Не бери трубку

Не бери трубку

«И не воззри на образ слышания,

ибо голос из пустоты - не от Бога,

но от того, кто блуждает между мирами.»

— Книга Теней, 3:14

Глава 1

16 лет назад

День выдался мрачным для всех.

Но в нём было странное облегчение — всё наконец закончилось.

—Сегодня мы собрались здесь, — начал священник, голос его дрожал, то ли от холода, то ли от чего-то иного. Того, что окутало это священное место. И окутало отнюдь не благодатью божественной.

— Чтобы отдать последние почести женщине, чья душа, мы верим нашла покой. Священник обернулся на мужчину, мужа покойной, прижимавшего к себе двоих детей, девочку и мальчика, близнецы два года отроду. Они жались к отцу, вглядываясь в чёрную яму — как в бездну. Слезы их скупо падали на священную землю. — Она была матерью. Супругой. И, быть может, кем-то еще, кого мы уже не узнаем. Мы будем помнить ее улыбку…хоть и увядала с каждым годом. Мы будем чтить в нашей памяти ее заботу и безграничное добродушие.

— Мы... нам не дано судить тех, кто уходит. Мы не знаем, что за недуг терзал её душу. Мы лишь знаем: перед нами — мать двух прекрасных детей. И сегодня... мы прощаемся.

— Да пребудет с нею свет. Пусть земля примет то, что не смогли удержать сердца. Дом встретил их молчанием. Густым и одиноким. Будто и из его жизни вырезали нечто, принадлежащее стенам этим и теперь он скорбит вместе со всеми. Теплый свет разбежался по комнате, когда дрожащая рука скользнула по выключателю. Все было на своих местах, но все казалось неестественным— чуть-чуть смещенным, словно обстановка пыталась изобразить норму и не справлялась. Отец— Бен— пересек комнату и уселся на диван, на котором теперь и ночевал, так как не мог выносить, те, чувства, что накатывали на их с Мейф кровати. Дети не отставая сели по обе сторону от своего отца и сложили на него головы. Бен обнял их и прижал к себе.

— Вот и все. Дети. Мамы больше нет. Теперь только мы втроем. Дети молчали, и к счастью для Бена оба уснули, пропустив последние его слова мимо ушей. Бен откинулся, глубоко вздохнул и чуть было тоже не уснул, но в дверь постучали. Трижды. Принесли новости. Бен аккуратно встал, что бы не разбудить детей и отправился к двери. Открыл. На пороге стоял мужчина в черном плаще и с кейсом в одной руке и шляпой в другой.

— Грейсон, это вы.

— Простите возможно стоило прийти чуть позже, но я посчитал, что вы захотите покончить разом со всем.

— Надеюсь на это. Проходите. Киньте пальто куда-нибудь и подождите на кухне, я сейчас подойду. Бен отправился к детям, накрыл их пледом и оставил, закрыв за собой дверь.

— Перед тем как начать. Начал Грейсон. Он немного нервничал, очень странно, обычно детективы ведут себя более сдержанно, чего только они не видели, за кем только не следили. — Хотелось бы выразить вам свое сочувствие, терять близких особое испытание. Бен склонился в знак признательности и кивнул рукой. Дав знак, продолжайте. — Еще один момент и начнем. Вы уверены, что хотите знать, то что я разузнал о вашей жене. Не поймите меня неправильно, но я готов отдать весь гонорар, и забыть вас и это дело, а вы тем самым просто продолжите жить, не зная того, чего возможно и знать не хотите. Заманчиво подумал Бен. Правда заманчиво.

— Нет, все-таки пора расставить все по местам.

— Понимаю! Тогда вам лучше присесть.

Глава 2

Наши дни

Её звали Эмма. Его— Лиам. Сестра с ясными мамиными глазами и с хорошей интуицией. Что не раз подсказывала, ей как быть и что делать. Брат же с тихой тенью на сердце и способностью слушать то, что другие обычно не подмечают. Ему достался мамин нос и губы, вытянутые в тонкую линию. Эмма училась в колледже на факультете изобразительно искусства, комната ее была вся обвешана в ее рисунках, животных которых не бывает, люди с разными формами, пугающие и милые, дома, скрученные в спирали, цветы в горшке и много чего еще. Лиам бросил учебу. Предпочитая ей работу. Отец конечно же был против, но долго спорить не стал, так как, считал, что каждый волен выбрать себе собственный путь. Тем более, что восемнадцатилетие вот-вот наступит. Лиам уже сидел на чемоданах, готовясь покинуть дом, в котором вырос и полностью посвятить себя работе фотографа отправившись в путешествие и разузнать о мире все, что только сможет. Бен— их отец — оправился. Почти. Готовился привести и познакомить со своими детьми новую женщину, которой недавно сделал предложение и на его счастье ему не отказали. Казалось. Жизнь наконец перестала быть туннелем и снова стала улицей. Он улыбался чаще. Даже радовался. Но как говорят, ничто не бывает вечно. И прошлое холодными пальцами разворачивает того, кто от него отвернулся. И смотрит пристально в глаза. Такой был сон. В одну и туже ночь у всех троих. Мейф она вернулась. Их мать предстала перед ними.

— Приезжай ко мне. Вторил им призрак. Перед тем, как закричать пронизанным страхом и болью голосом заставив всех троих отрыть глаза и проснуться. Первой закричала Эмма.

— Мама, мамочка. Бен услышав крик ринулся к ней в комнату. Холод пронизал его насквозь. Перед внутренним взором явился Грейсон и его рассказ. Не может быть. Это не может быть.

— Эмма ты в порядке? Ворвавшись к ней в комнату, отец сразу же бросился обнимать дочь. Тут пришел Лиам, бледный словно полумертвый.

— Я… я видел её. Бен обернулся не понимая, что он имел ввиду.

— Кого?

— Маму.

— Я тоже ее видела, она сказала мне приехать к ней.

— Как и мне. Ответил Лиам. Бен понял, что бледнеет, страх подкрадывался к нему.

— Пап? Оба посмотрели на своего отца. — Тебе тоже? Бен кивнул, сам того не ожидая. — Как такое возможно? Вопросил в пустоту Лиам. — На случайность не похоже.

— Давай те не будем делать поспешные выводы. Успокоил своих детей Бен. Утром все обсудим!

— Хорошо пап. Одновременно ответили близнецы. И Бен с Лиам покинули комнату и разошлись в разные стороны вновь опустевшем доме. Никто из троих так и не уснул этой ночью. Бен не знал, что и сказать. Он встал, когда солнце только собиралась развеять мглу снаружи и внутри, там, где у человека душа. Перебирая сон, подмечая детали. Мейф! Она даже не изменилась, была такой, какой он ее помнил, и от этого сердце его снова разрывалось. Грейсон, почему я тебя не послушал? Спустя какое-то время, когда завтрак на столе уже остывал, а Бен сидел и глядел в одну точку, будто сговорившись спустились Лиам и Эмма.

— Пап? Голос Эммы вывел его из раздумий. — С тобой все в порядке?

— Да дочь. Все хорошо. Та интонация, с которой он произносил слова, говорила Лиаму об обратном, отец, что-то скрывает. — Садитесь дети. Он подождал, пока они сядут каждый за свое место. Потом продолжил. — Я решил, что пока мы ничего не будем делать и спишем все на случайность.

— Но Пап. Бен поднял руку, и Эмма замолчала. — Конечно, я понимаю, что случайностью это назвать практически невозможно, но все же. Оставим все так как есть.

— Пап?

— Нет Лиам. Послушайте дети. Не будем усложнять. И это окончательное решение. Не спорте. Хорошо? Нехотя, но дети кивнули. Бен любил их всем сердцем, и они знали это. И сейчас они знаю, что так будет лучше.

— Мои любимые блинчик пап.

— И мои пап.

— Кушайте дети. Я старался. После завтрака они разошлись кто куда.

Глава 3

Эмма сидела за партой и слушала преподавателя, тот рассказывал о формах и иллюзиях при искажении и перспективе. Голос преподавателя тонул в мыслях Эммы, через которые, что-то хотело до нее достучаться. Эмма взяла карандаш сама того, не осознавая и начала водить им по листу. Шурша и царапая бумагу.

— Эмма. Позвал ее преподаватель. —Я не давал задание рисовать, только слушать и запоминать. Эмма не слышала голос учителя, рефлексы управляли ей, она рисовала, фанатично, неистово, безумно. Вначале поле, потом темное пятно леса, дом, острую крышу, пронзающую крестом небо. Окна. В одном силуэт висельника. В другом тень замахивается ножом, в третьем в окно смотрело существо, смотрело прямо на нее. Выводя рукой Эммы свои грани и формы. Улыбку страшную, безумную. Зазвонил телефон, и Эмма вышла из транса. Вся аудитория молчала, под режущий уши звук телефона. — Зачем ты это нарисовала? Спросил ее преподаватель.

— Я…я? Ответила недоуменно Эмма. — Я не помню, что бы рисовала это. Телефон так и продолжал свою какофонию звуков.

— Но это ты рисовала. Эмма вглядывалась в рисунок, как и еще двадцать человек столпившихся вокруг нее. Холод и страх. От пят до сердца пронзал ее. — И пожалуйста, будь так добра. Продолжал учитель. Отключи свой телефон. Рука Эммы скользнула в карман и вытащила телефон. Номер был ей не известен. И вместо имени высвечивалось жирными буквами.

Не бери трубку.

Глава 4

Лиам гулял по городу. Отчасти радуясь, что может вот так вот беззаботно прогуливаться, когда вздумается, фотографировать всё от лиц, проходивших мимо людей, до пейзажев, потом еще продавать фотографии в редакции и получать за это деньги, отчасти злясь. На себя и на отца. Он ведь так и не рассказал им о матери ничего, кроме того, что доктора долго боролись за ее жизнь, но не смогли ее спасти и всё. Ни чего более, ни тебе родственников по линии матери, ни где она жила, чем занималась, ничего. Как такое возможно? Неужели они не имели право знать. Не имели право встретиться с бабушкой и дедушкой. Лиам достал фотоаппарат, через сверхчеткий экран настроил под окружающий свет линзы, в движениях его была, некая обрывистость, будто хирург, зная, что делает, режет, режет и режет. Не боясь сделать ошибки. Высвобождая злость в том, в чем преуспевает больше всего. Настроив, Лиам принялся снимать. Длинную улицу с идущими на ней людьми, собака, что замерла в его фокусе в полете за диском. Ребенок, что катиться с горки, радуясь и смеясь, другой плачет, ибо уронил львиную часть шоколадного мороженного. Два старика, что играли в шахматы. Продолжая снимать Лиам почувствовал, как растворяется его злость. Как обида уступает место спокойствию и умиротворению.

Перед тем как он решил закончить, в голову пришла идея. Лиам нашел прилавок с подходящей витриной в которой он отражался в полный рост. Навел фотоаппарат и щелкнул свое отражение. И довольный решил перекусить и посмотреть, что он на снимал. Кофе было горьким и кислым одновременно. И вообще ему оно не нравилось, просто он ощущал, что это неотъемлемая часть творческих людей и всячески поддерживал этот стереотип. Фотки, получились странными, размытыми, лица искаженные, улицы покрылись лишними углами. Лиам занервничал. Фотоаппарат стоил достаточно дорого, чтобы в случае поломки, отменить путешествие и еще на пару лет застрять в доме отца. До листав до конца Лиам замер. Глядя на последнюю фотографию, по спине его пробежал холодок, сковав неприятным чувством. Женщина, выглядывающая из-за его плеча, пока он фотографировал была его матерью. Лицо ее исказила гримаса ужаса, будто она смотрела на что-то ужасное. Потом и Лиам это увидел. Силуэт что стоял, возвышаясь над ними и протягивая к ним тонкие пальцы. Лиам вздрогнул, когда зазвонил телефон. Он посмотрел на экран. Номер неизвестен. А вместо имени жирными буквами высвечиваясь фраза.

Не бери трубку.

Глава 5

Бен стоял в гараже, перебирая старые инструменты и давно разодравшиеся коробки. Ему хотелось чем-то занять руки, чтобы заглушить странную тревогу, подтачивавшую его изнутри. Он пытался убедить себя, но истина уже пульсировала под кожей, он лишь глубже зарывался. В коробках хранилась жизнь, которая давно осталась в тенях прошлого: фотографии, письма, игрушки, старые книги. Все, что казалось давно забытым. Пальцы нащупали, пакет, тот самый. Бен взял его и развернул. В пакете хранилась вся информация, которую удалось найти детективу. Бен из прошлого, не смог найти в себе силы и сжечь эту папку, лишь запереть ее за грудой старья. Он пробежал глазами, по неровному подчерку детектива. Тревога разрасталась, делаясь все объёмней. К затылку будто прикоснулась рука самой смерти, через которую по всему телу пробежал, пронизывающий до костей холод. Бен остановился. Оглянулся. На улице светило солнце. Успокаивающее. Но лишь на мгновение. Бен снова принялся читать, эти рукописи, написанные будто сумасшедшем, желающим напугать, а посему придумавшим эти ужасы, записанные на листе. Фотографии, вырезки из газет, документы, все подтверждало подлинности этих бумаг. Но как это возможно? Это же Мейф! Моя любимая Мейф! Слезы скатились по щекам и тяжелыми каплями упали на бумагу. Бен отложил документы и вышел из гаража. Солнце обожгло теплотой. Он стоял и думал, что делать теперь. Пока из раздумий не выдернул его зазвонивший в гараже телефон. Бен замер. Оглянулся. Он сразу же вспомнил это звук, то был старый телефон, который он так же не выкинул, а лишь закапал в груде мусора. Бен шагнул во внутрь, солнечный свет остался за спиной. Еще пару шагов к звонившему телефону. Такого не должно быть. Телефон продолжал играть, звук был низким, скрипучим, ржавым, будто его вырвали из чрева какого-то старого, забывшего себя здания. Бен отыскал его. Невозможно! Но на потрескавшемся экране, где когда-то определялся номер, высвечивалась тусклая надпись.

«Не бери трубку» Бен замер. В горле моментально пересохло. ноги налились свинцом. Все его тело, весь его опыт, его боль и страх— Кричали бежать. Оставить, забыть. Уничтожить. Но он не мог. Рука дрожала, когда потянулась к трубке. В голове звучали голоса детей, Мейф, Грейсон.

Не бери трубку… Не бери.

И все же он взял. На другом конце не было слов, лишь звуки пустоты. Дыхание. Тяжелое. Неровное. А потом шепот. Тонкий как лезвие.

— Ты обещал…— Прошелестело в трубке. — ТЫ обещал прийти…

— Мейф? Осознание нанесло страшный удар. Голова пошла кругом. В глазах будто потемнело. — Мейф? Прости меня. Слезы вырвались. И в тот же миг, Бен увидел, как тени в углах гаража начали сгущаться, закрывая собой солнце. Одна из них— Больше прочих— Вытянулась вверх, становясь все выше и выше, пока не начала обретать очертания: лица, растянутые в болезненных гримасах; руки, тянувшиеся к нему. Трубка выпала из его обессиленной хватки. Бен попятился назад, чувствуя, как холод проникает сквозь кожу, сжимая сердце.

— Ты не сможешь уйти, — прошептал голос уже не из трубки, а прямо ему за спиной. Бен упал. И последнее, что он услышал, был страдальческий крик Мейф.

Глава 6

Эмма первой почувствовала неладное. Какое-то предчувствие, тонкое, как паутина сковало её пальцы в тот момент, когда она возвращалась домой. Такое баловало не часто, но всегда сулило неприятности.

— Ты чувствуешь? — Спросила Эмма, оборачиваясь.

— Что? — Лиам нахмурился, услышав испуганную интонацию сестры.

— Здесь что-то не так. Подойдя к дому, брат с сестрой увидели приоткрытый гараж. Отец всегда закрывал его плотно, либо держал открытым, исключение было зимой, но сейчас лето.

— Быстрее Лиам, помоги мне. Сообща они подняли ворота и прошли внутрь. Полумрак развеялся с лучами солнца, словно сам свет решил помочь этой семье. В воздухе висел странный запах— смесь старого железа, жженого дерева и чего-то еще…Незримого. Отец лежал на холодном бетонном полу. Глаза его были открыты, но ни смотревшие не на что. Губы шептали безостановочно, что-то неслышное. Одна рука сжимала старую телефонную трубку. Провода от телефона как внутренности лежали рядом с отцом. Лиаму показалось, что он слышал, странные звуки, идущие из динамика.

— Папа? — позвала его Эмма, ее голос звучал слишком тонко, почти сломано. Лиам снова прислушался, но тишина. Да и как? Ведь провод, где должен был быть блок питания, разорван. Телефон не мог работать.

— Папа очнись! — Лиам опустился рядом, похлопывая его по щекам. — Очнись!

Бен моргнул. Дважды. Губы его все еще шевелились, и только склонившись совсем близко, Эмма смогла разобрать еле различимый шепот.

— Она…Ждет…

Тень пробежала по стене, исчезнув в глубине гаража. Эмма замерла. Лиам стиснул зубы.

— Нужно вытаскивать его отсюда. — Хрипло сказал он. Они подняли Бена под руки и повели прочь из гаража, который теперь казался огромной пастью, выдохнувший из себя отца— и только на время.

Глава 7

Дом погружался в полумрак. Лишь одинокая лампа на кухне разливала, еле успокаивающий свет. Бен сидел за столом склонившись над чашкой остывшего кофе. Руки его дрожали едва заметно, но взгляд был твердым. Эмма и Лиам молча заняли места, напротив. Никто не заговаривал первым. Бен долго смотрел в пустоту, прежде чем начать. Голос его был хриплым, будто от давно неиспользуемых слов.

— Я должен вам кое-что рассказать… о вашей матери.

Тишина упала, тяжелая, как свинцовый колокол.

— Когда Мейф работала в Центре …— он запнулся, борясь с внутренними противоречиями, сжал кружку кофе до белых костяшек. — Там проводились исследования. Они изучали… человеческую психику. Пытались… найти причины агрессии, понять, как можно помочь людям с шизофренией, предотвратить будущие убийства в зародыше у расположенного к этому человека. Мейф тогда гордилась тем, что сможет помочь в таком благородном деле. И я был за нее счастлив, она была потрясающим психологом. Именно поэтому ей предложили должность, одного из докторов. Она уехала, оставив нас одних. — Бен потерял самообладание. Слезы хлынули из глаз. — Это я виноват. Я сказал ей следовать зову сердце. Я ее убил. Дети замерли. Казалось они даже не дышали, потрясенные откровением своего отца. Бен поднял красные глаза на детей. Эмма дрожала все заметней и заметней. Лиам сидел, вцепившись пальцами в край стола. — Она навешала нас, переживала, что я не справляюсь, но вы были ангелами, по ее словам. Но однажды, она не вернулась. Бен провел рукой по лицу, словно стирая морщины. — Я собирался ехать к ней, взять в вас собой. Но мне позвонили и сказали, что Мейф не здоровиться, что она приболела, и как только, она поправиться сразу же позвонит. Притом они предупредили, что встреча на случай если мы приедем, будет невозможна. Так продолжалось несколько месяцев, они все звонили и говорили убедительные вещи. Потом я нанял детектива Грейсона, и он отправился в Центр психологической адаптации. Бен прервался что бы перевести дыхание. — Она однажды позвонила. Просила приехать, умоляла. Я собрался. Но потом мне позвонил Центр и сказал, что Мейф. — Бен сорвался, потом продолжил— Мейф, моя дорогая Мейф, она умерла. Тело они прислали, так же, как и ее вещи, в заключении о смерти сказали, остановка сердца, на фоне развивающейся болезни. Как оказалось, это была лож. Сразу же после похорон явился Грейсон. И рассказал ужасное. Мейф убила нескольких сотрудников центра. Сошла с ума, и сама стала подопытной, умерла по словам очевидца из центра, крича о странных сущностях, которые все это время терзали ее, убивая из изнутри.

— И ты ему поверил? взорвался Лиам—какому-то второсортному сыщику? Хотя Сам он чувствовал, что отец говорит правду, но не мог совладать с эмоциями.

— Да поверил. Он предлагал мне отказаться от добытой им информации, он даже хотел вернуть деньги, но я настоял на правде, и он предоставил все документы. Они в гараже.

— Но почему ты молчал все это время?

— Я хотел, чтобы вы знали ее живой. Любящей, способной на жертвы ради благой цели. А не той, какой ее сделал этот проклятый центр. Простите меня. Я сам хотел ее запомнить именно такой.

Глава 8

Ночь накрыла мир своим темным мрачным покрывалом. Эмма предложила всем лечь в одной комнате, так как испытывала внутреннее напряжение и страх перед грядущим сном. Никто не был против. Они расстелили старый надувной матрас, зажгли тусклый свет, будто последний барьер, защиту от чего-то ни было. Бен сварил горячий шоколад. В надежде как-то разгрузить обстановку. В душе он расцвел, когда Эмма взяла тёплый стакан и улыбнулась ему. Лиам тоже улыбнулся, в его улыбки Бен увидел вину, вину своего отца. Что ж я это заслужил.

— Очень вкусно Пап. Сказала Эмма.

— Да отец, мне тоже нравится. Лиам положил руку на плечо отца. Бен прочитал знак. Мы с тобой, мы все преодолеем. Они лежали в темноте, не зная, что сказать, да и стоит ли? Вскоре незаметно, все троя погрузились в сон, в который никто не захотел бы вернуться.

Эмма стояла босая на холодном липком полу. Перед ней — бесконечный коридор, стены которого были исписаны царапинами, будто ногтями. Из-за каждой двери доносился плачь. Но один из них, казался громче, тяжелее, искажённое дыхание вгрызалась в уши Эммы. Повинуясь чужой воле, она сделала пару шагов по липкому от потоков крови полу. Эмма закричала, осознав этот ужас. Но крик был немой, такой же тихий, как гробовое молчание. Одна из дверей распахнулась. Из нее вышла Мейф. Не та Мама, какой ее представляла дочь. Её лицо было искаженно муками, глаза вытекали чернотой, а за спиной вились черные нити, тянувшие Мейф в бесконечный коридор. Мама взяла Эмму за руку— пальцы были холодными как лед. И молча повела вперед. Карябая костяшками пальцев стену, оставляя те самые борозды, что видела Эмма.

Лиам шагал рядом с мамой. Он чувствовал ее ледяную руку в своей руке, видел, как боль искажает в муках ее лицо. Она страдала, и он это видел. От чего страх готов был порвать его на месте, лишь бы не видеть эти мучения. Они проходили мимо палат. Мать вела его как свое дитя. В каждом окне, в запертой двери, творились бесчинства, нечеловеческие муки. Связанные людские силуэты, полупрозрачные, бились об стены. Сущности в человеческом обличии, сотканные из теней и крови, ломали кости скрученным пациентам, при этом молча улыбались. Одна сущность вышла из палаты и потянула Мейф за черные нити, торчащие из спины. Она в свое время потянула Лиама за руку. От страха Лиам не знал, что делать, и потянул маму в другую сторону ужасаясь от своих действий. А сущность хладнокровно глядела прямиком в глаза Лиаму.

Бен закричал, не издав ни звука. И дернул с такой силы, что силуэт его жены вырвался из цепких лап сущности. Бен прижал неузнаваемую Мейф к себе и принялся ее убаюкивать. Лицо жены, искаженное от злобы, смотрело на него и кричала прямо в лицо мужу, выплевывая фразы, что резали ему душу.

— Ты обещал. Ты должен был спасти меня. Нас всех. Но не пришел. Предатеееель. Бен отпустил ее, и силуэт вспорхнул. И улетел в глубь коридора, обвив Бена, нитями и потянув его за собой тень жены уволокла его следом. Мимо бесчинствующих сущностей, которая измывалась над кричащими людскими силуэтам. Пока Бен не попал в просторную комнату, в центре которой стояла больничная кровать на колесиках, к которой была привязана Мейф. Она была такой, какой Бен помнил ее. Он подскочил к ней. Подскочила к ней и Эмма и Лиам. Мейф любящая жена и мать открыла глаза. Лишь на мгновение она улыбнулась. И сущность забрала ее во тьму. Откуда стали доноситься крики и мольбы о помощи Бена. Тогда все проснулись. И каждый начал плакать. Обнявшись всей семьей, скорбели они до самого утра. Там они решили ехать, туда где все началось. Что б прекратить свои мучения и мучения своей мамы и жены.

Глава 9

Утро было бледным, холодным. Обжигающая руки кружка, не приносила того тепла, на которое рассчитывал Бен. Ему ничего не приносила тепла. Мысли кружили, пытаясь вырваться из его головы. Я еду…Мы едем.Это ошибка, я не должен брать с собой детей. Он поднял голову и посмотрел, как его кровь и плоть собираются в поездку. Туман в его голове постепенно развеивался.

— Я совершил ошибку однажды. Я не хочу совершать ее снова. Вы не едите! Дети замерли. Будто отключили их. Бен смотрел на них и не мог прочитать их реакцию.

— Исключено! Пап, мы едем с тобой.

— Эмма, мы даже не знаем, что там.

— Отец…Ты не поедешь туда один. Поставил точку Лиам. Бен ощутил, прилив гордости за своих детей. Так и должна поступать семья. Но что если, с ними что ни будь случиться? — В конце концов. Продолжил Лиам. — Мы уже давно не дети отец. И сможем за себя постоять. Бен улыбнулся и прекратил сопротивляться. Подойдя к машине, Бен обернулся. Странное чувство от которого веяло холодом вторило ему, что он смотрит на дом свой последний раз. За тебя Мейф. Ехали они долго, день сменила ночь. За все это время они практически не общались. Каждый ворошил палкой гнездо собственных мыслей. Пока Бен не заговорил. — Я рассказал вам не все дети. Эмма и Лиам напряженно собрались. — Мать Мейф Джанет, работала в центре вместе с вашей мамой. Когда я настойчиво агитировал их дать показание, выступить в защиту Мейф она мне отказала, сказав, что нет никаких шансов и в конечном итоге, нам придётся смирится с этой утратой. С потерей Мейф. Я до сих пор не могу ей этого простить. Думаю, нам первым делом нужно наведаться к ней.

Глава 10

Бен постучал в дверь. Громко, решительно. Эмма наблюдала из-за его плеча. Голова шла кругом, когда отец указал на дом, в котором живет Джанет. Это был тот самый дом, который она нарисовала на занятиях. Внутренности ее сжались в комок, когда она подняла голову. Дабы убедиться в своей правоте. Окно, через которое на нее смотрела сущность пустовало. Облегчение прокатилось по ее телу. В глубине она понимала, что не хочет, что б эта дверь отварилась. Может и не стоило ехать? Слабость, Эмма хотела было ее отпихнуть в сторону, но поняла, что не так уж это и просто. Дверь открылась. На пороге Лиам видел старуху, ссохшуюся будто каждый день она теряла влагу. Она опиралась на треногу, не сводя острых, суровых глаз с его отца.

— Здравствуй Джанет. Старуха молча смотрела, не отводя глаз от человека с далекого прошлого, что так бесцеремонно ворвался в ее жизнь. Через мгновения, острый как иглы взгляд смягчился, выступили слезы на лице старухи.

— Зачем ты приехал Бен? Эмма любила разглядывать мамины фотографии, Папа не мог расстаться с ними, так всю жизнь и жил, хранив альбом в своем столе. Черты Мейф въелись в память Эммы и теперь она отчетливо их видела на лице это старой женщины. Она и впрямь ее мать.

— Привет, бабушка. Джанет сразу же перевела взгляд на Эмму, ее глаза моментально наполнились влагой.

— Боже…Ты, вылетая Мейф. С придыхание ответила Джанет. Эмма улыбнулась.

— Мы пришли поговорить Джанет. Впустишь? Старуха мгновение стояла, пялившись на Эмму, потом снова взглянула на Бена. Глаза тут же налили свинцом.

— Проходите. Они зашли в дом. Половина мебели были накрыты белыми простынями. Пол скрипел. На столе стоял чайник и кружка, тепло которой уже ушло. Усевшись на диван Бен сразу же начал.

— Можешь нам не верить Джанет, но мы пришли, потому что нас позвала Мейф. Нам нужна правда, что случилось на самом деле. Что бы помочь ей и самим себе. Бен ожидал всякой реакции, Джанет ведь человек интеллекта, верить в подобное было не в ее стиле. Но Бена потряс до глубины души ее ответ.

— Она сказала, что вы придете.

— Она тоже вам приснилась? Впервые заговорил Лиам. Джанет посмотрела не него таким взглядом, каким смотрят умалишенные в окно своей палаты.

— Нет. Она здесь. Стоит за твоей спиной.

Глава 11

Дом словно готовился к погребению. Даже крупицы пыли словно замерли ожидая. Бен сжался в комок сидя на диване. Из всех сил стараясь держаться уверенно, будто стена для своих детей. Лиам стоял на против окна и не сводил глаз со старухи. Эмма водила пальцем по столу, оставляя бессмысленные линии и знаки, пока не замерла ожидая. Холод до костей пронизал всех троих.

— Она говорит, что у нее очень красивые дети.

— Прекрати Джанет. Отрезал Бен. — Пожалуйста прекрати.

— Она хочет тебе сказать Бен, но не может. Не сейчас.

— Что с ней случилось расскажи мне. Джанет словно переключилась, взгляд снова стал вменяемым.

— Это все он. Все началось с него. Пациент номер 631 без имени, без фамилии. Его доставили офицеры полиции. Позже нам рассказали, что они хотели его застрелить. Что бы такие, как он не жили на земле. Полушёпотом закончила говорить Джанет.

— Какие, такие? Снова заговорил Лиам.

— Одержимые. Снова шепот. — Одержимые злом. Джанет поднесла руку ко рту, будто сказала, то, чего говорить не следовало. — Я не хотела, это они меня заставили. Семья переглянулась между собой.

— Но причем тут Мейф? Старуха захихикала, так скрипят петли на заброшенных амбарах. Снова теряя разум.

— Она его лечила…хихих…зло… Невозможно вылечить.

— Папа, у меня плохое предчувствие. Нам пора уходить.

— Да дочь. Уходим. Лиам?

— Лечила ххх. Старуха не умолкала. Только когда троица подошла к двери. Она произнесла напоследок. — Шкаф 402 Бен. Хххх лечила злооо. Эмма вышла на воздух с облегчением вздохнув.

— Боже мой, что было Пап?

— Не знаю дочь, но Джанет явно нужна помощь.

— Эмма, Пап? Посмотрите туда.

Эмма сразу осознала куда указывает Лиам. Повинуясь, против своей воли, она посмотрела в то самое окно. Джанет кривлялась им вслед, как дитя, погрызенное морщинами лицо, изменялось до неузнаваемости от уродливых гримас.

— Господи. Что же происходит? Джанет залезла на табурет продела голову в петлю и толкнулась. Хруст был слышен на улице. Эмма заплакала Бен и Лиам бросились к двери, но та не поддавалась. Эмма подняла глаза. Старуха смотрела на нее и болтаясь как тело на ее рисунке. На лице Джанет застыла одна из ее ужасных гримас. Которая будет вечно сниться Эмме.

Глава 12

— Кем вам приходится Джанет Уильямс?

— Я муж ее погибшей дочери, а это ее внуки.

— Я все записала, ждите, вам позвонят.

— Хорошо. Простите еще кое-что.

— Да, спрашиваете.

— Центр психологической адаптации еще работает?

— Нет, он уже закрытый лет так десять назад.

— А по какой причине его закрыли, вы знаете?

— Да, там было что-то ужасное. Персонал распустили, а больных расформировали по другим больницам.

— А что конкретное случилось?

— Простите, я вам не справочная. Хотите узнать причину, идите в библиотеку, там хранятся вырезки из газет.

— Вы правы, извините.

— Ожидайте звонка. Лиам и Эмма ждали отца в машине. Впервые за долгие годы, они держались за руки, черпая душевную теплоту друг у друга. Бен сел за руль.

— Мне нужно в центр, где работала Мейф. Я не возьму вас с собой. Разговор окончен. — Отец? Начал было Лиам.

— Нет. Нет и нет, я не рискну вами. Ждите меня в отеле. Я приду до темна, и мы отправимся обратно домой, подальше от этого всего. Бен сам удивился как фальшиво у него получилось. Они еще по сопротивлялись, придумывая аргументы, чтобы пойти в центр с отцом, но чем дольше они спорили, тем слабее они становились. Бен их высадил, оплатил номер и уехал. Центр располагался на окраине города, в центре небольшой лесополосы. Четырехэтажное здание похожее на обычную больницу, не внушало ни капли страха. Так думал Бен, пока на дрожащих ногах не дошел до входной двери, она злобно открылась, приглашая его во внутрь собственного ада, что искалечил его жизнь и не только его. Внутри царила разруха, все было сломано, свалено в одну кучу. Земля, вода, грязь. Отпечатки рук и ног. Бутылки, черные от залы круги на полу. Куртки, сваленные в кучу, старые поеденные насекомыми шкуры. Бен шел в поисках шкафчика, заглядывая в каждую комнату и палату. Он уже видел это место, оно ему снилось. В этом коридоре, он встретил Мейф. Волосы на коже встали дыбом. Он знает где искать ящик. Торопясь Бен, отец детей направился прямо к нему. Зайдя в комнату, он ужаснулся еще больше. Эта была та самая комната в которой лежала Мейф. Он посмотрел на дверь куда ему надо и в нерешительности замер. Собрал всю волю в кулак он шагнул и вскоре уже видел шкафчик 402. Открыв его, он достал документ.

ЦЕНТР ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ АДАПТАЦИИ
ВНУТРЕННЕЕ ДЕЛО №4037/А
Пациент №631
Уровень доступа: ЧЕРНЫЙ
Дата регистрации: [скрыто]

ФИО: не установлено
Возраст (предположительно): от 35 до 45 лет
Пол: мужской
Состояние при обнаружении: кататония, реактивный ступор с периодическими эпизодами эхолалии и мутизма. Обнаружен в подвале частного дома на территории округа [данные удалены], окружённый человеческими останками (кол-во тел: 11, подтверждено судмедэкспертизой). В ходе предварительного анализа установлено: большинство тел были расчленены и тщательно укрыты под половым настилом, замурованы в стены или спрятаны в старую мебель, на некоторых присутствуют следы человеческих зубов. Видны явные признаки каннибализма.

ХАРАКТЕРИСТИКА СОСТОЯНИЯ:

Пациент №631 с момента помещения в Центр не проявляет признаков осознанного общения. Поведение непредсказуемо. В периоды «активной фазы» (чаще — в ночное время) пациент начинает произносить фразы, лингвистически не идентифицируемые, иногда на неизвестных структурах речи. Несколько раз фиксировалась перемена тембра голоса, невозможная физиологически без деформации голосовых связок (анатомических повреждений не обнаружено).

Во время фаз речевой активности несколько сотрудников заявляли о:

Соматических реакциях (озноб, тахикардия, потери сознания).

Бен перевернул листок.

ЦЕНТР ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ АДАПТАЦИИ
СЕКТОР ВНУТРЕННЕГО НАБЛЮДЕНИЯ
ДОСЬЕ: МЕЙФ УИЛЬЯМС
Статус: Клинический психолог, класс 2
Дата допуска: [скрыто]
Уровень доступа: Жёлтый → Красный (экстренное расширение)

Назначение:
По решению Руководства, сотрудник Мейф Уильямс была назначена куратором пациента №631. Основание: высокий показатель эмпатической устойчивости, опыт работы с кататоническими и речевыми расстройствами, способность сохранять критическое мышление в условиях сенсорной дезориентации.

Наблюдение началось [дата удалена].

Динамика изменений:

1–4 сутки:
— Мейф проявляла профессиональный интерес, отмечала состояние пациента как «неподвижное, но не пустое».
— Упомянула о «чувстве наблюдаемости», когда находилась рядом с подопечным.
— В частной беседе с сотрудницей Л.Ч. сообщила, что по ошибке оставила личный мобильный телефон в палате №631, но вернулась за ним спустя несколько минут. Со слов Мейф:

«Он не двигался. Но мне показалось, что он слышал. Он ждал звонка».

5–8 сутки:
— Фиксируются первые речевые и поведенческие аномалии у Мейф: расфокусированный взгляд, внезапные паузы в речи, ночные визиты в сектор №6 без разрешения.
— Начала записывать сны в личный журнал.
— Часто шептала фразы, не предназначенные адресно:

«Ты звонишь мне изнутри», «Это не ты. Это то, что осталось от тебя», и «Я не одна».

10 сутки:
— В 03:06 зафиксировано отключение камер наблюдения в коридоре палаты 631 на 43 минуты.
— После возобновления связи, обнаружено, что в комнате Мейф на стене мелом начерчены концентрические круги, внутри которых повторяется фраза:

«Голос должен вернуться домой».

12 сутки:
— Первое нападение: санитар [Ф.И.О. удалено] убит в душевой зоне.
Мейф использовала хирургический скальпель, перерезав вены на обеих его руках от запястья до локтя.
— Сотрудники сообщают, что во время нападения она пела колыбельную.
— После задержания отказалась отвечать на вопросы, произнесла только:

«Один — для тишины».

13 сутки:
— Второе нападение: пациент №238 (диагноз: шизофрения, в ремиссии) убит в терапевтическом зале.
— Мейф проникла в зону без допуска, внезапно напала.
Свидетель: ассистент медбрата Д.Х.:

«Она выхватила скальпель, прыгнула на него и начала вбивать прямо в грудь. Один, два, три — я сбился со счёта. Когда остановили, инструмент был полностью в его теле».

— В камере содержания продолжала повторять:

«Два — для двери».

14 сутки:
— Третья смерть: медсестра, имя не указано в отчёте, была найдена в подсобке с вывернутыми суставами и следами борьбы.
— По данным аудиозаписей, перед смертью Мейф сказала:

«Три — для эха».

СОПУТСТВУЮЩИЕ ПРИЗНАКИ:

— У сотрудников, работавших с Мейф, наблюдаются симптомы кратковременной амнезии, ночные кошмары, фобии зеркальных поверхностей.
— Врачи, попавшие в контакт с пациентом №631 после Мейф, сообщают о “наслоении голоса”, когда они слышат женский шёпот поверх его молчания.

НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННОЕ ЗАМЕЧАНИЕ (от руки, предположительно — д-р Грейсон):

«Если 631 был антенна,
то Мейф стала динамиком.
Не знаю, что хуже.
Но теперь я боюсь,
что голос всё ещё ищет —
кому дозвониться.»

РЕКОМЕНДАЦИЯ:
— Закрыть дело. Уничтожить личные вещи.
— Телефон Мейф был изъят, не поддаётся полному форматированию,
периодически включается сам в 03:06, без SIM-карты.

Сердце Бена бешено колотилось. Казалось он сейчас отключиться. Чернота заволокла глаза. Живот хотел исторгнуть, из тебя то немногое что в нем было. Бен собрался, глубокие вдохи помогли ему. Пелена с глаз отступала, он перевернул лист, потом еще один еще и еще. Ужас, который он испытывал несравним не с чем ему знакомым. Бен обещал себе, как только он выберется, сразу же отправиться в церковь. И не выйдет оттуда, пока не почувствует себя лучше. Единственно чему он безумно был рад, что не взял с собой детей. Бен залез в шкафчик и нащупал тот самый телефон. Он включил его. Фотография где они с Мейф стоят на против купленного ими дома так же стоит на главном экране. Мейф, моя любимая Мейф. Он зашел в отправленные сообщения, там было только одно, адресованное Мужу. Не бери трубку. Бен собрал все вещи из шкафчика и отправился к выходу. Ускоряясь на каждый шаг пока не подвернул ногу и не упал. Дальше была только чернота.

Глава 13

Эмма не находила себе места, уже была глубокая ночь, а отца все еще нет.

— Я волнуюсь за него Лиам.

— Я тоже. Эмма.

— Он ведь обещал вернуться до темна. Мы должны, что-то сделать.

— Ты права Эмма. Поехали в полицейский участок. Одни туда мы не сунемся. Они собрались, бежали до первого парка где увидели свободное такси. Водитель оказался человеком понимающим, узнав, что их отец в опасности, он на свой страх и риск превысил скорость, обходя неторопливые, медленно тянущееся машины. Пока не довез почти детей и почти взрослых до участка. Эмма и Лиам хлопнув дверью зашли внутрь. Освещенная яркая комната резала привыкшие к ночному сумерку глаза. Лиам быстрыми шагами подошел к офицерам.

— Мне и сестре нужна помощь. Офицеры замолчали и посмотрели, ожидая продолжения. — Наш отец уехал в Центр Психологической Адаптации и не вернулся. Эмма видела, как побледнели офицеры. Один из них даже снял шляпу, будто уже скорбит вместе с ними по их утрате.

— Ну же помогите нам. Не ехать же мне и брату туда одним.

— Они правы, по машинам парни. Эмма улыбнулась Лиаму, и они побежали следом. Под звук серены они пролетали светофоры нарушая правила, разрезая ночную тишину, словно говоря, нечисти, что творилась в центре мы едем. Офицеры задавали вопросы сестре и брату. Те отвечали правду без какой-либо утайки, не боясь даже говорить о общих снах, о Джанет, о дурных предчувствиях. Офицеры не смеялись, не встревали только бледнели как мертвецы. Позже один произнес другому.

— Я никогда себе этого не прощу.

— Прошлого уже не вернуть друг мой.

— Чего вы не можете себе простить. Спросил Лиам слыша в голосе офицера, то, что возможно приоткроет завесу правды. Офицер обернулся на подростка и посмотрел на него, своим серьезным и уже тронутым старостью взглядом.

— То, что поступил по закону. И не убил, когда должен был. Лиам взглянул на Эмму. — Теперь все будут расплачиваться за мою слабость. И вы в том числе. Свет фар освятил старое здание Центра. Оно казалось не из нашего мира, от него так и веяло тьмой и нечестью. Мгновение, они сидели в машине. Потом тот, кто нес тяжесть своего поступка сказал.

— Пойдем искать вашего отца. И вышел из машины.

Глава 14

Бен открыл глаза, когда свет пропал из его жизни. Осмотревшись он понял, что находиться в именно том коридоре. А за той дверью находиться его Мейф. Бен поднялся. Намереваясь сделать шаг в сторону любимой, он понял, что не может. Тело замерло. Дверь, не та, что вела к любимой, открылась. Сущность чернея мрака вытекала, заполняя собой узкое пространство. Сквозь этот чудовищный ореол зла, будто выныривая из его утробы сотни лиц показывались Бену и снова погружались в этот черный мрак. Каждое показавшееся лицо издавало такие звук, от которых душа Бена билась об стенки его тела, дабы выбраться и убежать оттуда. Она словно терзала его грудную клетку, намереваясь вырваться через проделанную ей же дыру. Потоки отчаянья наполняли Бена, лишая его любой возможности к сопротивлению. Он пал. Духом. Телом. Свободой. Новое лицо, которое полностью сломало Бена вынырнуло из тьмы и показалось ему.

— Посмотри, на что ты обрек меня. Бен плакал не в силах ответить. — Одно мне утешение Любимый… Ты присоединишься ко мне. Голос уже был другим. Громовым, подавляющем. Душа Бена затрепетала. Тьма с лицами приближалась к нему. Поглощая его сантиметр за сантиметром. Он уже ощутил, холод в котором проведет вечность, страдая, страдая, страдая. Без надежды на иное.

— Папа. Донёсся голос. — Папочка, где ты? Боже мой только не это. Они пришли сюда. Бен почувствовал, как возликовала сущность, она обвела его черными нитями. Подчиняя своей воле. Бен старался сопротивляться. Но ничего не мог сделать. Карман завибрировал. На мгновение, ослабив хватку сущности. Правой рукой Бен достал телефон. Эмма моя дорогая Эмма смотрела на него и улыбалась. Он отклонил вызов, так как чувствовал, что нить, что проходила сквозь его тело тянулась к телефону. Он написал единственное сообщение. Не бери трубку.

Глава 15

— Держитесь рядом. Сказал Офицер. Лиам уверенной походкой шел дабы найти отца. Эмма не отставала за братом и вглядывалась в это ужасное место. Как мама могла здесь работать? — Видишь, что ни будь?

— Папа. Вскрикнула Эмма. — Папочка, где ты?

— Нет.

— Вы уверены, что отец направился сюда?

— Да. Ответил Лиам. — Уверены.

—Мы прошли все вдоль и поперек. Может быть, он уже дома? Позвони ему. Эмма набрала номер отца. Гудки идут. Всем даже показалась, что где-то заиграл телефон. Потом гудки оборвались. И в следующее мгновение показался отец. Он не был похож на самого себя. Темная фигура стояла в проходе. Голова опущена, на лице улыбка.

— Сер? Произнес Офицер. — С вами все в порядке, ваши дети волнуются. Силуэт отца бросился на них, повалив офицера на пол. Он был словно пес, разрывая плоть зубами и выплёвывая ее в сторону своих детей. Офицер отбивался, но Бен или, то что было Беном не замечало эти потуги. Через мгновение офицер прекратил дергаться, истекая кровью. Окровавленное лицо Бена посмотрела на своих детей. Голосом отца оно произнесло.

— И вы будите моими. Эмма закричала. Лиам сквозь страх прикрыл сестру своим телом. Отец бросился на них. Но громкий разрывающий и без того рваную реальность выстрел остановил, то что было Беном. На секунду, всего лишь секунду. Бен посмотрел на своих детей своим взглядом и рухнул на пол. Эмма упала на колени, Лиам стоял, сжав кулаки до белых костяшек, сдерживая бурливший поток чувств.

— Вы в порядке? Подоспели другие офицеры. — О нет, Смит. Сказал один из офицеров. Надо было застрелить ту тварь, когда была возможность. Нет, нет, нет… Смит, мать твою.

— Миллер выведи детей, и вызови всех, сегодня мы спалим это место. Миллер приподнял Эмму за плечи и помог ей выйти, Лиам последовал за ними. На улице уже показались первые лучи. Прохлада освежала. Эмма повернулась к брату. Они обнялись. Офицер, что-то говорил по рации.

— Проверти четвёртый этаж, там мужчина смотрит из окна. Эмма и Лиам обернулись и в ужасе замерли. На них смотрел отец. Он поднес трубку телефона к уху.

— Он, что звонит ком-то? Сказал Миллер. Телефон Эммы завибрировал, она достала его. Номер был неизвестный, фото отца смотрело с экрана и жирная надпись вместо имени, что предостерегала.

Не бери трубку.