Не думай о брате

Правило было простым.

Когда становилось слишком тихо внутри — не той тишиной, которая отдых, а той, от которой начинает звенеть в ушах и хочется что-то сделать руками, — Ника шла в гараж.

Байк стоял под серым чехлом, всегда чистый, всегда готовый. Она снимала чехол медленно, как будто это был какой-то ритуал, хотя сама бы так не сказала. Просто привыкла делать именно так. Проверяла давление в шинах, хотя никогда ничего не находила. Надевала тёмную куртку — не розовую, не ту, в которой ходит днём. Эта была папина, перешитая под неё три года назад, чуть великовата в плечах, и именно поэтому правильная.

Мама спала.

Ника выкатывала байк со двора молча и заводила уже на улице, чтобы не разбудить.

---

Этой ночью маршрут был стандартным: через частный сектор — там пахло деревом и остывшей землёй, — потом по объездной, потом промзона. Промзона была любимой. Длинная прямая дорога вдоль старых цехов, фонари через один не горели, и в этой темноте можно было разогнаться так, чтобы мысли не успевали за скоростью.

Она не думала на байке. Точнее — думала, но по-другому. Мысли не застревали. Их сдувало.

Не думай о брате.

Она въехала в промзону на хорошей скорости и почти сразу увидела.

Посреди дороги стоял кто-то тёмный — высокий, молодой, — и держался за плечо. А из темноты между цехами надвигалось что-то, чего Ника не смогла бы описать словами. Не человек. Или человек, но неправильный — размытый по краям, слишком тихий для своего размера, как пятно воздуха с зубами.

Она не успела испугаться.

Просто развернула руль и ударила дальним светом прямо в темноту.

---

Пятно отступило.

Парень на дороге обернулся — и Ника увидела его лицо. Молодой, может чуть моложе её, тёмные волосы в беспорядке, на виске что-то тёмное, похожее на кровь. Смотрел на неё так, как будто она сделала что-то совершенно необъяснимое.

— Ты что, — сказал он, — с ума сошла? Уезжай.

Ника заглушила мотор.

Тишина навалилась сразу — та самая тишина промзоны, где слышно всё: где-то капала вода, далеко гудела трансформаторная будка, и больше ничего.

— Ты ранен, — сказала она.

— Уезжай, — повторил он. — Серьёзно. Это не твоё дело.

— Ты стоишь посреди дороги и держишься за плечо.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке.

Он открыл рот, закрыл. Посмотрел в темноту между цехами — туда, куда отступило пятно. Потом снова на неё.

— Слезь с байка, — сказал он другим голосом. — Пожалуйста. И иди сюда, к стене.

---

Они встали в тень между двумя ржавыми воротами. Парень держал плечо, но уже не так сильно — скорее по привычке. Ника смотрела на него прямо. Он это видел и, кажется, не знал что с этим делать.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Нео.

— Ника.

Пауза.

— Нео, — повторила она, — что это было?

— Человек с... — он помолчал. — Это сложно объяснить. У некоторых людей есть способности. Сверхспособности. Он одна из таких. Охотится на меня конкретно. И сейчас он где-то там, — Нео кивнул в темноту, — и собирает звук.

— Собирает звук.

— Его стенд — так это называется — поглощает звуки и потом бьёт ими. Как удар. Очень громко и очень больно. — Нео посмотрел на неё. — Поэтому не кричи. Вообще. Чем тише, тем меньше у него материала.

Ника переварила это.

— Хорошо, — сказала она.

— Вот и всё что ты говоришь? Хорошо?

— А что мне говорить?

Он снова открыл рот и снова закрыл. Потом что-то похожее на усмешку прошло по его лицу — быстро, почти незаметно.

— Ты вообще боишься? — спросил он тихо.

Ника подумала.

— Боюсь, — сказала она. — Просто это не помогает.

Нео смотрел на неё несколько секунд. Потом кивнул — медленно, как будто это был ответ на вопрос, который он задавал себе, а не ей.

— Ты выживешь? — спросила она.

— Да.

— Хорошо.

Она не знала сама — спрашивала о нём или о чём-то другом. Поняла это только когда уже сказала.

---

Ёру вышел из темноты беззвучно.

Ника увидела его первой — потому что смотрела не туда куда смотрел Нео. Тёмная фигура, зеленоватые волосы, лицо жёсткое и очень спокойное. Вокруг него что-то дрожало в воздухе, как марево над раскалённым асфальтом, только холодное.

Нео повернулся.

— Долго же ты прятался, — сказал Ёру. Голос у него был тихий и очень ровный. — Думал, не найду?

— Я не прятался, — сказал Нео.

— Нашёл компанию, — Ёру перевёл взгляд на Нику. Без интереса, как смотрят на предмет. — Умно.

— Она здесь случайно, — сказал Нео. — Она уйдёт.

— Нет, — сказал Ёру, — не уйдёт.

Он ударил не в Нео.

---

Ника не успела понять что произошло — только белая вспышка боли в плече, потом земля, потом темнота на секунду. Она упала с байка и ударилась боком об асфальт так, что воздух ушёл из лёгких весь и сразу. Попыталась встать — не получилось. Попыталась вдохнуть — получилось, но больно, очень больно с правой стороны.

Байк лежал рядом. Фара всё ещё горела, освещала кусок мокрого асфальта.

Она слышала — Нео кричит что-то. Не ей.

А потом стало светло.

---

Не сразу. Сначала жарко — Ника почувствовала тепло даже через боль, волна горячего воздуха прошла над ней. Потом свет — оранжевый, живой, танцующий. Она повернула голову и увидела.

Нео стоял посреди дороги, и из его рук шёл огонь.

Не от зажигалки, не от какого-то оружия. Из рук. Руки по локоть светились раскалённым янтарём, и вокруг них — медленные, тяжёлые языки пламени, как будто магма нашла выход наружу. Тени бежали от него во все стороны.

Ёру отступил на шаг — первый раз за весь разговор.

— Вот теперь другое дело, — сказал он тихо.

Бой был коротким и очень грязным.

Ника видела его обрывками — лёжа на асфальте, не в силах встать. Ёру бил звуком — невидимые удары, от которых дрожал воздух и звенело в ушах. Нео уходил, не всегда успевал, получал вскользь и не останавливался. Огонь искажал что-то в акустике — Ника видела как Ёру злился, как его удары становились менее точными. Раз, другой, третий — и Нео достал его в упор, волна раскалённого воздуха отбросила Ёру к стене цеха.

Тот сполз на землю.

Помолчал.

Встал.

И ушёл в темноту — медленно, не оглядываясь, держась за стену. Побеждённый, но не пойманный.

Нео смотрел ему вслед пока темнота не поглотила его полностью. Потом огонь в руках угас — медленно, нехотя, как будто стенд не хотел успокаиваться.

Он подошёл к Нике и сел рядом на асфальт.

---

Некоторое время они молчали.

Фара байка всё ещё горела. Где-то капала вода. Гудела трансформаторная будка.

— Я видела, — сказала Ника. — Руки из огня.

— Да.

— Это и есть стенд?

— Магма Баунд. Да.

Она смотрела в небо. Небо было тёмным и очень близким — низкие облака, ни одной звезды.

— Больно? — спросил Нео.

— Рёбра. Наверное перелом. — Пауза. — Не говори Акари что я упала с байка.

Нео посмотрел на неё.

— Ты знаешь Акари?

— Не знаю. Просто ты сказал сестра, и я решила что лучше подстраховаться.

Он засмеялся. Неожиданно — по-настоящему, не коротко, а так, как смеются когда сил уже нет сдерживаться. Ника смотрела на него и думала что давно не слышала чтобы кто-то смеялся вот так, в темноте, рядом с ней.

— Я вызову скорую, — сказал он когда отсмеялся.

— Подожди минуту.

— Ника...

— Одну минуту.

Он замолчал.

Они сидели рядом на мокром асфальте — она лёжа, он рядом, — и ни один из них ничего не говорил. Фара байка медленно слабела — аккумулятор садился.

Ника смотрела в небо и думала о брате.

Не убирала мысль. Просто думала.

О том как он звонит коротко и голос ровный. О том как он смеялся над её ногтями. О том что она не знает когда он вернётся и это незнание она научилась складывать куда-то далеко и не открывать.

Но сейчас не получалось.

Сейчас она лежала на асфальте с сломанным ребром, рядом с мальчиком у которого руки из огня, и думала о брате — и это было больно, но не так, как она думала. Не так невыносимо. Просто больно, как бывает больно когда что-то настоящее.

— Нео, — сказала она тихо.

— М?

— Он живой, да? Тот, который ушёл.

— Живой.

— Он вернётся?

Нео помолчал.

— Может. Я не знаю.

— Хорошо что ты не соврал.

Фара байка погасла.

---

Скорая приехала через двенадцать минут.

Нео ушёл до их приезда — она слышала его шаги по асфальту, потом тишина. Только под дворником байка, когда его поднимали, нашёлся клочок бумаги с номером телефона. Без имени, просто цифры, написанные быстро.

---

Мама приехала в больницу в четыре утра.

Ника лежала в палате с перебинтованными рёбрами и шумом в правом ухе — след от звукового удара, сказал врач, пройдёт. Мама вошла и ничего не сказала — просто села в кресло рядом, взяла её за руку и держала.

Ника смотрела на мамино лицо.

Она умела читать маму по интонациям, по тому как та смотрит в телефон, по паузам между словами. Сейчас мама не говорила ничего, и именно поэтому Ника читала всё — каждую складку у глаз, каждый миллиметр сжатых губ. Всё что мама не показывала никогда.

Ника не включила защитную лёгкость.

Просто лежала и смотрела на маму и не прятала то, что было внутри.

Это было странно. Как будто сняла что-то тяжёлое — и оказалось что без него тоже можно дышать.

Больно, но можно.

---

Мама уснула в кресле около пяти. За окном начинало светать — серый свет, почти неотличимый от темноты, но всё-таки другой.

Ника смотрела на свой маникюр.

Розовая база, стразы, маленькие мишки на безымянном. Один страз с указательного пальца отвалился — где-то там, на асфальте промзоны. Она не заметила когда.

Она думала о брате.

Не убирала. Просто думала — о том что он есть, где-то далеко, и что она не знает когда он вернётся, и что это страшно, и что это правда, и что от правды не умирают.

Наверное.

Наверное, не умирают.

В кармане куртки — той, папиной, её принесли вместе с остальными вещами — лежал клочок бумаги с номером телефона.

Она не знала позвонит ли.

Но не выбросила.

---

Она не заплакала. Просто лежала и думала о брате, и это было почти нормально.