Не бывает

Волшебства не бывает, чародеев не существует, колдуны — обычные, нечестные люди, старающиеся обмануть малограмотных своими якобы чудесными свойствами. Мне кажется, это известно всем, и я не понимаю, что вас так взволновало.

Странно видеть, что в моём не слишком высокопоставленном кабинете на кресле для посетителей сидит субъект, перед которым, по мнению многих, я должен танцевать на задних лапках, сохраняя на мордочке выражение «чего изволите». Однако судьба любит такие парадоксы, и вот, мне приходится изображать начальника над начальниками и с важным видом повторять общеизвестные вещи.

— И всё же, — цедит посетитель, который даже сейчас не может избавиться от барственных интонаций в речи, — как следует понимать произошедшие, и с чем именно пришлось мне столкнуться?

Тут уже вступает в силу власть кабинета; не я пришёл к нему на приём, а он ко мне, и, значит, я могу диктовать свои условия.

— До сих пор, — внушительно проговорил я, — вы рассказывали какие-то общие вещи. Если вы хотите конкретные рекомендации, я должен знать факты: что именно, произошло, где, когда — и всё остальное. Не беспокойтесь, прослушивающей аппаратуры у меня нет, ничто не выйдет за пределы этих стен.

Почему-то я полагал, что начальники такого ранга непременно должны быть если не толстыми, то достаточно корпулентными, Достаточное питание требует упитанного тела. Такому было бы проблематично уместиться с кресле для посетителей, но этот уселся вполне комфортно, хотя и на краешке, как полагается просителю.

Я молча ждал.

— В прошлую среду, — медленно начал он, — я был свободен от кабинетной работы и решил совершить небольшое воздушное путешествие. Вертолёт, два пилота, они же телохранители. Не знаю конкретно куда мы летели, но довольно далеко. Внизу была тайга, больше ничего не могу сказать…

«Знает, — подумал я, — но врёт».

— ...и вот там отказал мотор. Пришлось совершать вынужденную посадку. Сели на краю большой поляны. Помощь решили не вызывать, пилоты сказали, что непорядок будет устранён за полчаса. Я тем временем решил прогуляться по поляне. Один из охранников хотел идти со мной, но я не позволил, сказал, пусть занимается мотором. Тогда мне велели взять ружьё.

— Откуда у вас ружьё?

— В вертолёте, моём во всяком случае, всегда есть ружьё.

— И зачем во время прогулки ружьё?

— Потому что, что здесь водятся тигры. И тигр, как нарочно, появился.

— Про тигров вы сказали или охранник?

— Не помню. Это так важно?

— Это принципиальный момент. Тигры ясным солнечным утром по полянам не гуляют. Возможно, это просто фантом, вызванный цитатой из рассказа Бредбэри.

— Да, я читал этого американца. Но всё равно, не помню, кто это сказал.

— Хорошо, пойдём дальше. Итак, вы с ружьём и тигр напротив. Это всё?

— Нет. Главное, это девчонка. Лет восемь-десять, я в этом не понимаю. Стоит как раз на линии выстрела и держит тигра за холку. А на спине у неё — крылья, вроде стрекозиных, только большие. Одета в какую-то хламидку, едва до колена. И босиком, это посреди тайги. Явно фея.

— Это не фея. Феи такими не бывают. Это эльфиечка. Лесные эльфы, слыхали о таких?

— Я сказками не интересуюсь.

— Зато сказки, как видите, интересуются вами. Когда вернулись в город, у психиатра проверялись?

— Первым делом. Всё в норме. И ничего психотропного не употреблял. Работа у меня такая, что надо быть уверенным в собственном здоровье.

— И что вам эта дева сказала, если сказала что-нибудь?

— Велела положить ружьё на землю и немедленно убираться вон.

— Именно так и сказала?

— Не помню точно, но смысл был именно такой.

— Дело в том, что ни феи, ни эльфы так не говорят. Жаль, что вы не запомнили фразу точно. По ней можно было бы определить, с кем вы имели дело. Но что вы сами думаете о произошедшем?

— Не берусь судить, кто из них фантом: тигр, девчонка или они оба, но в следующий раз, когда они появятся, я буду стрелять в тигра прямо сквозь девку.

— А что будете делать, когда окажется, что вы убили ребёнка?

— Какой к бесу ребёнок — с крыльями, босиком среди тайги и в обнимку с тигром?

— Мой вам совет: пошлите кого-нибудь обойти деревни, стоящие на границе заповедника. В каждой из этих деревенек есть магазин, в котором можно найти простейший набор продуктов и кое-что из промтоваров. Но, кроме того, в каждом магазинчике вы найдёте накладные крылышки наподобие стрекозиных и хламидки и хитончики разных фасонов и размеров. Хотя, не это главное. В этих деревнях много детей. Если считать на душу населения, то вдвое больше, чем в пригородных посёлках. И, несмотря на строгий запрет, все они, чуть не каждый день бегают через границу вглубь заповедника.

— И гуляют в обнимку с тиграми…

— Вполне возможно. Тут требуется проверка. Но вот, что могу сказать… Мы сумели установить, где именно совершил посадку ваш вполне исправный вертолёт.

Лицо важного посетителя закаменело, но он меня не перебил. Это плохо. В смысле, что беседа наша плохо кончится, но это хорошо, поскольку означает, что мне будет позволено договорить до конца. А потом уже ясно, что даже в мелком начальническом кресле мне не сидеть.

— Вы сели едва ли не в самом центре заповедника. Зачем вы взяли с собой ружьё? Любой выстрел там рассматривается как злостное браконьерство.

— Кем рассматривается? Вашей конторой? Её уже завтра не будет.

— Рассматривается самим заповедником. Это достаточно сложная структура, чтобы обладать возможностью самостоятельной оценки происходящего. И ваш поступок попадает под определение браконьерства.

— Придётся дать иное определение.

— Это зависит не от меня и не от вас тоже. Определения даёт заповедник, и никакой министерский приказ его не изменит. Однако, вернёмся к тигру. Тигры с том регионе есть. Все они прочипированы, и мы следим за ними. Так вот, навстречу вам выходил не фантом, а вполне реальный зверь, один из тех, за которыми мы следим.

— Придётся с ним что-то делать. Отправить в зоопарк или просто пристрелить. Последнее я могу взять на себя.

— Боюсь, что у вас ничего не получится. Тигр останется на свободе. Теперь по поводу девочки. Поляна,, на которой состоялась ваша встреча, находится в пятнадцати километрах от ближайшей деревни. Добраться туда через тайгу для ребёнка невозможно. Примем, как рабочую гипотезу, что это была эльфийка, хотя никаких данных о существовании эльфов у нас нет.

— Работнички хреновы… В любом случае, в следующий раз я буду стрелять в тигра прямо сквозь вашу эльфийку. И вы не сможете мне помешать.

— Мешать будем не мы. Я уже сказал, ваша встреча это мера самозащиты заповедника. И спутница тигра, неважно, ребёнок это, фея или эльфийка, не угрожала вам, а, напротив, удерживала зверя, чтобы он не бросился на вас.

— Попробовал бы он это сделать. Его шкура неплохо бы украсила мою спальню.

— Блажен, кто верует. Но учтите, вы уже дважды сказали, как поступите в следующий раз. Так вот, следующего раза не должно быть. Если вы вздумаете объявиться в заповеднике ещё раз, вам навстречу выйдет не босоногая эльфиечка, а кое-кто посерьёзней, леший или чащобный чародей. И они не станут никого удерживать, успокаивать придётся их.

— Помнится наша беседа началась с того, что вы сказали, будто никакого волшебства не бывает, а леших и чародеев не было и нет.

— Совершенно верно. Ни леших, ни чащобных чародеев, ни прочей чертовщины на свете нет, но когда очень нужно, они немножечко есть. И вам не мешает помнить об этом.