Не бросайте Na в воду!!!

Митька из 9 «В» был неплохим парнем, пусть и имел два существенных недостатка. Во-первых, он совершено не хотел ничего учить. Особенно треклятую химию. И, во-вторых, самым бесстыдным образом тырил все, что плохо лежало. Чупа-чупсы из магазинов, подсолнухи с соседних участков, игрушки других детей. Митька был неудачливым вором: его часто ловили и — нещадно пороли. После чего он успокаивался — но ненадолго. Не проходило и месяца, как он вновь принимался за старое.

Думаете, Митька был из бедной семьи? Или его родители были настолько скупы, что совершенно не давали сыну карманные деньги? Нет. У Митьки всего было вдоволь. Ему, можно сказать так, нравился сам процесс. Мурашки, что бежали по телу, бешено колотящееся в груди сердце и желудок, что сжимался от страха. В общем — адреналин. Обыкновенно, когда кража уже была свершена, Митька попросту избавлялся от ненужной добычи. И, если оставался не пойманным, что случалось достаточно редко, был крайне собою доволен. Так бы продолжалось и дальше, если бы однажды Митькина клептомания вкупе с незнанием химии чуть не довели его до убийства.

Однажды после занятий Митька убирался в кабинете химии, дабы наскрести хотя бы на тройбан в четверти. С минусом. На большее он не рассчитывал. И — в одной из коробок вдруг увидал поблёскивающий кусок металла. Неизвестно, что именно на этот раз пробудило в нем клептомана: страх перед химичкой, что обещал особую порцию адреналина, или же красота неведомого ему реагента. Но, в общем, особо ни о чем не задумываясь, Митька взял и засунул этот кусочек металла — а он был не маленький — прямиком в карман брюк.

Надо сказать, что дело было морозной зимой, и на Митьке были надеты очень толстые и очень шерстяные штаны. В школе было натоплено словно в самой преисподней, отчего Митька и прочие школьники ужасно потели. Вонь, надо сказать, в классах стояла отменная. Но суть не в этом. В какой-то момент бедро Митьки стало нещадно щипать. Он долго ерзал на стуле, как мог терпел, но жжение стало уже столь сильным, что, промычав нечто невнятное, Митька пулей выскочил из класса и бросился в туалет. Лишь оказавшись в кабинке, он наконец приспустил свои брюки и увидал у себя на бедре ярко розовое пятно, которое к тому же ужасно чесалось.

Конечно, Митька не был гением химии. Но – и полным дебилом тоже он не был. И потому сразу полез в карман. Стоило лишь ему вытащить украденный кусочек металла, как вспотевшие пальцы тут же стало нестерпимо щипать. Выругавшись, Митька швырнул виновника своих мучений прямиком в унитаз.

Что же тут началось! Вода забурлила, а сам унитаз начал гудеть и мелко дрожать. Митька, почуяв жареное, мухой вылетел прочь. И — налетел на старичка-историка.

— Смотри куда прешь! — историк, не смотря на презабавнейшее имя Электрон Акакиевич, никогда не отличался особенным благодушием, а сейчас и вовсе был совершенно не в духе. С удивительной для его старого щуплого тельца силищей он сдвинул Митьку, что был на голову выше него, заскользнул в кабину, захлопнув за собой дверь и…

БАБАХ! Грохотнуло оттуда!

— О Боже… Я убил Электрона Акакиевича, — простонал Митька, сползая по кафельной стенке. Перед его глазами уже стоял гроб с мертвым историком, рыдающие учителя, облаченные в черное. Митька уже во всю представлял, как его заковывают в наручники и тащат в тюрьму. Как утирает слезы мама, а отец грозно размахивает ремнем. А потом… Потом…

— Сука Петров!

Яростный рев, раздавшийся из кабинки, заставил Митьку вздрогнуть всем телом. А когда дверь наконец распахнулась, он и вовсе приготовился к смерти.

Электрон Акакиевыч был мокрым насквозь. Вода стекала с его седых волос, капала с длинного крючковатого носа, с разбитых очков, древнего, пропавшего нафталином костюма. В выцветших глазах горела столь жгучая ярость, что Митька понял — это конец. В лучшем случае его просто очислят. В худшем — даже не смогут отыскать его труп.

— Отвечай, кусок идиота, что ты туда бросил?! — что есть мочи заорал историк, хватая его за грудки и тряся с неистовой силой.

— Я… Я не знаю… Не знаю… Я… Вот…, — Митька неведомо как смог отыскать в кармане клочок бумаги, в который и был завернут сворованный кусочек металла.

— Сука Петров! Ты что, читать разучился?! Или ты сделал это нарочно?!

— Нет! Я слу-случайно! Я пра-правда этого не хотел! — запинаясь, с трудом выдавил из себя Митька.

— Тогла читай, кусок идиота! — проревел Электрон Акакиевич, тыча ему в лицо бумажкой, на которой была выведена какая-то формула.

— На, — сдавленно всхлипнув, пробормотал Митька, уже совершенно ничего не понимая.

— Какой ещё На! Я все химичке твоей расскажу, идиот! Натрий это! Натрий! Ты понимаешь, что это значит?!

— Нет… Про…Простите, — совершенно честно ответил ему Митька.

— Ладно, — неожиданно выдохнул Электрон Акакиевич, — просто раз и навсегда запомни, олух! «Не хотите быть уродом, не бросайте натрий в воду!» Петров! Повтори!

— Не хотите бы-быть уродом, не бро-бросайте натрий в воду, — каким-то неведомым чудом выдавил из себя Митька, — ме-меня ведь теперь исключат? Верно?

— Ладно, живи, кусок идиота! — милостиво махнул рукой Электрон Акакиевич, направляясь к выходу из туалета. А потом вдруг весело рассмеялся, — вот же приключение на старости лет! Рассажу, никто не поверит!

С тех самых пор Митька больше не воровал. Химию, правда лучше знать он тоже не стал. Но на всю жизнь запомнил тот чудный стишок:

«Не хотите быть уродом,

Не бросайте натрий в воду!»