Не игнорируй шорох

Он не планировал просыпаться так рано. Особенно от того, что его кровать ходит ходуном. Ксавье, осознав, что удобная и мягкая постелька действительно скачет на месте, словно кто‑то толкает её со дна, быстро поднялся с подушки. Он попытался сфокусировать взгляд на комнате, но всё прыгало вверх‑вниз, а по стенам скакали какие‑то чёрные тени. Да, ранним утром, когда шторы были закрыты, теням неоткуда взяться. Особенно таким тёмным, словно чернильные пятна. Ксавье подумал, что не до конца проснулся либо во сне больно ударился головой, пока его кровать прыгала.

В жизни студента факультета «Химической физики» всё всегда было по распорядку: минута в минуту, секунда в секунду. Но это утро перевернуло всё с ног на голову. Ему это совершенно не понравилось, потому что это значило, что день пойдёт по одному месту. Он даже не подозревал, насколько и что его ждёт вечером на кухне. А пока — утро, которое парню не нравилось.

Когда эта тряска прекратилась, он постарался восстановить порядок, но у него не вышло: кружки из‑за землетрясения разбились, благо не все; по дороге в ванную он вступил в ведро с грязной водой, которое вчера не вылил после уборки; каштановые волосы никак не хотели собираться в хвостик на затылке — задние пряди торчали, словно их током шибанули; под зелёными глазами засели ещё большие синяки. Из всех пунктов у него получилось только почитать новости:

«В Китае создают и испытывают квантовое кибероружие», «Обнаружено новое квантовое состояние, когда электроны бросают вызов законам физики при сверхнизких температурах», «Уникальные снимки из космоса показывают начало конца одного из крупнейших айсбергов мира», «В ночь с 30 на 31 октября была замечена интересная сейсмическая активность».

Среди них было то, что как раз связано с нарушением его порядка:

«В некоторых районах города Лирнея произошла серия землетрясений в ночь с 30 на 31 октября, которые очень напугали местных жителей. Они отмечают, что, помимо сильных толчков, видели странные чёрные пятна, которые принимали разные формы. По словам одной из потерпевших, мисс Петуньи, она проснулась и увидела, как по стенам скачут чёрные пятна в виде лошадей, что у них чётко были копыта и светящиеся глаза».

Полный бред. Вот скажи людям о чём‑то необъяснимом — так они сразу додумают мистику. С такими он предпочитал не водиться, но один такой в его жизни был. Исак, хоть и странный, но друг. В целом учёный и конспиролог — идеальная пара.

Далее распорядок пошёл вниз по лестнице, прям как его жизнь в целом в конце этого дня. На учёбу он благополучно опоздал, за что его подкололи благородные студенты «Химического факультета». И вроде бы можно забыть обо всех бедах, но его «друзья» неустанно обсуждали утреннее событие. Святые угодники, эффект Манделы в действии.

Ксавье вынужден был отвлечься от составления калибровочных графиков при измерении стандартных растворов с содержанием вещества, когда ему позвонил телефон. На дисплее высветилось имя лучшего друга. Нехотя он оторвался от расчётов, готовясь к долгой беседе, потому что с Исаком не бывает по‑другому. Либо он ему звонит на пять минут, чтобы уточнить какую‑то незначительную мелочь, либо на три часа, потому что ему очень нужно рассказать: «Как он старался установить связь с потусторонним миром, а его бабуля‑сторож погнала с заброшенного дома».

— Ксавье, ты видел, что с утра было?!

— Не кричи, — проворчал парень, ухмыляясь. — Если ты про землетрясение, то да.

— Друг, ты не понимаешь! Это не просто землетрясение! Я специально сопоставил все районы, где была замечена сейсмическая активность, и, судя по всему, эпицентр уходит в район Вишнёвой улицы, к…

— Исак, только не говори, что ты подозреваешь в этом призраков, демонов, банши, духов и прочих представителей людской фантазии, — прервал его Ксавье на полуслове. Затем послышалась тишина на том конце провода. — Чего молчишь?

— Ты же сказал не говорить.

— Друг, серьёзно, это было просто землетрясение. Да, я тоже его почувствовал, даже видел, но это просто землетрясение. Совсем нередкое явление.

— Хорошо, а что насчёт тех чёрных теней? — спросил Исак так, словно друга своего провоцирует на очередную авантюру, как было уже пятый год подряд. Ксавье каждый раз клялся и божился, что больше не полезет в заварушки этого конспиролога.

— Я пока не решил, что это, — ответил Ксавье, вновь стараясь сосредоточиться на числах, чтобы не думать о том, что его друг может быть прав, даже на $1{,}5\,\%$. Он до последнего не будет верить во что‑то сверхъестественное. Его отец тоже этим грешит, что совсем не скрашивает их беседы. Старик, хоть и является преподавателем естественных наук, но почему‑то верит в гороскопы, в предсказания, ад и рай и параллельные миры. В голове Ксавье эти два мира не соприкасаются: ты либо рационалист, либо суеверный. Возможно, поэтому они в последнее время реже созваниваются.

— Друг, я тебе уже говорил и знаю, что тебя это бесит: не всё в этом мире ты сможешь объяснить с помощью науки, — ответил Исак, чем вызвал недовольный вздох и закатывание глаз у друга. — И не надо закатывать глаза, я знаю, о чём говорю.

— Я тебя услышал, Исак. Перезвоню после работы, — поспешил парень закончить разговор, сбросив звонок. Со стороны это могло показаться грубым, но Исак знал, что это вполне в стиле его друга.

Любой бы другой давно забыл об этом, но юному учёному совсем не нравилась часть, где появились чёрные тени. Он совсем не хотел признавать, что не может объяснить их появление в помещении, где нет никаких источников для того, чтобы свет преломился. В добавление к общему состоянию добавилось то, что вокруг него однокурсники тоже обсуждали эту тему. Этот день обещал быть тяжёлым и долгим. Ему просто нужно сработаться с однокурсниками, сделать работу и вернуться домой.

Дверь в квартиру захлопнулась, и первое, что почувствовал учёный, — присутствие. Совсем не то ощущение, которое ты желаешь встретить по приходу в родную «крепость». Вроде всё так: свет не горит, полка с обувью на месте, из коридора была видна спальня, где тоже было пусто. А вот кухня оставалась вне зоны досягаемости. Ещё больше уровень адреналина подскочил, когда Ксавье услышал хруст из кухни, словно кто‑то откусил печенье. Парень снял обувь и, вооружившись ключом, пошёл в сторону кухни.

Что ж, ощущение его не обмануло. Когда кухня открылась его глазам, то он в неё сразу врезался карий взгляд. Испуганный, зашуганный, но пытливый. Ксавье выпрямился и уже полностью показался из‑за стены. Напротив него сидела на его стуле, за его столом девочка. И ела его имбирное печенье. Что же, звук он распознал вполне успешно.

И вот он, конец дня, который Ксавье так ждал. У него за столом — незнакомый ребёнок. Видимо, не стоило в начале дня думать о том, что хуже быть не может.

Девочка сидела у него за столом, съедая последние имбирные печенья. Гораздо сильнее, чем это, его интересовало, обвинит ли полиция в похищении? Он приходит домой, а у него дома ребёнок. Не его. Чужой. Что вполне достаточно для того, чтобы как минимум задержать парня по подозрению в похищении.

Ей на вид было лет двенадцать, с очень светлыми волосами, практически белыми. Такие же брови и ресницы, которые было сложно разглядеть на бледном округлом лице с румяными щеками. Волосы были странно подстрижены. Словно она взяла ножницы, собрала их в хвост и срезала его, не думая о ровности. К странной причёске добавлялась не менее своеобразная одежда: широкая куртка, левая часть которой была жёлтая с серыми нашивками в виде звёзд и улыбающегося солнца, а правая часть — тёмно‑синяя с вышивкой, так же в виде звёзд, только теперь с луной. На широких рукавах, прикрывающих её ладошки, были такие же серые нашивки, словно куртка настолько старая, что приходилось её не раз зашивать, и так решалась проблема с дырками. Внизу она носила обычные чёрные джинсы и высокие коричневые сапоги на манер военных. И это весной.

Эта девочка выглядела так, словно вышла из стереотипного фэнтезийного фильма для детей про фей, эльфов и магию. Ксавье их не смотрел лет с десяти.

— Ты кто?

— Наперстянка, — ответила она, прожевав очередное печенье. Имя её полностью подходило образу, так что оно особо парня не удивило. Сейчас как только детей не называют. Ему ли говорить с именем Ксавье.

— Как ты попала сюда? — спросил парень, ведь очевидно, что не через дверь, потому что она была заперта на два оборота ключа. Окна вроде тоже оставались закрытыми.

— Через зеркало, — совершенно буднично ответила Наперстянка.

— Прости, что? — переспросил Ксавье, надеясь, что она шутит либо он начал глохнуть. Не хватало ему сегодня ещё одного странного события. Расписание мысленно он порвал и выбросил.

— Через зеркало, — повторила альбиноска. Она отпила из его кружки какую‑то странную жижу голубого сияющего цвета. Вела девчонка себя так, словно парень её в гости позвал.

— Через зеркало… Ага, — и тут Ксавье понял, что перед ним, скорее всего, девочка, которая немного не в своём уме. Возможно, она от кого‑то сбежала, скрылась у него дома и придумала какую‑то легенду, чтобы её не выгнали или не вернули к семье. Если честно, то ему совсем не хочется разбираться в этом. Да, ему её жалко, но скрывать у себя потерянного ребёнка — преступление.

— Так, давай мы поступим так: я позвоню в полицию, и они помогут тебе вернуться домой. Хорошо?

— Ваша полиция мне не поможет, — ответила девочка, не поднимая взгляд от кружки.

— Как это не поможет? И что значит «ваша»? Ты из другого города? — спросил Ксавье.

— Нет, не совсем. Это сложно объяснить, да и ты мне не поверишь, — Наперстянка сверила его оценивающим взглядом. — Хотя, скорее даже не поймёшь.

Тут Ксавье мало того что был в замешательстве, так ещё и оскорблён. Это какая‑то мелочь его сейчас глупым называла? У этого ребёнка запредельный уровень наглости.

— Слушай, я магистрант на факультете «Химической физики», я понимаю то, что большинству людей без подготовки недоступно, работаю с опасными растворами и разбираю химические элементы на молекулы. Уж поверь, мне достаточно знаний, чтобы понять, где ты живёшь.

Наперстянка поставила кружку на стол и снова оценила его. Альбиноска, очевидно, не верила ему. Все они говорят, по словам родителей, что поймут, о чём речь, но по итогу считают сумасшедшими либо их самих, либо сходят с ума сами. Наперстянка совсем не хочет быть ответственной за чью‑то смерть или сумасшествие. Родители за это не похвалят. Но, с другой стороны, может, раз он такой умный и разбирается в науке, то сможет ей помочь.

— Ладно, слушай… — было немного стыдно за то, что Наперстянка так и не спросила его имени, хотя ворвалась в его дом и опустошила его запасы еды.

— Ксавье.

— Ксавье, я пришла из Неметона, — сказала девочка и сразу продолжила, потому что её собеседник, очевидно, собрался возразить, — это другой мир, который находится не так далеко от вашего Зазеркалья. На самом деле он буквально существует в то же время, что и ваш мир, даже параллельно с ним. Он сейчас здесь, но ты его не видишь, потому что рождён в Зазеркалье, и у вас почти никто не знает об этом. Если бы ты смог это сделать, то, скорее всего, подумал, что у тебя галлюцинации. Я пришла сюда совершенно случайно — гналась за Шорохом. Он тут пробегал и оставил весомый след. Я бы ещё вчера его поймала, и ты даже не увидел меня, но этот зараза напитался человеческим страхом и напал на меня! Представляешь? Вот я и прошла через зеркало в каком‑то магазине и случайно попала к тебе.

Наперстянка закончила свой рассказ на повышенных тонах, полных возмущения, будто бы поведала ему о неудачной прогулке или ссоре с другом. Но нет, она на полном серьёзе рассказала ему историю о том, как прошла через зеркало, гоняясь за каким‑то Шорохом. Словно послушал пересказ фэнтезийной книги.

«Так, этот бред надо прекращать. Уже даже не смешно. Не знаю, чья помощь ей нужна: специалиста или органов опеки, но явно не его. Нужно узнать чуть больше подробностей, может, промелькнёт что‑то об адресе её проживания».

— Слушай, давай заново, — сказал Ксавье, вставая из‑за стола и набирая себе кружку воды. Ему бы сейчас привести мозги в порядок, так что доза H²O ему будет очень полезна. — Ты пришла из какого‑то Неметона… в Зазеркалье. Что такое это «Зазеркалье»?

— Мы сейчас в нём.

— Сейчас?

— Если тебе станет легче, то это ваш мир, где живут все люди.

— Значит, ты называешь Зазеркальем наш мир, да? — их разговор всё больше похож на тему для обсуждения у психиатра.

— Меня смущает, что ты задаёшь так много уточняющих вопросов, но это лучше, если бы ты начал кричать, что я чокнутая или сам сошёл с ума, — улыбнулась Наперстянка. — Да, ваш мир мы называем Зазеркальем, потому что вы живёте за зеркалом, и к вам можно добраться через них.

Ксавье кивнул, соглашаясь с альбиноской, а сам продумывал, как аккуратно вызвать полицию, чтобы она не напала на него.

— А мы — это кто? — спросил парень.

— Мы — жители Неметона. Он отличается от вашего мира, там действуют немного другие законы. В целом, если человек их поймёт, то сможет там жить.

— Я правильно понял, что прохождение через зеркала — один из ваших законов? — Ксавье не верил, что задал подобный вопрос.

— А ты быстро схватываешь! Да, мы такое можем. Для вас это что‑то необычное, мне так мама сказала, но у нас это как позавтракать, — девочка подошла к раковине, где так и остался Ксавье с водой. Она любезно помыла его кружку и поставила в сушилку. Наперстянка не вернулась за стол, а осталась стоять рядом с Ксавье, смотря на него пытливым взглядом. Учёному стало неловко. Кольнуло где‑то в груди от мысли, что он боится маленькой девочки и хочет сдать её в полицию. Может, она действительно больна и ей нужна помощь, а он тут пытается от неё избавиться. Наперстянка искренне верила в то, о чём говорит, словно это правда.

— Слушай, раз ты в нашем мире, а твои родители в Неметоне, значит, они тебя ждут там и волнуются, — Ксавье решил подыграть Наперстянке, чтобы расположить к себе девочку. — Давай мы им позвоним, и они заберут тебя?

— Было бы неплохо, но у тебя не получится дозвониться.

— Потому что это другой мир?

— Нет, у нас нет телефонов. Мы связываемся по‑другому, но моё устройство я обронила между зеркалами. Хотела сразу вернуться, но почувствовала, что скоро Шорох пройдёт здесь. Решила, что сначала его поймаю, а потом верну себе Орешник.

Как связано дерево и телефон, Ксавье решил не уточнять.

— Хорошо, давай ты скажешь, как зовут твоих родителей, адрес, и я попытаюсь тебе помочь, — парень понял, что всё‑таки придётся вызвать полицию, чтобы они помогли Наперстянке.

— Не знаю, как тебе это поможет, но ладно. Всё равно я скоро уйду. Мою маму зовут Альтаир, а папу — Грифон. Я живу в Неметоне, на тринадцатой ветви, в пятом окне, на третьей высоте, в десятом доме.

Да, она была совершенно права — Ксавье это не помогло. Парень начал думать, как ему аккуратно позвонить в полицию. В конце концов, он решил выйти в ванную, типа по нужде, а сам позвонит куда надо. Только парень собрался врубить всё своё актёрское мастерство, как его дом затрясло, как с утра. Наперстянка не то что не испугалась, а даже оживилась и побежала к выходу из квартиры.

— Ты куда?

— Это Шорох! Я его поймаю! — крикнула альбиноска и выскочила за дверь, захватив свою сумку со стула. Ксавье было подумал, что хорошо, что она убежала, надо теперь дверь запереть. Но его добрая сторона, которая проявлялась не так часто, напомнила ему, что этот ребёнок, скорее всего, больной, и с ним может случиться что‑то плохое. Что интересно, в этот момент в нём заговорила не только добрая сторона, но и личность учёного, которая требовала доказать, что это просто землетрясение, а не что‑то мистическое. Да, не хотелось упускать возможность обойти Исака.

Ксавье схватил свой телефон, ключи от квартиры и двинулся за девочкой. Когда он выбежал на улицу, то нигде её не увидел. Улица была длинная, а звук распространился явно с её конца и вверх. Так что Наперстянка не должна была бежать по переулкам. Но, чёрт возьми, этот ребёнок болен головой, поэтому могла пойти куда угодно. У неё явно галлюцинации, вообще не воспринимает реальность. А вдруг её собьёт машина или она забежит в плохой район, где какой‑нибудь псих её похитит?

— Так, надо подумать. Наперстянка явно побежала вверх по улице, значит, просто нужно идти туда. Но пешком я едва ли успею её найти до того, как случится что‑то плохое, — рассуждал Ксавье вслух тихим голосом, заламывая дрожащие пальцы. Парень решил, что ему бы не помешала машина. Ксавье позвонил единственному человеку, у которого она была.

— Алло, Исак? Прости, если отвлекаю, но мне очень нужна твоя помощь.

Они ехали вверх по Вишнёвой, заглядывая в каждый переулок, Исак крутил колёсико на радио, чтобы поймать передачу, где может быть информация о потерянном ребёнке. Ксавье оглядывал всё вокруг, искренне жалея, что у него плохое зрение. Внутри него было странное ощущение, перекрывающее дыхание. Чувство, что внутри раздулся шар с мелкими иголками, которые втыкаются в лёгкие. Тревога не отпускала, а только накатывала с новой силой. Всё, чего бы он хотел сейчас, — это вернуться в утро, когда ему казалось, что всё плохо, и забрать все свои жалобы назад. Жизнь показала, что может быть ещё хуже. Ксавье только сейчас понял, как его на самом деле пугает нарушение привычного порядка вещей. Всё, чего он желал, — чтобы жизнь шла по плану. Каждый раз, когда это требование не выполнялось, он бесился, ругался на жизнь, несправедливость и спрашивал: «Почему всё не может быть нормально? Можно просто отстать от меня, и я продолжу жить свою жизнь?»

Да, Ксавье панически боялся внезапных изменений и того, что он не сможет выполнить свои планы и отстоять их. Но теперь под угрозой находилась жизнь Наперстянки. Ксавье несколько раз подумал о том, насколько его страхи преувеличены: его жизнь уже завтра встанет на место, а у неё она может оборваться. Очень не хотелось быть свидетелем детской смерти.

— Друг, не переживай, раз по новостям пока ничего не передали экстренно, значит, она ещё цела, — сказал Исак, заметив нервное состояние учёного.

Парень до этих двадцати минут поисков спокойно сидел дома, делал новостную статью о прошедшей ночи, стараясь избежать мистики вопреки своим желаниям. Волосы цвета вороньего крыла были мокрые после душа, а в зелёных глазах отражались бесконечные статьи других журналистов, которые он признал бездарными. И что, что он всего лишь магистрант? Это не мешает ему быть специалистом получше некоторых стариков из издательства. И тут ему поступает звонок от Ксавье. Стоит пояснить, что этот парень очень редко ему звонит сам без повода. Если он это делает, значит, что‑то случилось. И данный закон не ошибся: его друг взволнованно сообщил, что ищет сумасшедшую девочку, которая проникла в его дом, начала говорить о параллельных мирах, а потом сбежала во время землетрясения. Теперь он боится, что ей грозит опасность. Исак, не будь он лучшим другом Ксавье, предложил бы вызвать полицию, а сам остался дома, потому что история крайне сомнительная. Но Ксавье не умеет выдумывать, поэтому Исак бросил свои дела и двинулся другу на помощь.

— Или её просто ещё не нашли.

— Так, отставить уныние! Лучше посмотри новости. Там должен быть путь землетрясения по улицам, — сказал Исак.

Ксавье последовал совету друга.

— Последние сообщения поступили из района Забытия.

— Это тот, который усажен маргиналами?

— Да.

Через пятнадцать минут машина проезжала по улице, усеянной этими цветами. Она была пустой, что не очень логично, ведь люди обычно спешат покинуть дома при землетрясениях, а не прятаться в них. Ксавье осматривался вокруг, желая заметить белобрысую макушку.

— Слушай, может, у меня проблемы со зрением, но ты тоже видишь эти тени? — спросил Исак.

Ксавье фыркнул. Он уже был готов возразить, но тут, как по зову, по дому действительно проскочила чёрная тень. Парень проморгался, но она никуда не исчезла. Наоборот, шла в определённом направлении.

— Это прозвучит странно, но, может, нам стоит следовать за этим?

— Это звучит странно, но я согласен с тобой.

Они последовали за этим расплывчатым пятном, которое постепенно приобретало форму лошади или чего‑то с копытами. Ксавье бы очень хотелось найти этому научное объяснение, но сейчас его мозг отказывался вспоминать и применять законы оптики. А часть его сознания признавала, что никакого объяснения нет.

Когда они, вслед за тенью, выехали из‑за поворота в переулок, то их встретило то, что отбросило всю научную картину Ксавье на задний план, разбивая на мелкие кусочки. Глаза у обоих парней расширились, а тела перестали слушаться. Исак даже забыл, что ему нужно притормозить, из‑за чего машина въехала в мусорный бак. Металлический звон заставил его инстинктивно вдавить педаль тормоза, из‑за чего оба чуть не расквасили себе носы.

— О, Господи… — только смог произнести Исак.

— Мне кажется, он тут не при делах, — ответил Ксавье, смотря на вихрь чёрных бесформенных теней, которые двигались в безумном танце вокруг чего‑то, находящегося в центре, и дёргались в конвульсиях. Словно они хотели вырваться, но их удерживало и тянуло назад.

Не было ни одного человека — это парни заметили не сразу. Но это был старый район города, который именовался в простонародье «Забытие», потому что тут почти никто не жил, кроме наркоманов, бездомных, маргиналов и беднейшего населения. Вот и сейчас не стоило надеяться, что кто‑то это видит и поможет. Скорее, просто подумает, что словил очередные галлюцинации.

Ксавье не знал, что ему со всем этим делать, учитывая, что он оказался в это втянут случайно, а потом потащил за собой Исака.

— Как думаешь, полиция бессильна? — зачем‑то спросил Ксавье.

Исак сверил его удивлённым взглядом, а потом нервно рассмеялся.

— А у них есть оружие против такой фигни?

Ладно, вопрос действительно глупый. Как и вся ситуация: они приехали в заброшенный район в поисках сумасшедшего ребёнка, который проник в дом Ксавье. Что ещё безумного могло произойти?

Исак внезапно толкнул Ксавье локтем и указал пальцем куда‑то за этот «чёрный вихрь». Там стояла Наперстянка. С таким спокойным лицом, будто каждый день такое видит. Она что‑то перебирала в руках, неотрывно наблюдая за ураганом.

— Это она?

— Да!

Парни начали аккуратно, но быстро обходить тени, которые так же продолжали биться в конвульсиях от бессилия и издавали слабые звуки, похожие на стоны боли. Когда они поняли, что «вихрю» на них всё равно, то побежали к девочке. Наперстянка удивлённо посмотрела на них, как бы спрашивая: «А что вы тут делаете вообще?» Но потом на её лице появилась ликующая улыбка.

— Вот видишь! Я же говорила, что поймаю Шорох!

— Это ты назвала Шорох?! — удивлённо выкрикнул Ксавье.

— Да! Он сейчас пытается вырваться от юлы, так что нужно поспешить! — девочка указала на что‑то внизу в центре вихря.

Ксавье с его плохим зрением даже не надеялся что‑то разглядеть, а вот Исак смог в вращающемся вихре стонущих чёрных пятен разглядеть маленькую детскую игрушку — юлу. Она крутилась как бешеная, словно какой‑то ребёнок безостановочно её вращал с неимоверной скоростью.

— Как юла может удерживать ЭТО? — спросил Исак.

— Первый закон магии: подобное порождает подобное! — прокричала Наперстянка, но, посмотрев на новых «друзей», поняла, что её слова разъяснения не внесли. — То есть, чтобы что‑то получилось, нужно сначала сделать это самому настолько похоже, насколько это возможно!

Девочка подошла к ним обоим и вручила дощечки с числами. Им обоим досталось число 5. А у Наперстянки была 1. Прежде чем Ксавье и Исак успели что‑то спросить, она их опередила:

— Вам нужно встать на той стороне параллельно друг другу, а я буду здесь. Таким образом, мы образуем треугольник. Потом просто стойте, подняв вверх таблички с числами. А дальше цифры сами всё сделают!

Несмотря на всю абсурдность ситуации, Ксавье послушался альбиноску, хотя остатки его благоразумия говорили, что не надо это делать! Это безумие! И да, всё, что творилось вокруг, было безумием, так что, если он постоит с деревянной дощечкой с числом около чёрных теней, которые крутятся вокруг детской игрушки, — ничего страшного. Исака, кажется, ничего не смущало, наоборот, он как‑то по‑детски радостно улыбался.

Наперстянка же стояла с совершенно серьёзным лицом, не отводя хмурые голубые глаза от теней, которые пытались дёргаться в её сторону или зацепить. Девочка скривилась от неприятного звука писка, который они начали издавать вместо стонов.

— Возвращаетесь туда, откуда вы вчера вышли! Вас сюда не приглашали! — прокричала она.

Тут начало происходить то, чего точно не ожидал увидеть, хотя этот день не мог стать ещё безумнее. Земля под вихрем начала мяться, как одеяло, пошла трещинами и наконец разорвалась на несколько островов, которые расплылись в направлении к ним троим. Будто бы они магнитом их манили. Ксавье мог поклясться, что видел под землёй фиолетовое сияние, пульсирующие, словно артерии, корни. Вместо грунта была какая‑то гладкая материя, очень похожая на человеческие мышцы, только очень тёмного цвета. Тени завизжали так громко, что это должен был услышать весь город. Юла упала вниз в эту субстанцию и потянула за собой весь «чёрный вихрь», пытавшийся упираться в землю, царапая грунт и оставляя глубокие борозды. Но эта маленькая детская игрушка тянула этот визжащий сгусток вниз, словно весила тонну. Скоро ни одной тени не осталось, а визги отдалялись, уходили вниз. Земля у их ног начала вновь двигаться, расправляясь, и соединилась, приняв такой вид, будто асфальт только что постелили.

— И что это вообще было? — спросил Ксавье, не отводя взгляд от того места, где только что был вихрь.

Когда они вышли из переулка, на улицах было так же тихо. Никто и не заметил того, что произошло буквально пятнадцать минут назад. Наперстянка совершенно спокойно шла впереди, рассказывая всю историю своего появления здесь Исаку. Тот слушал её более увлечённо, чем ранее Ксавье, и, очевидно, ей верил. Сложно было этого не сделать после всего того, что произошло. Ксавье предпочёл идти немного поодаль. Он обдумывал все события прошедшего дня. Это всего лишь один день, двенадцать часов, а у него вся картина мира рухнула. Вся физика просто отбросила свои законы, позволяя ему поверить и в теней, и в то, что под ними буквально земля разверзлась, а там был далеко не грунт, а что‑то похожее на плоть и сосуды. Это просто не поддавалось объяснению. Как ему дальше жить и заниматься научными открытиями, если всё, что он знал, не могло объяснить этого?

Наперстянка заметила подавленное состояние Ксавье и подождала, чтобы поравняться с ним. Она взяла его за локоть, привлекая к себе внимание.

— Эй, не грузись ты так. Я понимаю, что это всё странно для тебя. Но сейчас слишком мало времени, чтобы я могла всё объяснить. Да и я сама многого не знаю, потому что сама ещё учусь.

— Учишься?

— Ага. В школе. Нас учат на уроке «Ритуалы и обряды» тому, что мы с вами сегодня проводили.

— Да, это тебе не алгебра с геометрией, — усмехнулся Исак.

— А вот тут ты не прав. Алгебре и геометрии нас тоже учат, чтобы мы могли пользоваться нумерологией, — возразила Наперстянка.

— Как вам может помочь наука о числах в таких случаях? — спросил Ксавье.

— Нумерология, как и астрономия, и астрология — древнейшие формы магии, которыми пользовались мудрецы вашего и нашего мира. Только ваших либо убили инквизиторы и недоброжелатели, а наши продолжают жить.

— Погоди, ты что, хочешь сказать, что все мифы и легенды про магов, друидов и оракулов — правда? — спросил Исак воодушевлённо.

— Всё сложно. А я вам всего рассказать не могу. У нас действуют свои запреты, а вы и так много видели. Мне теперь очень сильно влетит от родителей… — сдавленно прошептала Наперстянка, представляя, в какой ярости будет её мать. Она будет буквально плеваться ядом, пока папа пытается как‑то успокоить её. Девочка признавала свою вину, но получить по шапке всё равно не очень хотелось.

— А то, что мы делали сейчас, — это тоже что‑то из нумерологии? — спросил Ксавье.

— Ага, это был стандартный числовой треугольник, который помогает открыть проход в определённое место. Суть в том, чтобы взять дату и сложить числа в ней по определённому принципу. Например, одна вершина — сложить день и месяц даты. Как я его сделала, говорить не буду, чтобы у вас не было соблазна это повторить, — покосилась она на Исака, который отвёл взгляд, говоривший, что именно это он и хотел сделать. — Я это не из вредности. Просто у нас это норма, и есть вроде иммунитета, а вот у вас от непривычки может сердце разорваться. Мне так мама сказала.

Исак подавился и сглотнул, а Ксавье впервые за долгое время рассмеялся.

— Ладно, мне пора идти. Шороха тут теперь нет, а вот в Неметоне мне над этим ещё работать, — девочка подошла к одному из магазинов в этом заброшенном районе, дверь которого была зеркальной, хотя и грязной. — Я заприметила её ещё тогда, когда бежала сюда.

— Ну, нам, наверное, остаётся только пожелать тебе удачи, — усмехнулся Исак.

— Спасибо. В смысле, за всё. За помощь тоже. Для первого раза вы справились очень даже неплохо. Но сами этого не делайте! — Наперстянка пригрозила им пальцем.

— Да‑да, мы запомнили, — Исак отвёл взгляд, как ребёнок, которого поймали на шалости.

— Я прослежу за ним, — подал уже более живой голос Ксавье.

— Слушай, если тебя всё это так беспокоит, то я могу попросить маму дать мне напиток, который стирает память. Ты забудешь обо всём, что было, и продолжишь жить как жил. Что скажешь?

Ксавье задумался. А стоит ли? Да, он сможет снова вставать, учиться и работать по расписанию, беситься из‑за помех и внезапных передряг. Всё будет спокойно и предсказуемо. Он снова будет бояться перемен и того, что с ними не справится, и злиться на самого себя. Если посмотреть на всю ситуацию с другой стороны, то теперь он как будто свободен от этого. После сегодняшнего дня он точно не будет бояться внезапных перемен.

— Нет, я попробую смириться с тем, что не всё так просто, как я думал, — признался Ксавье, чем вызвал удивлённый вздох Исака.

— В моём мире тоже есть наука со своими законами. Просто в вашем мире она зовётся «магией».

Девочка улыбнулась, поправила свои порядком растрёпанные белые волосы, подошла к зеркалу и вошла в него. Отражающая поверхность всколыхнулась, как вода, и снова разгладилась.

— Не могу поверить, что ты это сказал.

— А что я могу? К сожалению, вынужден признать свою неправоту, — тяжело вдохнул Ксавье, смотря на зеркало и ожидая, что Наперстянка снова появится. Хотелось бы знать, что с ней там всё в порядке и она хорошо добралась. Как бы она это ни делала.

— Друг, мне даже немного жаль тебя, — Исак приобнял друга и повёл его обратно к тому месту, где они оставили машину. Недалеко ушли, чтобы проводить Наперстянку до зеркала.

— Не надо меня жалеть. Просто я не могу объяснить себе то, что произошло.

— Она же сказала, что для них это наука. Значит, всё объяснимо и подчиняется законам. Ты же учёный, тебе этого пока достаточно, чтобы успокоиться, да?

— Ну, может, мне нужно немного времени, чтобы обдумать всё, — они вернулись в тот самый переулок, где оставили машину. Странно осознавать, что меньше часа назад тут была куча верещащих теней. А теперь — одинокие каменные дома и красная машина Исака.

— Знаешь, нам бы не помешало где‑нибудь поужинать, — предложил Исак, открывая дверь со стороны водителя. Рядом с ним упал Ксавье. — Или у тебя планы?

Ксавье задумался, а потом облегчённо выдохнул, смотря в окно на уже почти спрятавшееся за здание солнце.

— Нет, никаких планов.