Не! Киркоров мне не нравится

Я татарин. В детстве к этому сверстники относились с некоторым любопытством и в то же время с пренебрежением. Посмеивались. Мне казалось, что они рассматривали меня с таким недоверием при знакомстве, что были бы не прочь разобрать меня по запчастям, как татарский КамАЗ для дефектовки. "Что значит татарской сборки? Он татарин, а внешне такой же, как и мы, но в нём определённо что-то должно быть не так. Что-то и на Чингисхана не очень-то похож... Странно. Должно же в нём что-то быть не то. Что-то татарское. Или какой он татарин?"

А когда я приезжал в татарские деревни Шигаево или Зай-Каратай, слабо понимая татарский язык, то уже там чувствовал себя настоящим иностранцем. Мало кто знает, что в центральной России есть много населённых пунктов, всего лишь в тысяче километров от Москвы, совсем немного по меркам нашей необъятной Родины, где люди славянской внешности, услышав русскую речь, могут предположить только, на каком языке с ними говорят, абсолютно не понимая смысла.

Один раз меня привезли туда на целых две недели. И я пытался найти общий язык с местными детьми, но никто русского языка не знал. Соответственно, я и у себя на исторической родине не был своим среди сверстников.

Хуже того, после моего представления на ломаном татарском, дети понимали, что по национальности я татарин, то есть по устройству такой же, ничего удивительного, только языка не знаю, значит, разговора не получится, и мгновенно теряли ко мне интерес. А когда я научился улавливать смысл татарской речи и немного говорить, то вдруг оказывалось, что моё пребывание в гостях на Родине предков заканчивается, и я благополучно терял с трудом накопленный навык владения родным языком. Единственным местом, где я чувствовал себя более-менее своим, был мой родной город - Альметьевск. С одной стороны - это Татарстан, где татарским происхождением никого не удивишь, а с другой - все дети общались на русском языке. Татары и русские на одном уровне, и это было естественно. Все друг друга изучили и поняли, что по устройству и русские, и татары примерно одинаковые, важна суть отдельно взятой личности. Но опять же, я был из Свердловска, откуда приезжал на всё лето к бабушкам. Вроде как бы и свой был, но не на все сто процентов. А однажды меня даже это спасло.

Тогда в Альметьевске было четкое разделение дворов-районов. Мы с друзьями оказались на чужой территории, где были пойманы более старшими хулиганами города. Нам было лет по десять -двенадцать, а тем лет по четырнадцать.

Нам перекрыли путь со словами:

- Так, стоять! Откуда?

- Мы микрорайоновские.

- Мотаешься? С кем? - был задан вопрос к каждому из нас.

Это означало:"Граждане чужаки, относитесь ли вы к хулиганской группировке? Уделяете ли вы так называемый "грев в общак двора" для поддержания в закрытых учреждениях ваших старших соратников, порядочных арестантов, уже проявивших себя до степени признания? Могут ли в случае возникновения конфликта ваши старшие коллеги оказать вам поддержку, а значит, может ли возможный конфликт перейти на следующий уровень?" В разных ситуациях "мотаться", то есть быть в какой-то организации, могло спасти, а могло и ухудшить положение.

Повисло невероятное напряжение. Я чувствовал как мои спутники отвечали с дрожью в голосе. Было очевидно, что всё серьёзно. Мы нарушили границу дворов уже на районном уровне. Шутка ли! Многое зависело не только от нас самих, а от того, в каких отношениях находились районы между собой. Когда очередь дошла и до меня, то было чёткое понимание, что если так боятся мои друзья, которые нарушили границу на пару километров, то меня должны просто четвертовать, так как я её нарушил на тысячу километров.

- А я вообще не мотаюсь! Я из далека, из Свердловска, — обречённо ответил я.

- Этот — гость. Его не трогать! - уверенно произнёс кто-то из старших, наделяя меня статусом неприкосновенности. Ко мне потеряли интерес.

Нас пожурили тогда, никто нас не бил, ничего ни у кого не забрали. Нам обозначили, что в следующий раз всё может оказаться гораздо печальнее. Подобное происходило несколько раз в Альметьевске, когда мы заступали за границы района в детстве: - Ты гость, тебя не тронем. А вы-то местные? Сюда идём! Что здесь делаем?! - Да со мной эти пацаны, — как-то сказал я. Мне недвусмысленно объяснили, что моментально могу лишиться статуса неприкосновенности. Так и произошло чуть позже.

Где-то к двенадцати годам я чётко осознал, что я-то везде свой, а если это кому-то не нравится, то это уже его проблемы.

Когда я стал постарше, меня заинтересовало, почему мы, казанские татары, светлые? Татары же. И откуда мы вообще взялись? Благо, уже была возможность получить ответ.

Оказывается, мы не имеем никакого отношения ни к монголо-татарам, ни к тюркским народам вообще. Мы булгары - славяне. Часть нашего народа, не выдержав постоянных войн с соседями в средней полосе, ушла на юг, к Чёрному морю, основав болгарское государство на территории современной Европы. А те, кого регулярные войны с соседними народами, видимо, не очень напрягали, остались здесь, на территории нынешней России. Те болгары, европейцы, похоже, решили "не мотаться" и ушли в спокойные тёплые земли, а здесь остались те, которые страсть как любили "мотаться" и выяснять отношения.

Только, пожалуйста, не говорите:"Болгары, это, типа как Киркоров?" Отвечу словами персонажа кинофильма "Брат 2":Не! Киркоров мне не нравится! Слащавый он какой-то, подкрашенный весь, подпудренный как баба. Весь такой... Одно слово - Румын! "