Не моргай Том - II

Как это часто бывает, все началось со смерти.

Дмитрий Юрьевич Назаров, хозяин самого известного в Москве модного журнала "Ночная Москва" потерял свою дочь два года назад. Прелестное создание, которое он успел полюбить всем сердцем, унесло так же и жизнь его супруги, известной фотомодели данного издания Ольги Тихановской. Она погибла при родах.

Известие о гибели последней не вызвало серьезного потрясения, так как это была уже третья его супруга и точно не последняя. Большинство предыдущих не могли дать ему наследников по причине тяжелых героиновых зависимостей или других сопутствующих заболеваний, которые так часто приносит вместе со славой модельный бизнес. Выбрать же других женщин Дмитрию Юрьевичу не позволяли принципы. В конце концов, он был одним из тех, кто полностью контролировал модельный бизнес Москвы. Бесконечные модельные выставки, модные бутики и журналы - все это находилось под его началом. Также под ним находился и менее известный для обычных людей бизнес, а именно возможность провести с элитными фотомоделями ночь или две. Все это, пусть и негласно, но прописывалось кровью в контракте моделей и не обязательно девушек.

Весть о смерти дочери для одного из самых влиятельных людей Москвы стала настоящим ударом. Уже через несколько минут он забыл, что вместе с ней погибла и та крашеная анорексичка. Его новорожденная дочка одним лишь своим появлением на свет решила его финансовые проблемы, связанные с разводом и с тем, что ему пришлось бы выплатить будущей экс-супруге почти тридцать процентов своего состояния. В любом случае, он не собирался этого делать. Такие вопросы легко решаются, если у вас есть друзья в высоких кругах, а они у него были. Особые клиенты, которые имели связи в государственной думе или были депутатами, были частыми клиентами его тайных заведений.

Самые дорогие шлюхи Москвы готовы были на все. Если у вас есть власть и деньги, то перед вами открывается широкий выбор возможностей для удовлетворения своих желаний. Современная политическая жизнь всегда имела много общего с его ночным бизнесом и продажными девушками, которые продавали свою честь за деньги. Не всегда удается разглядеть разницу между политикой и проституцей.

<<Дмитрий Назаров>>

“Москва. Около двенадцати лет назад.”

Его черный мерседес Е-класса остановился напротив лучшей частной клиники Москвы. Медицинское учреждение окружал утопический парк из белой вишни, утопающий в великолепии цветов, напоминая Японию в дни цветения сакуры.

Одетые в строгие костюмы молодые люди открыли заднюю дверь его автомобиля и, оглядываясь, встали возле работодателя. Крупный черный джип, без сомнения, набитый людьми с автоматическим оружием, стоял позади дорогого авто. Охрана была беспрецедентной, а улицы - расчищены от возможных людей. Пациенты, которые с трудом могли ходить, были в срочном порядке доставлены в свои палаты. Любые возможные угрозы были немедленно устранены с улицы.

Мужчина лет пятидесяти на вид с небольшим животиком вышел из машины. Безвкусный бриллиантовый ролекс оттягивал его левую руку, на которой уже не было обручального кольца, но все еще остался след, который причинял не меньше ментальной боли, чем реальное кольцо.

Больные частной клиники наблюдали сквозь окна на человека, по чьей вине они вынуждены были покинуть парк и вспомнить о своем статусе в жизни. Ветеран сирийской войны, потерявший ногу, за которую он получил благодарственную карточку от государства, наблюдал за пришельцем не без любопытства.

Охрана сгрудилась плотным кольцом вокруг бизнесмена и повела его в сторону арочного входа в клинику. Дмитрий Юрьевич не хотел идти внутрь, внутри лежала его первая дочь. У семилетней девочки диагностировали опухоль мозга, и ей грозила не менее долгая и мучительная смерть, чем его жене при родах.

Он любил свою дочь. Спустя столько лет, спустя столько испытаний он уяснил только одно: есть всего несколько людей в мире, чьи жизни стоят хоть чего-то. И для него одним из таких людей была его дочь. Риск потерять свое дитя разделил его жизнь на до и после. Бесконечные полеты в Швейцарию, Германию, США не дали нужных результатов, и опухоль лишь увеличивалась, она была неоперабельна.

Дмитрий Юрьевич был человеком старых взглядов и воспитанным в позднем Советском Союзе, а следовательно, пытался добиться своих целей единственным доступным ему способом. А именно, он кричал, бросался деньгами, обещал огромные проблемы тем, кто не готов ему помочь. Это, своего рода, часть культуры, и она заседает под кожей. Наши слова, манеры, поведение - все это выдает нас. Можно заработать большие деньги, стать известным человеком и носить дорогой костюм, но то, что ты был рожден в маленьком городе Карачев под Брянском, не скрыть уже никогда. Человек мог переехать из Карачева, но вот Карачев из человека было уже не вытащить.

Врачи в белоснежном параде халатов вышли встречать Дмитрия Юрьевича. Главврачу выпала неприятная обязанность сообщить своему самому обеспеченному клиенту неприятную новость. Его дочь умирает, и он ничего не может сделать.

Пожилой врач протирал очки и не знал, куда деть руки. Он переминался с ноги ногу, стоя на пороге своей клиники, и обдумывал, насколько сильно упадет прирост доходов в следующем месяце.

Опухоль девочки превратилась в страшную новость для ее отца и в возможность построить новое крыло для раковых больных для главврача.

- Дмитрий Юрьевич! - всплеснул руками старый главврач. - Вы невероятно пунктуальны, обещали к четырнадцати часам и прибыли ровно!

- Как моя дочь? - бросил он недовольный взгляд на мужчину в белом халате.

Охрана теснила окружавших этот церемониальный визит врачей. При взгляде на такие картины вспоминаются эпизоды из древности, когда селяне встречали своего господина, окруженного охраной. Так ли уж многое изменилось с тех пор?

- Кхм, - врач замялся, - давайте пройдем в мой кабинет, поговорим уже внутри.

***

Десятки и сотни грамот и сертификатов качества смотрели на посетителей этого медицинского учреждения. Каждый из сертификатов говорил о том, что даже если ты и умрешь здесь, в этих стенах, то знай, что ты умрешь в элитной клинике.

- Что значит "неоперабельно"? - бизнесмен отвернулся от одного из насмехающихся над ним и его деньгами сертификатов и повернулся на врача. - Вы сказали, что есть шанс!

- Мы так думали, но МРТ показало, что опухоль очень близко к левому полушарию, - пояснил врач. - Малейшая ошибка - и ваша дочь потеряет возможность… скажем так, быть человеком.

- Хотите сказать, что шанс есть, просто в этой ваше богадельне нет толковых врачей? - Дмитрий вытащил блокнот. - Я слушаю адрес, скажите мне, где найти тех кто будет готов и у кого руки растут не из жопы.

Последнее было слышать неприятно. Но в чем-то врачи частной практики напоминали девочек Дмитрия Юрьевича. Даже если вас заставляют глотать что-то крайне неприятное, то лучше это сделать, потому что потом вы сможете купить новую машину и постараться забыть, что это происходило с вами.

Врач проглотил слова Дмитрия Юрьевича.

- Есть одна хорошая клиника в Швейцарии, я могу дать вам их контакты. Их главврач, Карл Штратус, творит настоящие чудеса и специализируется на…

Дмитрий захлопнул блокнот и сверкнул глазами.

- Я уже был там! Они сообщили тот же самый бред, что и вы! Послушайте меня, я хочу, чтобы вы поняли. Я готов заплатить за приезд любого врача. ЛЮБОГО, вы понимаете меня?!

Врачу не хотелось говорить то, что он должен сказать. Истина бы лишила его крупного притока финансов на ближайший квартал. Все это было совершенно ни к чему и очень неуместно. В его голове плавала нужная фраза, которую он не готов был сообщить: “Послушай, ты, жирный кошелек, сколько бы ты ни заплатил, смерть возьмет свое! У нее в голове опухоль размером с теннисный мяч и растет так быстро, что скоро без посторонней помощи она не сможет поднять голову! Уже чудо, что она вообще жива! Поэтому пошел ты на х*й из моей клиники, и чтобы я тебя здесь больше не видел!”

Но он этого не сказал. Он был хорошим врачом, он был хорошей “моделью” и разбирался в этом бизнесе. Если предстоит провести вечер, от которого нельзя отказаться, и придется делать такие вещи, от которых потом не отмыться в душе, то пусть за это хотя бы заплатят.

- Я вас услышал, - кивнул главврач, - у меня есть на уме один кандидат. Сейчас он работает в Канаде, но за нужную сумму я смогу его вытащить.

Разговор перешел в понятное для Дмитрия Юрьевича русло, и он кивнул.

- Сколько?

- Двадцать семь миллионов, - пояснил врач. Придется оплатить ему все расходы, перелет, гостиницу, ну, вы понимаете, он же…

- Лизать ему зад будете сами, я только плачу, - остановил его Дмитрий. - А теперь я хочу увидеть дочь. Она все там же?

- Да, в семнадцатой, - кивнул главврач.

***

У умирающей девочки в руках была крайне необычная книга. “Кладбище домашних животных”. Дмитрий Юрьевич в силу своего происхождения не был знаком с бессмертным автором романов в жанре ужасов и потому не обратил внимание на название книги.

Любопытная книга повествовала о том, что всегда есть способы вернуть наших близких с того света. Невнимательный читатель описал бы книгу как повесть про вендиго и о том, почему мертвое должно оставаться мертвым.

Умирающая девочка нашла другой смысл, возможно, тот, который автор и не предполагал вкладывать в книгу. Она убедилась в этом еще раз, когда ее отец зашел в комнату и слегка поморщился, глядя на ее гротескно растянутый вбок череп. Врач был прав, скоро она не сможет поднять голову самостоятельно.

Вторым смыслом, который нашла Полина Назарова, было то, что мы излишне словоохотливы, рассказывая о том, что мы готовы на все, чтобы наши близкие не умирали. Сюжетная линия жены главного героя казалась ей наиболее страшной, ведь она находила слишком много параллелей со своей собственной. Прикованная к кровати и медленно теряющая не просто жизнь, а ещё и человеческий облик и способность оставаться в здравом уме. “Они готовы любить нас и носить на руках, пока у нас длинные волосы, пока мы смеемся и улыбаемся, - думала она. - Стоит нам начать превращаться в живые трупы, источающие зловоние и нечистоты на кровати в их гостиной, как они мечтают о том, чтобы избавиться от нас”.

Дмитрий хотел вернуть свою дочь. Он хотел восстановить ту прежнюю красавицу, которая уплетала одно мороженое за другим и весело хохотала над его нелепыми шутками. Он любил ее. Но он любил свою дочь, а не то, что сейчас лежало на кровати с гротескно искаженными черепом, пускающее слюни и неспособное не мочиться под себя.

- Пап… - тихо прошептала семилетняя девочка, откладывая книгу.

- Это я, золотце, - он уселся на край кровати. - Хорошие новости. Главврач… как его там…

- Тимофей Александрович, - улыбнулась его дочь.

- Ну да, этот вот, - кивнул он. - В общем, мы нашли тебе врача, скоро он приедет из Канады и проведет операцию. Скоро у тебя все будет хорошо.

Дмитрий поднял руку, чтобы по привычке погладить волосы дочери, но вспомнил, что они выпали неделю назад, а прикасаться к увеличенному черепу, под которым разрасталась опухоль и пожирала мозг его дочери, он не хотел.

- Тут очень интересная книга, пап… - Полина указала на книгу.

- Правда? И о чем она, дорогая? - с притворным интересом поинтересовался он.

- Там про семью, которая переехала в другой город, и у них был кот Черч, а потом этот кот… - он не успела закончить.

- И у тебя будет кот, - перебил он ее, - даже два. А может, и три, почему бы и нет? Каждый из них будет пушистый и каждого будут звать Черч, если захочешь. Кстати, что за имя дурацкое, почему бы не Васька?

Девочка скривилась. Отец ее не слушал.

- Мне бы не хотелось, чтобы нашего кота звали Черч…

Дмитрий махнул рукой одному из своих телохранителей, и тот поднес большую сумку с продуктами.

- Тут я тебе привез кое-что. Врачи говорят, что многое из этого тебе нельзя, так что ты не ешь, пока очень сильно не захочется, ага? - он начал выкладывать фрукты на стол.

- Я не хочу есть, пап… - пожаловалась девочка. - Точнее… я хочу, но меня тошнит каждый раз, когда я ем.

- Может, хочешь что-нибудь особенное? - поинтересовался отец девочки. - Хочешь, привезу тебе твою приставку сюда? Или сменим тебе телевизор, что это за гадость висит на стене, ты тут вообще что-нибудь видишь?

Девочка грустно улыбнулась.

Она чувствовала фальшь в голосе. Она ощущала себя одной из тех, кого вендиго вернул к жизни, и теперь Луис врет своей дочери о том, что он все еще любит ее, но не готов обнять из-за мерзкого запаха могильной земли. Слюна капала с ее губы.

- Ты меня еще любишь, пап? - он заметила, что голос ее дрогнул, она вспомнила, как героиня одноименного романа, Элли, спрашивала тоже самое у своего отца.

- Ну разумеется, я тебя люблю! Откуда такие вопросы?! Ты это брось! - ответил он так же, как и в романе, и отвел глаза в сторону, как и в романе.

Где-то внутри Полины сквозь ее глаза смотрела злая девочка Элли. Она смотрела на своего отца, и ей не требовался вендиго, чтобы чувствовать его ложь. В отличие от книги, она не вернется со старого кладбища, где дети хоронили своих питомцев. Она умрет. Семилетняя девочка это знала и, к собственному ужасу, могла видеть отторжение в глазах собственного отца.

“Они любят нас, только когда мы живые и полные сил, только когда мы смеемся и красивы”, - снова подумала она.

- Я хочу спать, пап… - соврала она.

- Хорошо, хорошо, конечно, моя сладкая, я уже ухожу. Может, ты все же что-то хочешь?

- Ты скучаешь по маме? - вдруг спросила девочка.

Дмитрий раскрыл глаза.

- Что за вопросы у тебя сегодня! Конечно, я очень скучаю по ней. Она была членом нашей семьи! Знаешь, это не вопросы для семилетней девочки.

Самый известный бизнесмен Москвы забеспокоился. Она не должна была задавать такие вопросы, а значит, надо сменить тему. Если наши дети пытаются быть умнее, чем они должны быть, это повод беспокоиться и сделать так, чтобы они вели себя, как дети. Нужно купить им новую игрушку и заставить заткнуться.

- Знаешь что? - продолжил он. - Я привезу тебе большой телевизор и несколько дисков с "Утиными историями"!

- Спасибо, пап…, - улыбнулась она.

Она не хотела говорить ему о том, что диски уже никто не смотрит. Больше это не имело значения.

- Ну… ладно, ты тогда позвони мне, если захочешь чего-нибудь особенного. Ладно, я люблю тебя!

Он не поцеловал ее. Он не хотел к ней прикасаться. Не к ней. Он любит свою дочь, ту, что с длинными волосами, что смеется, от которой пахнет шампунем и предрассветной росой, а не это…

<<Виктор Севастьянов>>

“Москва. Наши дни.”

Яркая вспышка ослепила Виктора.

- Великолепно. А теперь встаньте правым боком ко мне, но распахните рубашку пошире! - потребовал фотограф.

Виктор повиновался. Он стоял на фоне белоснежного задника и позировал фотографу. Будучи восходящей звездой модельных обложек, он осознавал, как много он теряет, находясь здесь. Это большой шаг назад. Вчера он позировал для “Book”, а сегодня - снова для журнала "Максим".

Быть звездой орущих малолеток, которые кончают при виде тебя, выходящего из здания, было выше его сил, но того требовало его положение, того требовало его ремесло. Он переступил через себя и продолжил фотосессию. Деньги есть деньги, а слава есть слава.

В любом случае, ему предстоит серьезный разговор с его менеджером Марией Добролюбовой. Девчонка опять нашла не совсем то, чего он ожидал. Он начинал вместе с ней. В самом начале она была подходящим вариантом, но сейчас, спустя три года, он стал звездой, а она все так же осталась менеджером откуда-то из канав за МКАДом. Сложно поверить, но он знал ее со школы. Она давала ему списывать на выпускных экзаменах по алгебре, и, вероятно, только поэтому он все еще позволял ей держаться за него. С другой стороны, ее тело висело на нем мертвым грузом, не позволяя ему вырваться выше к звездам.

- А теперь сбросьте рубашку с плеч и оголите торс, пожалуйста! - потребовал фотограф.

Несколько девушек-ассистенток косились на происходящее, делая вид, что их совсем не интересует обворожительный юноша с крепким телом и привлекательными кубиками на прессе. Он был красив и знал это. А что было намного важнее, вся Москва знала это.

Виктор Севастьянов, восходящая звезда модельного шоу-бизнеса, звезда телешоу "Голос" и многих других телешоу первого канала.

Сегодня, прямо здесь и сейчас, несмотря на то, что он позирует для второсортного журнала, он был богом или, по крайней мере, на пути к этому, и никто не сможет этому помешать. Его юность была даром, который со временем начнет увядать.

- Великолепно! - воскликнул фотограф, а теперь давайте в синем плаще; еще пару снимков.

Виктор устало покосился на настенные часы.

- Время на фотосъемку закончилось, - сухо бросил он. - Я ухожу.

- Но…! Мы же не закончили! - возразил фотограф.

- Все вопросы к моему менеджеру, мы договаривались на час.

Постоянное нарушение правил. Все они думали, что он им что-то должен. Виктор не любил сниматься в странах СНГ, для этих людей не было правил, они всегда пытались его в чем-то обмануть, и это его утомляло.

Маша подлетела к нему с пластиковым стаканчиком, внутри которого был горячий кофе.

- Где ты нашла этих кретинов? - возмутился Виктор. - Даже градиент для фона нормально выбрать не могут. Я же им три раза сказал, у меня синие глаза, нельзя пользоваться белым.

Маша потрусила за своим другом и одновременно главным клиентом. Неловкая девушка перебросила тряпичную сумку через плечо, поправляя непослушные кудрявые волосы.

- Ну… они фотографы, люди искусства, знаешь. Им виднее, они художники, так видят, - попыталась она неловко оправдать их.

- Так видят? А ты видишь, кому ты подсовываешь мое портфолио? - разозлился Виктор. - Заплатили за час - и попытались выбить еще пятнадцать минут. Надеюсь, в контракте это было прописано?

- Как ты и просил! Четко прописано время, придраться не смогут, с нашей стороны все четко, - закивала она.

- Сообщи мне, когда они переведут деньги. Мне не нравится, как все прошло. Думаю, что они захотят увильнуть от оплаты. Если это случится, натрави на них моего адвоката.

Маша замялась. У нее была иная идея, но сейчас, когда Виктор был в таком настроении, она не решалась ее озвучить.

Он заметил это и, уже стоя возле гримерки, бросил на нее недовольный взгляд.

- В чем дело? Ты не услышала?

- Я услышала, но знаешь, это все же "Максим", и я подумала, что нам не стоит с ними ссориться. Это влиятельные люди, а мы пока еще не готовы к такому, - попыталась она его успокоить.

- Ты на чьей стороне? - возмутился он.

- Вик, - назвала она его, как звала в школе, - я - на твоей, но для твоей карьеры будет намного лучше, если мы…

- Для моей карьеры будет лучше, если ты перестанешь звать меня на фотосессии к каким-то непонятным людям, которые не соблюдают условия контракта! Чтобы это было первый и последний раз, усекла?

Маша растерялась и развела руками, поправляя волосы вновь. Они не слушались. Они никогда не слушались, особенно когда он кричал на нее.

- Да, я поняла, - кивнула она. - С "Максимом" больше не работаем.