Не измена

Амиэт возвращается сегодня.

Её любимый Амиэт.

Как же долго она ждала — и вот теперь он придёт.

Скрипнула дверь.

Белокурая девушка спрыгнула с подоконника и стремглав бросилась к чёрному входу. Платье взвивалось в движении, открывая стройные ноги; тонкая ткань на груди трепетала, следуя ритму её стремительного бега.

Дверь на кухню — последняя. Аллет остановилась. Провела пальцами по взъерошенным волосам, поправила лиф, прижала ладони к раскалённым щекам — хоть немного унять жар и предвкушение.

Он приехал.

На кухню она вошла уже почти спокойно.

Высокий брюнет стоял рядом с кухаркой, оживлённо что-то рассказывая. Его голос — глубокий, насыщенный — наполнял всё пространство, будто возвращая дому дыхание.

— Да, и добавьте ещё соловьиные язычки, сможете? — говорил он. — Сто лет их не ел. Представляете? Они там совсем не любят птиц.

— Ох, конечно-конечно, милорд. Вы, наверное, так соскучились…

— Я тоже соскучилась, — прошептала Аллет, скользнув к нему со спины и прижимаясь всем телом. — Я так соскучилась, Ами.

Мужчина обернулся. Чувственная улыбка тронула уголки губ, зелёные глаза вспыхнули, ловя отблески масляной лампы.

— Аллет, красивая моя… А я как ждал!

Он притянул её ближе, заключив в крепкие объятия. Пальцы утонули в густых волосах, перебирая пряди, всё больше их спутывая. Он шумно втянул воздух и, не заботясь о присутствии слуг, накрыл её губы своими.

Руки Аллет сами обвили его шею. Ноги дрогнули — и всё вокруг исчезло. Остался только Ами. Она растворилась в этом поцелуе, в нём самом, отдаваясь уверенным прикосновениям, не в силах думать ни о чём.

И вдруг — тишина.

Прикосновения прервались.

— Лети… не сейчас, — Амиэт отстранился, тяжело дыша. — Прости, девочка.

Он поймал выбившуюся прядь, провёл пальцем вдоль щеки и аккуратно заправил её за ухо.

— Я соскучился, — смысл слов ускользал, и пришлось изрядно сосредоточиться, чтобы понять. — И только теперь осознал, как сильно. Не хочу причинить тебе боль.

Он выпрямился и направился к двери.

Аллет осталась стоять, не в силах шелохнуться.

— Но, Ами… куда ты?.. Ты же только что… — слова застряли в горле.

Она осеклась, прикрыв рот рукой. Пальцы задрожали. Кажется, она поняла — куда.

Аллет переоделась и отправилась в деревню.

Нет, она не собиралась проверять свою догадку — в ней Аллет и без того была почти уверена.

Позже Ами всё равно вернётся к ней.

Но ноги сами вывели к Поляне Лордов.

Это было поистине красивое место. По краю — стройные берёзы, в центре — раскидистый дуб и небольшое рукотворное озеро.

Трава — мягкая и густая, словно живой ковёр.

Говорили, что в жару сюда наняли даже двух работников — ухаживать только за этой травой.

Разумеется, простым людям сюда путь заказан. Но…

— Ваше сиятельство? — стражник растерялся. Он часто сопровождал сюда лордов, но увидеть здесь жену одного из них было неожиданно. — Здесь… э-э-э… закрытая территория.

— Позволено ли леди даже знать о существовании подобных мест? — раздался рядом насмешливый голос. — Ведь само упоминание о них способно оставить пятно на безупречной репутации.

— Ваше благородие, — покраснев, стражник вытер пот со лба и, стараясь смотреть одновременно и на графиню, и на барона, забормотал: — Там… сей-час… их…

— Я догадался, — перебил барон. Самодовольная улыбка и последующие слова, хоть и были обращены к стражнику, предназначались скорее Аллет. — Не переживай, их сиятельство обычно не против.

Пряча глаза, стражник молча отступил, пропуская барона.

Словно во сне Аллет последовала за ним.

Стражник, не поднимая взгляда, едва заметно покачал головой.

— Пожалуйста, — прошептала Аллет. — Я только взгляну издалека — и ничего более. Обещаю.

В её голосе было столько мольбы, что у стражника не хватило духу возразить. Он знал, что не должен впускать, но остановить не решился.

Да и…

— Графиня всё-таки, — пробормотал он себе под нос, будто оправдываясь.

Поистине чудесное место. Пять рядов берёз с густым подлеском скрывали поляну от любопытных глаз, а могучий дуб — от яркого солнца.

Трава мягким ковром стелилась под ноги. Наверное, приятно было бы окунуться в прохладное озеро или присесть на лавку у дуба, слушая пение птиц.

Или просто лечь на небольшой холм рядом, глядя в небо.

Но холм оказался занят.

Аллет замерла. На траве, в солнечных бликах, происходило нечто, от чего перехватило дыхание.

Девушка. Голая, в клочьях ткани, со связанными руками.

Она извивалась, стонала — то ли от страха, то ли от чего-то иного — и, будь всё иначе, Аллет, пожалуй, пожалела бы её.

Если бы не грязные просьбы и довольные, почти животные поскуливания.

Аллет прикрыла рот рукой, отступила к краю. Тело само отпрянуло, дыхание сбилось, будто воздух стал тяжелее, вязче.

Но, не желая того, она заняла место, откуда всё было видно.

И грудь, подпрыгивающую в такт движениям. И плавный изгиб талии. И руку — сильную, знакомую до боли.

На такую руку она сама не раз опиралась, смеясь.

На такую руку хотелось бы снова положить ладонь — если бы не…

— Можешь не спускать в неё? — барон скривился, откинувшись. — У меня тоже были планы.

— Перебьёшься. — Амиэт усмехнулся, натягивая чёрную косу. Девушка вздрогнула, запрокинула голову. — Скажи, детка, выберешь меня? Хотя… какая разница. — Он коротко хохотнул. — Можешь кончить ей в рот. Остальное занято. Мною.

— Козёл, — буркнул барон. — Сегодня моя очередь. У тебя жена дома ждёт.

— Рано, — лениво бросил Амиэт. — Я бы ещё с огоньком позабавился.

Девушка пискнула. Ответом стал шлепок, резкий и злой.

— Заткнись, — рявкнул он. — Быстрее.

Берёзовая кора содрала кожу с ладоней, ветки цепляли платье, но Аллет не чувствовала боли.

Только гул крови в висках и настойчивую мысль: надо просто дойти до дома.

Она вернётся. Закроет дверь. Сошлётся на дурноту. Смоет с себя грязь и ляжет спать.

А утром — проснётся, улыбнётся Ами, вдохнёт запах его кожи и убедит себя, что всё произошедшее — всего лишь дурной сон.

А увиденное на Поляне? Какая разница.

Со шлюхами — не измена.

Значит, и не по-настоящему.