Не буди

Ему лишь взмедведиться может такое

сквозь слёзы и шерсть, бахромящую глаз.

Маяковский «Про это»

Михаилу снились медведи. Он сам был медведем – низко наклонив голову, шел через ночной сырой лес – перед глазами тяжело ступали по жухлой листве его здоровенные черные лапы. Он шел на запах человечины – вкусной, манящей... Так близко... Хотелось разорвать на части и сожрать человеческую плоть... но сначала...

Он с криком проснулся, машинально ощупал себя – лицо, грудь, живот. Всё на месте – рыхлое, проверенное, скучное сорокаплюслетнее тело, угревшееся со сна. Жена заворочалась рядом:

– Ну что такое опять? – Маша дотянулась до телефона. – Укуси меня пчела! Четыре утра!

– Мне снова кошмар приснился...

Маша повернулась лицом к стене:

– Спи давай. Завтра на работу.

Михаил перевернул подушку сухой стороной кверху, лег и уставился в потолок. Сна не было ни в одном глазу. Кошмар стремительно улетучивался – он него остался только запах... Острый запах человеческого тела. Дразнящий и терпкий.

Он положил руку жене на бок.

– Маш...

– Отстань, – она сбросила его руку.

– Маш... Я ж все равно не усну теперь. Ну что ты опять...

– Не буди во мне зверя, Миш. Я сплю.

Он прижался к ее спине, чувствуя, как начинает быстрее биться его сердце.

Она ровно засопела.

Михаил откинулся на подушку и сжал зубы.

***

Когда он проснулся, Маша уже ушла в ванну. Михаил посмотрел на смятые простыни с ее стороны и вслух пробасил:

– Кто спал на моей кровати и смял её?

– Чего?? – крикнула она из-под душа.

Он накинул коричневый махровый халат и прошел на кухню. Когда кофе-машина затихла, он услышал, как Маша фальшиво поет под душем: «Чья здесь вина! Может пойму! Ты мне ответь! Вечно одна! Ты почему!..»

– Где твой медведь... – машинально продолжил он древний попсовый хит и нахмурился.

***

Медведи преследовали его весь день.

Случайный плейлист в телефоне подкидывал ему то «Короля и Шута» – «...все мои чувства забрал медведь!», то группу «СерьГа» – «Я бурый медведь! Не опоссум, не скунс, не хорек...».

Медведи были на рекламных плакатах, на банках пива в магазине... Коллеги на работе перешучивались цитатами из мультиков: «Это потому, что кто-то очень много ест!» Обсуждали, почему Ди Каприо дали Оскар только после того, как его потрепала медведица.

По дороге домой он увидел, как у метро бродил промоутер в костюме косолапого из «Маши и Медведя». Михаил почесал в затылке и прикусил язык, когда сам же пропел «Если я чешу в затылке – Не! Бе! Да! – В голове моей опилки! – Да! Да! Да!»

Он посмотрел на собственную руку. Вспомнил, какая она была мохнатая и черная во сне. И как Маша сбросила ее с себя, как назойливое насекомое.

– Я не хорек... Я медведь! – сказал он с внезапной злостью и глухо зарычал.

Все встало на свои места. И он уже знал, что сделает ночью.

***

Он еле дождался, когда они легли в постель – Маша жаловалась на уставшие ноги и на головную боль. Опять.

Она повернулась к нему спиной, он снова прижался к ее боку и положил руку. Она сбросила ее.

– Маш... Я так больше не могу! – сказал он в ее спину. – Я уже просто зверею без этого. Мне сны снятся. Всё про медведей. Это ж чистая сублимация... Подсознательное... То есть...

– Миш, давай спать.

– Да не хочу я спать!

Он рывком повернул ее к себе. Вчерашний сон всколыхнулся, вспыхнул в голове, наполнил рот вкусом меди и мёда. Он припал к ней губами, почти ничего не соображая от желания, неотличимого от гнева.

Она сопротивлялась и что-то пыталась ему говорить, но он не слушал.

Он хотел то, чего хотел.

Она расцарапала ему спину – это завело его еще больше. Он проваливался в нее, в ее острый влажный запах, который он помнил по своему сну. Так пахла мокрая медвежья шерсть.

Она снова полоснула его когтями по спине – гораздо глубже – теперь он взвыл.

– Больно же!

Михаил попытался вырваться, но теперь уже она удерживала его. Ее тело разбухало, лицо вытянулось в зверином оскале, кожа стремительно покрывалось шерстью. Только сейчас Михаил понял, что запах человечины во сне был его собственным запахом. Это даже был не его сон. Её.

– Я же просила тебя – не буди во мне зверя! – прорычала Маша, завершая трансформацию.

Она сожрала его. Но сначала...

***

В окно спальни светила полная луна. Маша свернулась калачиком на матрасе, промокшем от крови, и тихо напевала, чувствуя, как внутри нее зарождается новая жизнь:

– Вечно одна... Ты почему... Где твой медведь...