Не на жизнь. I том

Мегри вошла в здание автошколы ровно в девять утра, и её короткая юбка вошла туда на три секунды раньше, чем всё остальное тело. Это была юбка, которая не столько одевалась, сколько декларировала намерения. Белокурые волосы падали на плечи волной, которая стоила её матери трёх сеансов у стилиста и одного нервного срыва. Мегри было семнадцать, и она считала, что возраст — это единственная вещь, которую нельзя обыграть в нарды. Всё остальное — можно.

Автошкола «Фортуна» располагалась в бывшем магазине хозяйственных товаров, и запах клея для обоев до сих пор въелся в стены. На входе висела табличка: «Выучись на права за три недели или мы вернём деньги». Мегри прочитала табличку, хмыкнула и подумала, что три недели — это слишком долго. Она планировала получить права за три дня, а всё остальное время использовать для более важных дел. Например, для того, чтобы выяснить, почему в её любимом кальянном баре перестали подавать зелёный чай с бергамотом.

В коридоре пахло кофе, потом и человеческим отчаянием. За стойкой сидела женщина с лицом, которое видело столько желающих сдать на права, что уже перестало различать лица. Она подняла глаза на Мегри и автоматически протянула анкету.

— Заполните. Фамилия?

— Не нужна, — сказала Мегри, беря ручку.

— Как это — не нужна? — Женщина моргнула. — У всех есть фамилия.

— У меня нет. Просто Мегри. Этого достаточно.

Женщина хотела возразить, но посмотрела в глаза блондинке и почему-то передумала. В этих глазах было что-то такое, что заставляло людей соглашаться. Не гипноз, нет — просто уверенность человека, который привык, что кости ложатся так, как ей нужно.

— Группа 23-Б, — сказала женщина, возвращаясь к безразличию. — Теория на втором этаже. Практика — после обеда. Инструктор Стив.

— Стив? — переспросила Мегри. — Это русское имя?

— А какая разница?

— Никакой. Просто в моей голове все инструкторы по вождению должны быть дядьками с усами и именами типа Василий.

— Стив без усов. Но он вас научит.

Мегри поднялась на второй этаж. Аудитория была заставлена партами, на стене висели плакаты с дорожными знаками, и всё это напоминало школу, только без запаха школьных обедов. Она села на последнюю парту, достала из рюкзака складную доску для нард и начала расставлять шашки. Чёрные и белые, идеально отполированные, с лёгкой желтизной — кость мамонта, купленная на деньги, выигранные в прошлогоднем турнире в торговом центре.

Рядом плюхнулся парень. Лет восемнадцати, в толстовке с надписью «I ♥ NY», с лицом, которое ещё не решило, будет оно красивым или просто симпатичным.

— О, нарды! — сказал он с искренним интересом. — Я Джек. А ты?

— Мегри.

— Крутое имя. Как у викинга.

— У викингов не было имён, как у викингов. У викингов были имена, которые означали «сын такого-то». Моё имя просто Мегри.

— А фамилия?

— Не нужна.

Джек хотел уточнить, но тут в аудиторию вошёл инструктор. Стив оказался мужчиной лет сорока, с короткой стрижкой, в поло и джинсах, без намёка на усы. Он выглядел как человек, который когда-то мечтал быть гонщиком, но жизнь сложилась иначе, и теперь он учил других не въезжать в столбы.

— Итак, — сказал он, открывая ноутбук. — Правила дорожного движения. Скучно, но надо. Кто знает, что означает знак «кирпич»?

Мегри не подняла руку. Она вообще не слушала. Она переставляла шашки, прокручивая в голове комбинации. Её дед, который научил её играть в пять лет, говорил: «Нарды — это не игра, это способ думать. Если ты умеешь думать за доской, ты умеешь думать везде». Дед был прав. Он всегда был прав, кроме того раза, когда поставил всё на 6-6 и проиграл ей машину. Правда, машина была «Запорожцем» 1987 года, но принцип оставался.

Стив говорил о перекрёстках, приоритетах, знаках приоритета. Джек рядом старательно конспектировал, иногда поглядывая на доску Мегри. На перемене он не выдержал.

— Ты серьёзно играешь в нарды на занятиях?

— Я серьёзно играю в нарды везде, — ответила Мегри, не поднимая головы. — Это единственная серьёзная вещь в моей жизни.

— А вождение?

— Вождение — это просто умение не умереть. Нарды — это умение жить.

Джек хмыкнул. Он достал из рюкзака банку энергетика, отхлебнул и сказал:

— Слушай, мой отец говорит, что нарды — это тупо рандом. Кости кидаешь, и всё.

Мегри подняла на него глаза. Взгляд был такой, каким смотрят на ребёнка, который только что заявил, что дважды два — это пять.

— Рандом? — переспросила она. — Твой отец, наверное, проигрывает постоянно.

— Ну… да. Он говорит, ему не везёт.

— Ему не везёт потому, что он не умеет играть. Кости — это вероятность. А вероятность — это математика. А математика — это единственное, что не врет. Люди врут. Обстоятельства врут. Даже знаки дорожного движения врут, потому что их придумали люди. А кости не врут. Они показывают число, и твоя задача — сделать с этим числом что-то осмысленное.

Джек открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёлся. Вместо этого он спросил:

— А ты сильная?

— В нардах?

— Да.

— Я никогда не проигрывала.

— Вообще?

— Вообще.

Джек посмотрел на доску, где шашки были расставлены с геометрической точностью, и вдруг поверил. В этой девушке, с её короткой юбкой и мамонтовыми шашками, было что-то, что не позволяло сомневаться.

После теории Стив объявил, что первый урок вождения — через час, и те, кто хочет, могут пока посидеть в классе. Мегри осталась. Она продолжала играть сама с собой, разыгрывая обе стороны, и это было похоже на партию с призраком. Джек ушёл, но вернулся через пятнадцать минут с двумя стаканчиками кофе.

— Держи. Ты какая пьёшь?

— Без сахара. Спасибо.

Он сел напротив, поставил кофе на парту и спросил:

— Можно я посмотрю, как ты играешь?

— Можно.

Мегри сделала ход. Потом ещё один. Она не объясняла, просто двигала шашки, и в этом движении было что-то гипнотическое. Джек смотрел на доску, пытаясь уловить логику, но логика ускользала. Шашки двигались не так, как он привык видеть в играх с отцом. Они не просто шли вперёд — они танцевали.

— Ты когда-нибудь играла с профессионалами? — спросил он.

— Играла. С дедом. Он профессионал. В смысле, он профессионально обыгрывал всех в радиусе ста километров, пока я не выросла.

— А сейчас?

— Сейчас он говорит, что я играю как безумный гений. Или как гениальный безумец. Он ещё не решил.

Стив заглянул в аудиторию, увидел доску и остановился.

— Это что, нарды? — спросил он.

— Да, — ответила Мегри.

— Играешь?

— Играю.

Стив подошёл ближе, посмотрел на расстановку. Его лицо, до этого расслабленное, вдруг стало сосредоточенным.

— Позиция интересная, — сказал он. — Ты играешь короткие?

— Всегда.

— Я тоже играю в короткие. Лет двадцать уже.

Мегри наконец подняла голову. В её глазах зажёгся огонь, который Джек видел только у игроков в покер, когда они садятся за стол с миллионными ставками.

— Сыграем? — спросила она.

Стив усмехнулся.

— Ты хочешь сыграть с инструктором по вождению в нарды?

— Я хочу сыграть с тобой в нарды. А если выиграю — ты научишь меня парковаться за одно занятие.

— А если проиграешь?

— Тогда я научу тебя играть.

Стив засмеялся. Громко, от души, так, что в коридоре обернулись.

— Детка, я играю двадцать лет. Я выигрывал турниры. Не районные, настоящие.

— Я тоже выигрывала турниры, — спокойно сказала Мегри. — Когда мне было двенадцать, я выиграла областной чемпионат среди взрослых. Они потом пытались дисквалифицировать меня из-за возраста, но не смогли, потому что правила ничего не говорят о возрасте.

Стив перестал смеяться. Он посмотрел на доску, на шашки из мамонтовой кости, на девочку в короткой юбке, которая сидела с таким видом, будто уже выиграла.

— Хорошо, — сказал он. — Играем. Но если я выиграю, ты будешь слушать мои лекции по теории и не отвлекаться.

— Договорились.

Они сели друг напротив друга. Стив достал из стола свою доску — простую, деревянную, с потёртыми треугольниками. Шашки — пластик, дешёвый, но удобный. Он посмотрел на шашки Мегри и присвистнул.

— Мамонт?

— Да.

— Дорого?

— Очень. Я их выиграла.

— В нарды?

— А во что же ещё?

Стив покачал головой. Он кинул кости — за куб, который лежал на столе. Выпало 5-2. Он сделал ход, уверенный, отработанный. Мегри взяла свои кости — слоновая кость, идеальный баланс — и бросила. 3-3.

Джек затаил дыхание.

Первые три хода Стив играл спокойно, даже расслабленно. Он строил защиту, закрывал пункты, не оставлял слабых мест. Мегри отвечала неспешно, будто примерялась. К пятому ходу её лицо стало другим — не то чтобы напряжённым, но сосредоточенным до предела.

На шестом ходу она сделала то, от чего Стив замер. Она не пошла вперёд, а отвела шашку назад, открывая коридор для удара.

— Это ошибка, — сказал Стив.

— Посмотрим.

Он бросил кости. Выпало 6-1. Идеальный удар. Он сбил её шашку, отправил на бар и довольно улыбнулся.

— Видишь?

— Вижу.

Мегри взяла кости. Бросила. 4-4. Она ввела шашку с бара, но не в безопасное место, а прямо в зону, где стояли две его шашки.

— Ты с ума сошла? — спросил Стив. — Я же собью.

— Попробуй.

Стив бросил. Выпало 2-2. Он сбил. Теперь у Мегри было две шашки на баре.

— Всё, — сказал он. — Ты проиграла.

— Ещё нет.

Она бросила кости. 6-6. Идеальный бросок. Она ввела обе шашки с бара и закрыла два пункта в его домашней зоне.

Стив перестал улыбаться.

Дальше началось то, что Джек потом назовёт «учебником по уничтожению». Мегри не просто выигрывала — она перестраивала игру. Каждый её ход был как удар хирурга: точный, необратимый, болезненный. Она сбивала шашки Стива одну за другой, отправляла на бар, а потом закрывала все пункты выхода, создавая блокаду, из которой не было выхода.

На пятнадцатом ходу Стив понял, что проиграл. Не просто проиграл — он был уничтожен. Его шашки стояли на баре, его домашний треугольник был занят шашками Мегри, и он не мог сделать ни одного хода.

— Марс, — спокойно сказала Мегри. — Вы не вывели ни одной шашки.

Стив сидел, глядя на доску. Его лицо было серым.

— Ещё партию? — спросила Мегри.

Он кивнул.

Они сыграли ещё пять партий. Стив не выиграл ни одной. В третьей партии Мегри сделала ему кокс — двойной марс, когда его шашки даже не успели покинуть домашний треугольник. В пятой партии она выиграла за семь ходов, и Стив сдался, не дожидаясь конца.

— Кто ты? — спросил он голосом, в котором не было ничего, кроме уважения.

— Мегри.

— Нет, кто ты? Откуда ты умеешь так играть?

— Мой дед говорил, что нарды — это диалог. Ты не играешь против соперника, ты играешь с доской. Доска — это вселенная в миниатюре. Если ты понимаешь доску, ты понимаешь всё.

Стив посмотрел на свои руки. Руки, которые двадцать лет держали кости, вдруг показались ему чужими.

— Научи меня, — сказал он.

— Парковка, — напомнила Мегри. — За одно занятие.

— Да хоть за полчаса. Научу так, что ты будешь парковаться даже там, где нет места.

— Идёт.

Они вышли на улицу. Стив подвёл её к учебной машине — серому седану с наклейкой «Учебное» на заднем стекле.

— Садись.

Мегри села за руль. Юбка задралась выше, чем следовало, но она даже не обратила внимания. Она вообще не обращала внимания на такие вещи. Её мир был миром вероятностей и ходов, а не миром того, что подумают другие.

— Парковка, — сказал Стив, садясь рядом. — Всё, что тебе нужно — это чувство габаритов. Машина — это продолжение твоего тела.

— Как доска, — сказала Мегри.

— Что?

— Доска для нард — это продолжение моего тела. Я чувствую каждую шашку, каждый треугольник.

Стив посмотрел на неё долгим взглядом и вдруг улыбнулся.

— Знаешь, а ведь ты права. Парковка — это та же игра. У тебя есть машина, у тебя есть пространство, у тебя есть ограничения. Твоя задача — вписать машину в пространство, не нарушая ограничений.

— И победить.

— И победить.

Он объяснил ей теорию за пять минут. Потом она попробовала сама. Первый раз — идеально. Второй — ещё лучше. На третий раз она припарковалась между двумя машинами с зазором в десять сантиметров с каждой стороны.

— Это невозможно, — сказал Стив.

— Это математика, — ответила Мегри. — Я просто рассчитала траекторию.

— Ты рассчитала траекторию?

— Ну да. Угол поворота, радиус, скорость. Всё как в нардах. У тебя есть кости — это входные данные. Ты делаешь ход — это действие. Результат предсказуем, если ты умеешь считать.

Стив вышел из машины, обошёл её, проверил расстояние до соседних авто. Идеально. Абсолютно идеально.

— Ты не человек, — сказал он.

— Я человек, — ответила Мегри, выходя из машины и поправляя юбку. — Просто я умею считать.

Когда они вернулись в автошколу, их уже ждали. Джек стоял в коридоре с широко открытыми глазами. Рядом с ним топтались ещё несколько учеников из группы 23-Б. Все смотрели на Мегри, как на инопланетянина.

— Это правда? — спросил один из них, парень по имени Майк. — Ты обыграла Стива?

— Да.

— В нарды?

— А во что же ещё?

Майк хотел что-то сказать, но Стив перебил его.

— Она обыграла меня в шесть партий подряд, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Марсом, коксом, и один раз я сдался на пятом ходу. Эта девочка — гений.

В коридоре повисла тишина. Потом все заговорили одновременно.

— Научи!

— Сыграй со мной!

— Как ты это делаешь?

Мегри подняла руку. Тишина наступила мгновенно.

— Я никого не буду учить бесплатно, — сказала она. — Но если кто-то хочет сыграть партию на интерес — я всегда открыта.

— На какой интерес? — спросил Майк.

— На любой. Деньги, услуги, информация. Всё, что имеет ценность.

Джек шагнул вперёд.

— Я хочу сыграть, — сказал он. — Но не сейчас. Я хочу подготовиться. Дай мне неделю.

Мегри посмотрела на него с интересом.

— Хорошо. Неделя. Если выиграешь — я сделаю всё, что скажешь.

— А если проиграю?

— Если проиграешь — ты становишься моим менеджером.

— Менеджером? — переспросил Джек. — Зачем тебе менеджер?

— Потому что я собираюсь выиграть всё, — сказала Мегри. — Все турниры. Все чемпионаты. Всё, что можно выиграть в нарды. А для этого нужен кто-то, кто будет организовывать мои поездки, искать спонсоров, договариваться о встречах.

Джек моргнул.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзна, когда речь идёт об игре.

Он пожал плечами.

— Идёт. Через неделю играем.

— Через неделю, — подтвердила Мегри.

Она собрала свою доску, шашки, убрала всё в рюкзак и направилась к выходу. На пороге её догнал Стив.

— Мегри, — окликнул он. — Слушай… у меня есть знакомый. Он организует турнир через месяц. «Золотая доска». Приз — сто тысяч. Там будут играть серьёзные люди. Чемпионы, гроссмейстеры. Даже мэр собирается участвовать, для пиара.

Мегри остановилась.

— Мэр?

— Ну да. Ему нужен позитивный образ, вот он и решил показать, что он «с народом». Говорят, он неплохо играет. Для любителя.

— Сто тысяч, — задумчиво повторила Мегри. — Это хорошие деньги. Я смогу купить новые шашки.

— Ты и так в мамонтовых играешь.

— Мамонтовые — это для тренировок. Для турниров нужны шашки из чёрного дерева с инкрустацией серебром.

Стив посмотрел на неё, как на сумасшедшую, но ничего не сказал. Он уже понял, что спорить с этой девушкой бесполезно.

— Запиши меня, — сказала Мегри.

— Я передам организаторам.

— И ещё, — добавила она, уже выходя на улицу. — Передай мэру, что я хочу сыграть с ним. Не на турнире. Лично.

— Зачем?

— Хочу понять, стоит ли он моего времени.

Стив хотел спросить, что она имеет в виду, но Мегри уже шла по улице, её короткая юбка мелькала в лучах полуденного солнца, и белокурые волосы развевались на ветру. Она была похожа на видение, на мираж, на шашку, которая вышла из игры раньше времени.

— Сумасшедшая, — прошептал Стив.

Но в его голосе было больше восхищения, чем осуждения.

В тот вечер Мегри сидела на балконе своей квартиры, смотрела на закат и перебирала шашки. Дед звонил из деревни.

— Как успехи? — спросил он.

— Я обыграла инструктора по вождению. Он научил меня парковаться за одно занятие.

— Молодец. А дальше?

— Дальше — турнир. «Золотая доска». Сто тысяч призовых.

— Сто тысяч — это ерунда, — сказал дед. — Ты должна играть не на сто тысяч, а на миллионы. Ты должна играть там, где ставки выше.

— Какие ставки?

— Самые высокие. Власть, например.

— Власть? — переспросила Мегри. — Ты хочешь, чтобы я стала политиком?

— Я хочу, чтобы ты использовала свой талант по максимуму. Ты умеешь просчитывать людей. Ты умеешь заставлять их делать то, что тебе нужно. Это ценнее, чем любой приз.

Мегри замолчала. Она смотрела на закат, который был похож на доску для нард, расчерченную красным и оранжевым.

— Мэр будет играть на турнире, — сказала она. — Я хочу сыграть с ним лично.

— Зачем?

— Хочу понять, могу ли я его обыграть.

— Ты можешь обыграть кого угодно, — сказал дед. — Вопрос в том, что ты будешь делать после победы.

Мегри не ответила. Она положила трубку, взяла доску и расставила шашки. Белые против чёрных. Она играла сама с собой до глубокой ночи, пока небо не стало чернильным, а на улице не зажглись фонари.

В её голове уже прокручивалась партия, которую она ещё не сыграла. Партия с мэром. Партия с чемпионами. Партия с самой судьбой.

Но она знала одно: сегодняшний ход был правильным.

Завтра будет новый.