(Не)лучшая невеста для мага

Жертвенность никогда не была моей сильной стороной, и все же именно она привела к печальному финалу. Костру, на котором издавна сжигали строптивых ведьм.

Хотя до места казни мне только предстояло добраться.

— А без кандалов никак? — не скрывая иронии, уточнила я у одного из Верных мечей, направленных бургомистром на ловлю преступницы из города.

— Не мне решать, госпожа, — пробурчал стражник и, старательно избегая моего взгляда, поправил блестящие металлические браслеты. — Порядок такой!

Доспехи Меча, совсем молодого мальчишки, который наверняка и первую сотню лет не разменял, скрипели, словно старые суставы, и это жутко раздражало. Почему-то меня так и тянуло устроить представление и попытаться его заколдовать. Только с кандалами на запястьях магия скорее ударила бы по своей обладательнице. То есть мне. Вариант — откровенно так себе. Даже для ведьмы, которая сама виновата во всех проблемах.

— Жаль, ведь они ужасно натирают, — сокрушенно покачала головой я, не переставая болтать. Ни то от нервов, ни то от природной разговорчивости, которая по давнему матушкиному предсказанию, действительно не довела меня до добра. — На последней в жизни прогулке можно было и забыть про одно маленькое и глупое правило, вы не находите?

Стражник постарше пожал плечами и продолжил идти, тем самым подгоняя вперед и меня с новичком. Только вот мне никуда не хотелось. Я не желала помогать собственным убийцам и делать за них всю работу, ведь покорность даже в малом неумолимой силой приближала меня к костру.

— Какая погода чудесная!

Я намеренно замедлила шаг и принялась глазеть по сторонам, упорно отказываясь лезть в заколдованный летучий экипаж без кучера. Он был унылого черного цвета, который я ненавидела, совсем как похоронная повозка одного из бесчисленных дядюшек со стороны отца. Когда-то тот владел ритуальным бюро и в свободные от работы дни катал ребятишек до самых кладбищенских ворот. Уж не знаю зачем.

— Надеюсь, хотя бы в праве последнего желания мне не откажут?

— Все вопросы на месте зададите! — огрызнулся мальчишка, наверняка порядком уставший от пустого разговора.

Я могла понять его раздражение, а вот понимать меня, он, похоже, решительно не желал. Вот уж молодежь!

Грязная лапа

— Эй, а поосторожнее можно? — возмутилась я вдруг. — Платье от этого… как бишь его… ну, того самого… короче, от очень дорогого столичного портного. Или не очень. Неважно. Все равно наряд единственный, что теперь у меня остался. Негоже портить.

Один из Мечей грубовато толкнул меня в спину, и я, едва не ударившись головой о низкий потолок, наконец оказалась внутри повозки. Причитая под нос, мои провожатые с трудом забрались следом.

Мгновение спустя экипаж, натужно заскрипев, взмыл к равнодушным небесам.

— Неужели на приличную арестантскую карету денег не хватило?

— Финансирование урезали. Все бургомистровы приемы, — проворчал старший. — Что б их вовек не проводили.

Никогда не любила полеты и, увы, этот не стал приятным исключением. И почему дорога к кульминации моей короткой — каких-то сто семьдесят с хвостиком лет! — жизни (читай: к костру) вел через красивую дорожку в облаках? Пожалуй, даже трястись по деревенской грязи мне бы понравилось больше.

— Долго еще?

Стражи хранили холодное молчание.

Что ж, ладно. Я заранее знала, что страдания молодых и симпатичных ведьм едва ли их волновали, ведь женщин с магией все еще боялись даже в городах… и все же мне стало немного обидно за свою породу.

Я тут, вообще-то, умирать за правое дело собралась! Хотя какое уж оно правое, если горожане наказывают за признание горьким дымом и огнем?

По моим скромным подсчетам, где-то четверть часа спустя мы миновали большой каменный замок королевского наместника и наконец пошли на снижение. Заходя не со стороны роскошной городской тюрьмы, а сразу на задворки шумной главной площади.

Скверный знак и даже опасный.

Склонившись к окошку, я вскоре различила уютный, аккуратно сложенный костерчик на краю брусчатки со стороны ратуши, и суетившихся вокруг него людей с факелами в руках.

— Знаете… — задумчиво протянула я и ненадолго замолчала, силясь перебороть накативший, как высокая волна, страх. — Я всегда думала, что суд над ведьмой – большой праздник, а тут что? Где оркестр, сидр и канапе из двухсотлетнего сыра? Так ведь никто из городских не придет, а без публики таким, как я, умирать не в чести.

— Замолкни, колдунья. И без того конец скоро дурному языку придет! — огрызнулся старший из Мечей, а потом взглянул на меня почти с сочувствием. — Раньше думать надо было. Прежде чем герцога травить.

Наверное, убей я герцога по-настоящему — принять казнь было бы куда проще. Но я-то его не трогала. Хотела, много лет желала в могилу свести, когда он кровушку мою пил и магичить мешал, но ведь и слова дурного в ответ не сказала.

Да что уж теперь.

— Спасибо за напоминание, — не сдержавшись, съязвила я. — А я уж думала, меня на летний фестиваль пригласили.

Экипаж опустился на брусчатку. Покачиваясь, прокатился по ней еще немного и наконец замер. Мечи вывели меня наружу, держа под руки, как настоящую преступницу. Хотя кем еще я для них была?

— Госпожа Кади, — возникнув, словно из ниоткуда, к нам шагнул улыбающийся во все крупные зубы бургомистр. — А мы как раз заканчиваем приготовления.

И почему его слова звучали так, словно на площади меня ждала не боль, а подарок?

— Флоренс, — без энтузиазма кивнула я и улыбнулась так широко, как только могла. Чисто из вредности. — Рад, небось, что о твоих секретах теперь никто не узнает?

Терять мне было нечего, потому слова лились легко и непринужденно.

От его надменной уверенности не осталось и следа. Флоренс опасливо глянул в сторону притихших Мечей, потом на меня и снова на стражников, но так ничего и не сказал.

Струсил, видать, совсем как в школе, когда каждого шороха шарахался и только тихо ябедничать и мог.

— Какие такие секреты? — не скрывая любопытства, поинтересовался старший из конвоиров.

— Скажу, коли отпустите, — не переставая улыбаться, пообещала я. — Там тако-о-о-е…

— Да что вы ведьму слушаете? — возмутился господин бургомистр и тряхнул большой кудрявой головой. — Врет она все и всегда врала. Граждан благоразумных своими дешевыми чарами с первого дня обманывала!

— Это у кого чары дешевые? — я потерла ладони друг о друга, призывая магию, но тут же одумалась и заставила себя замереть.

Слишком поздно.

Если у меня и был шанс переманить Мечей на свою сторону — я только что его упустила. Но перепуганное выражение, мелькнувшее на лице Флоренса, пожалуй, того стоило.

— Ведите-ка ее к…

К счастью, Флоренс не успел договорить фразы.

Справа от нас раздался звук, похожий на лопнувший мыльный пузырь. Только огромный. Потому что грохнуло оглушительно и очень страшно.

Затем с неба, прямо перед взбешенным бургомистром и удивленными стражниками, с глухим свистом рухнуло что-то большое и черное.

— Что за чара темная?..

Нечто вихрем пронеслось по площади, затушило хиленький костерок и лихо затормозило — не с помощью ли закаленного магией ботинка? — в шаге от меня.

Я прищурилась, силясь рассмотреть невидаль лучше.

Метла. Самая настоящая ведьмовская метла, как в сказках!

Когда пыль немного осела, я удивленно присвистнула и, не обращая внимания на мужчину, взгромоздившегося на сие чудо техники и теперь непринужденно отряхивавшего пыль с рукавов дорогого, с иголочки, сюртука, осторожно коснулась торчавших из хвоста веточек. И даже слегка уколола палец об одну из них.

Значит, настоящие, а не мудреная иллюзия.

— Где взял? — не размениваясь на приветствия, поинтересовалась я. — Технология изготовления ведь утеряна много веков назад.

Маг рывком скинул капюшон и воззрился на меня холодными голубыми глазами. С осуждением, к которому я успела привыкнуть. Ладно, быть может, почти успела.

— Прошу прощение за столь… эффектное появление, господа. Но эту ведьму вам сегодня не сжечь.

— Да как вы смеете? — взвился Флоренс. — Приговор…

В ответ маг поднял бровь. Только одну, но зато так выразительно, что бургомистр благоразумно смолк и потупил глаза.

— Может, для начала меня спросите? — тихо уточнила я.

Когда маг наконец перестанет смотреть на меня как человек, вступивший в грязную лужу прямо перед важной встречей, я стану относиться к нему добрее. Наверное. Но точно не сегодня.

— Хочешь обсуждать наши дела здесь? Серьезно, Кади? — его голос буквально звенел от негодования, когда он обернулся ко мне. — Я ведь спасать тебя пришел.

Разве ему не полагалось наблюдать за сожжением из ложи наместника? Попивая дорогущий кофе и закусывая крохотными бутербродами?

Я фыркнула, отдернула руки от метлы, которая оказалась не более, чем красивой игрушкой, призванной меня приманить, и покачала головой.

— Незачем.

Маг протянул мне руку, но я поджала губы и демонстративно ее не приняла. Только спасателя мне и не хватало!

Хоть нижнюю часть его лица закрывала плотная черная ткань, наверняка зачарованная искажать черты для всякого любопытного зрителя, я все равно сразу же его узнала. Да и какой еще ду… то есть хороший человек мог решиться на глупость с вторжением на казнь, зная, что я сама сдалась властям?

— Ладно, — бросил маг равнодушно, но вместо того, чтобы наконец оставить меня в покое, соскочил с метлы и, быстрее, чем я успела отбежать достаточно далеко и хотя бы попытаться помешать, обхватил меня за талию и потащил обратно к метле.

— Стража! — пронзительно закричал Флоренс, придя в себя первым. — Не позволить им… им… Ничего!

Мечи бросились вперед, но маг отшвырнул их прочь волной горячей, как угли, силы. Даром что еще недавно притворялся, будто так не умеет.

— Да что же такое средь бела дня делается? — запричитала я в отчаянии. — Поставь меня на место сейчас же.

— На костер хочешь?

— Может, и хочу.

— Почему-то мне так не кажется.

Он дотащил нас обоих до места, из которого начал путь, потом щелчком пальцев приподнял меня над землей, так что я только ойкнуть успела, и перекинул через древко метлы, словно тюк с бельем.

— С костром неудобно получилось, но, может, сожжете кого-нибудь другого, чтобы хворосту не пропадать? — донесся до меня его насмешливый голос.

О, как же я его ненавидела! Или… другое?

Наверняка любезно раскланявшись перед собравшимися, маг забрался на метлу и, выкрикнув горожанам что-то суровое и очень детское, взмыл в воздух.