, убедившись, что люди не опасны, принялась за работу. Животное носило в шкаф сухой мох, пух, пёрышки, мелкие веточки. Дверцы были приоткрыты — идеальный тамбур. А снаружи шкаф быстро обрастал лапником, который белка стаскивала с ближайших елей и укладывала на крышу, маскируя и утепляя жилище.

— Она его законсервировывает на зиму, — понял Егор. — Лапник — лучший утеплитель. И от хищников защита. Никто не догадается, что внутри шкаф.

— А если и догадается, внутрь не пролезет, — кивнул Асмаловский. — Дверцы тяжёлые, щели узкие. Только белка и пройдёт. Гениально.

Прошло несколько дней. Асмаловский с Егором, занятые уборкой другого мусора, всё же вернулись к поляне — проверить, как там беличий особняк. Шкаф стоял на месте, но теперь его почти не было видно — лапник покрывал его толстым слоем, создавая идеальный холмик. Из-под хвои торчал только край резной налички.

И тут из этого холмика вылетела белка. За ней — вторая. Третья. Четвёртая.

— Ничего себе, — выдохнул Егор. — Это уже не квартира, а коммуналка.

— Общежитие, — поправил Асмаловский. — Семейное.

Мужчины насчитали шесть белок, которые сновали туда-сюда, запасая припасы. Среди них была и их знакомая — чуть крупнее, чуть наглее, с характерной отметиной на ухе (видимо, боевой шрам от встречи с куницей или сорокой). Она руководила процессом, покрикивая на молодёжь и проверяя качество приносимых материалов.

— Мать-командирша, — усмехнулся Егор. — Не белка, а прораб.

— У неё, видимо, уже потомство, — предположил Асмаловский. — Те, что поменьше — её дети. А те, что совсем мелкие — может, внуки? Сколько поколений в лесу живёт?

Зима выдалась снежная и морозная. Асмаловский с Егором, проезжая на вездеходах мимо той поляны, всегда сворачивали проверить шкаф. Он стоял, занесённый снегом, с едва заметным входом, протоптанным в сугробе. Иногда из этого входа вылетала белка, хватала припасённую с осени шишку и ныряла обратно. Иногда слышался тихий писк изнутри — там кипела жизнь.

— Представляешь, — говорил Егор, — как там тепло? Дерево, лапник, снег сверху, плюс шесть белок греют друг друга. Минус двадцать снаружи — а им хоть бы хны.

— Выживают, — кивнул Асмаловский. — Умные. Приспособились. Люди им дом построили — пусть живут.

Весной егеря пришли снова. Интересно. Снег сошёл, обнажив шкаф, который за зиму ещё больше врос в землю и оброс мхом. Теперь он казался частью леса — старым пнём, поросшим зеленью, естественным укрытием. И из этого укрытия, как из рога изобилия, сыпались белки.

Асмаловский насчитал двенадцать. Двенадцать рыжих хвостов мелькали среди веток, на стволах, на земле. Две молодые самочки, видимо, дочери той самой, первой, уже сами носили припасы и учили своих детёнышей. А глава семейства — старая белка со шрамом на ухе — сидела на верхней ветке ближайшей ели и наблюдала за этим беличьим городом с чувством глубокого удовлетворения.

— Директор шкафа, — сказал Егор, показывая на неё. — Главная по жилплощади.

— Председатель правления, — уточнил Асмаловский. — Выдрины кранцы отдыхают.

Мужчины постояли ещё немного, потом развернулись и пошли назад. В лесу было хорошо, птицы пели, солнце пробивалось сквозь молодую листву. И на душе у обоих егерей было тепло — оттого, что даже из такой дурацкой, свинской истории, как выброшенная мебель, выросло что-то хорошее. Новый дом. Новая жизнь. Новое беличье поколение.

— А мусорщиков так и не нашли, — вспомнил Егор.

— И не найдём, — отозвался Асмаловский. — Такие свиньи следы заметать умеют.

— Жалко.

— А белкам не жалко. Им хорошо. Может, оно и к лучшему. Не было бы шкафа — где б они зимовали? В дуплах? А тут — целый дворец. С балконами.

Егеря вышли на опушку, где их ждала старенькая «Нива». Асмаловский сел за руль, завёл мотор.

— Надо бы в интернет выложить, — сказал вдруг Егор. — Историю про Небелку-3. Пусть люди знают.

— Выкладывай, — разрешил Асмаловский. — Только без фамилий. А то приедут туристы, шкаф разберут на сувениры.

Егор так и сделал. Короткий пост с фотографиями — старый шкаф в лесу, белки на ветках, бельчата, играющие у входа. И подпись: «Люди выбросили мебель в лес. А белки построили в ней дом. Три поколения живут. Спасибо, неизвестные мусорщики, за шкаф. Надеемся, вы просто не знали, что так можно, а не были свиньями. Но белки вас благодарят».

Пост собрал тысячи лайков. Кто-то возмущался мусором, кто-то умилялся белкам, кто-то просил адрес, чтобы привезти ещё мебель. Асмаловский, читая комментарии, только качал головой.

— Люди, — говорил он. — То мусорят, то умиляются. А лес — он всё стерпит. И даже мусор в дом превратит, если белки помогут.

Шкаф стоит в лесу до сих пор. Каждую весну из него выскакивают новые бельчата. Каждую осень туда тащат припасы. И каждый раз, проходя мимо, Асмаловский или Егор останавливаются на минуту, чтобы поздороваться с главной белкой — той, со шрамом на ухе, прямой наследницей великой династии Небелок. Первая бодалась с пнями. Вторая построила дом в сапоге. Третья возглавила беличий клан в старом платяном шкафу.

— Не белка, — улыбается Асмаловский, глядя на рыжий хвост, мелькнувший среди веток. — А целая династия. И каждому поколению — по дому. Спасибо людям. Даже таким, которые мусорят.

И идёт дальше — следы проверить. А лес живёт своей жизнью. И в этой жизни есть место и для старых покрышек, и для выброшенных шкафов, и для беличьих кланов, которые умеют превращать человеческий мусор в уютные хоромы. Экология.