Не надо нас бояться

Аннотация:

Что делать, если в твою дверь настойчиво ломитcя полиция, а через полчаса тебя — в приличном костюме и домашних тапочках — выталкивают на пристань навстречу захватчикам из параллельного мира? Судьба человечества висит на волоске, президенты дрожат от страха, а ты просто пытаешься не выронить букет роз. Ведь адмирал иномирного летающего линкора — это твоя «бывшая», и, кажется, дипломатия будет очень личной.

Ещё один вариант первого контакта. Только на этот раз к нам постучались не из глубокого космоса, а из другого мира. И ещё большой вопрос, что хуже.

Не надо нас бояться

Звонок в дверь был слишком настойчивым и непрерывным. К тому же он сопровождался таким же настойчивым стуком. Я тихо подошёл и заглянул в глазок. Там, несмотря на все мои старания сделать это бесшумно и незаметно, движение всё равно заметили — сразу раздался требовательный голос:

— Откройте, полиция!

То, что я увидел, словам не противоречило. Сомнений в том, что за дверью настоящая полиция, тоже не возникло. Вряд ли кто-нибудь стал бы так маскироваться ради меня одного. Да и прошли те времена, когда бандиты могли вести себя настолько нагло.

Открывать или не открывать — вот в чём вопрос. А если открывать, может, для начала стоит нормально одеться? Я был у себя дома: в одних трусах и тапочках, да ещё и с мобильным телефоном в руке. С другой стороны, я у себя дома, а не к ним в гости пришёл, так что не видел смысла специально надевать выходной костюм.

Стоило мне щёлкнуть замком, как я сразу понял: зря. Зря открыл дверь — и уж тем более зря не оделся. Меня тут же схватили и выволокли наружу, невзирая на возражения и протесты. В нос ударил резкий запах пота и дешёвого дезодоранта. Может, и не такого уж дешёвого, но мне он точно не понравился. Впрочем, какие только мысли не лезут в голову — сейчас однозначно было не до парфюмерии.

Меня быстро вытащили из подъезда и затолкнули на заднее сиденье автомобиля. Причём тащили не полицейские в форме (те остались в стороне), а какие-то здоровые типы в гражданском. Они же втиснулись в машину по обе стороны от меня, крепко зафиксировав. Жёсткое, покрытое синтетикой сиденье, холодило голые ноги, а грубые руки держали так, что любое движение было невозможно.

Машина буквально сорвалась с места под вой сирен. Полицейский эскорт тоже не медлил, но почти сразу отстал. Мои попытки что-либо спросить — и на русском языке, и на местном — не увенчались успехом. Мне просто никто не отвечал.

Если подумать, поговорить всё равно не получилось бы. Мы неслись по городу, нарушая не только любые мыслимые правила, но и здравый смысл — настолько невероятной была скорость. Машину трясло и шатало. В ушах стоял непрерывный гул мотора, а скрежет шин на резких поворотах впивался в сознание.

У меня же метались мысли. Почему именно я? Что я мог сделать? Может, это ошибка? Моя дежурная шутка — «И что я ещё успел натворить?» — была бы сейчас явно неуместна. Да я и не успел её озвучить.

Тут следовало бояться не причин задержания, а банального ДТП. При таких скоростях не выживают. Я вжался в сиденье, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Каждая выбоина на дороге отдавалась ударом в позвоночник, а резкие торможения заставляли зубы стучать.

Машина сбросила ход только при въезде в старый город. Ну да, по узким улочкам, покрытым корявой брусчаткой, не очень-то погоняешь. Чисто физически не получится.

Каково же было моё удивление, когда я понял, к кому именно меня доставили! Допустим, местного мэра я знал — даже видел несколько раз с близкого расстояния на городских праздниках. Тогда он улыбался и со всеми здоровался, а теперь его лицо было бледным, глаза бегали, словно он искал выход из невидимой ловушки. А вот президентом я никогда особо не интересовался. Но всё-таки узнал и даже вблизи разглядел того, кого местные выбрали на этот раз. Он стоял, ссутулившись, и нервно теребил край пиджака — совсем не так, как на официальных портретах.

И вот эти двое явно кого-то боялись, прячась в переулке старого города. Но при этом боялись они точно не меня. И страх в их глазах мне самому уверенности не добавил.

Меня придирчиво осмотрели. Ну да, не во фраке. Хотя сами виноваты — их посыльные схватили меня так быстро, что даже одеться не позволили.

Как оказалось, всё было предусмотрено. Ко мне подбежала какая-то помощница из администрации с костюмом на плечиках: белая рубашка и чёрная «тройка». Всё это на меня надели моментально, совершенно не интересуясь моим мнением. Хотя любая одежда здесь была лучше, чем её отсутствие.

Костюм оказался слегка великоват, но в целом сидел неплохо. Большинство людей вообще не умеют носить костюмы — вечно у них проблемы то с фасоном, то с размером. К наряду прилагались бежевый галстук и зачем-то такая же бежевая шляпа, на которой — непонятно с какого перепугу — красовались небольшие круглые чёрные очки. В довершение образа мне запихнули в карман жилета старинные, слишком тяжелые карманные часы на толстой цепочке.

Шляпа с очками и эти часы совершенно выбивались из общей картины. И, конечно, обувь — о ней никто не подумал. Так я и остался в своих домашних тапочках.

На этом странности не закончились. Никто ничего не объяснял. И мэр, и президент — каждый сунул мне по огромному букету красных роз, пухлый конверт (в таких в дешевых детективах обычно передают взятки) и листок с текстом речи (ага, как будто я её читать буду). А затем, всё так же безмолвно, меня буквально выставили на речную пристань.

Выталкивали, понятно, не первые лица, а всё те же подручные, что приволокли меня сюда. Я хотел было вернуться и хоть что-то расспросить, но не смог. От увиденного на пристани все мысли о недавнем похищении отошли на второй — нет, даже на десятый план.

Вы когда-нибудь видели настоящий линкор? Причём не времён Второй, а Первой мировой войны? Вот и я не видел — но в его подлинности, а скорее настоящести не усомнился ни на миг.

По ширине нашей реки он, допустим, мог бы пройти. Не уверен, конечно, но предположить такое ещё можно. А вот по глубине такая махина туда бы не залезла — ну никак. И всё же этот линкор казался куда более «настоящим», чем те, что когда-то бороздили океаны. Он был выполнен в стиле стимпанк, но при этом не выглядел декорацией. Огромный баллон дирижабля над палубой объяснял, как эта громада вообще смогла сюда протиснуться: она прилетела по воздуху.

Дирижаблей было несколько. Остальные висели в небе, изображая эскорт — а может, и не изображая. Вполне вероятно, они были готовы в любой момент начать боевые действия. Куда я вообще попал? И вопрос «почему именно я?» стал ещё более актуальным.

Возле трапа стоял почётный караул. По крайней мере, я идентифицировал их именно так. Назвать их форму морской было сложно: она отличалась у каждого, но чувствовалось, что это всё же униформа, а не случайный набор одежды с косплей-фестиваля или фильма дешёвой категории.

Жестом мне предложили пройти наверх. Ну что ж, раз приглашают — почему бы и нет? Хотя бы узнаю, что здесь происходит. И — вы не поверите — узнал. Во всяком случае, некоторые вопросы отпали сами собой.

На капитанском мостике стояла она. Татьяна. Моя первая любовь. На самом деле не первая, а скорее последняя. Но я всегда называю каждую следующую «первой любовью». Вдруг оказывается, что предыдущая была не совсем настоящей…

Вопрос «почему я?» снялся с повестки. Но вместо него появилась куча других. Как правительство узнало, кто на этом линкоре-дирижабле главный? Как они выяснили, что в их городе живёт человек, лично знакомый с ней — и даже больше, чем знакомый? Как именно нашли меня и приволокли сюда в таком виде? (Впрочем, последнее это уже чисто технические вопросы).

Да, та самая Татьяна. Мы с ней как раз и познакомились на косплей-фестивале. Но её нынешний стимпанк-наряд, который ей невероятно шёл, вовсе не выглядел костюмом. Несмотря на обилие деталей, присущих этому стилю, в нём чувствовалась функциональность и естесвенность. Теперь стало понятно, зачем мне засунули в карман старинные часы и напялили шляпу с очками. Видимо, в понимании чиновников именно так должен был выглядеть человек, способный сойти за «своего» в этом мире пара и шестерёнок.

— Здравствуй, Татьяна, — произнёс я своё обычное приветствие.

Она лишь кивнула в ответ, словно не узнавая меня. Ну, если ей хочется играть в такую игру — что ж, я не против и тоже умею.

Я глянул на один из листков с речью, хмыкнул и решил импровизировать. У меня всегда получалось говорить много и ни о чём — этот навык отточил ещё в студенчестве. Я произнёс пафосную речь: о дружбе, сотрудничестве и прочих благоглупостях. Такую с одинаковым успехом можно задвинуть и на собрании в колхозе, и при встрече с пришельцами с Альфы Центавра.

Вручил первый букет, конверт и листок с текстом. Татьяна поблагодарила — не менее пафосно и, похоже, на полном серьёзе. Обняла меня и поцеловала в щёку. Я, довольный, ответил:

— У меня ещё одна щека… то есть букет есть.

После чего выдал вторую речь, вручил второй конверт, второй листок и второй букет. Татьяна почему-то засмущалась и второй раз целовать не стала.

Я вовремя вспомнил про телефон и попросил разрешения сделать селфи. Татьяна не возражала, хотя, похоже, не совсем поняла, что это вообще такое и зачем нужно.

Потом наступил черёд официальной правительственной делегации, банкета и всего, что положено в таких случаях. А про меня, похоже, просто забыли. Вот и прекрасно. Воспользовавшись суматохой, я потихоньку свалил.

И плевать, что в костюме и домашних тапочках я выглядел крайне странно. Уж до дома как-нибудь доберусь. Тем более что телефон при мне — в общественном транспорте расплатиться можно.

Кстати, о телефоне. Уже в автобусе я залез в интернет, чтобы посмотреть, что вообще происходит. А то все выходные просидел дома и даже не знал, что творится в мире. А тут — летающие линкоры и дирижабли… Новостей действительно было много, и одна другой страннее.

К нам наконец-то явились пришельцы — только не из космоса, а из какого-то параллельного мира. Сначала их совсем не воспринимали всерьёз. И в самом деле: дирижабли? Чего от них ждать? Как выяснилось — зря. От тех, кто способен переходить из одного мира в другой, можно ждать чего угодно. Да и относительно небольшой баллон, способный нести целый линкор, — технология отнюдь не архаичная.

Стало понятно, почему мэр и президент так боялись — буквально до дрожи в коленях. Этих пришельцев сейчас боялся весь мир, и было от чего. Они «в одни ворота» разгромили одну из американских авианосных эскадр, которая посмела что-то там потребовать. Потопили без каких-либо последствий для себя.

И вовсе не ядерным оружием. Имею в виду — не тем, которое стреляет ядрами. Хотя пушки на линкоре я видел: и главный калибр, и по бортам. Оказалось, это просто дизайн такой. А стреляют они высокотехнологичными снарядами по принципу «выстрелил и забыл».

А вот по ним самим, как выяснилось, можно попасть только из чего-то совсем уж примитивного. Всё, что сложнее простой пушки, рядом с их дирижаблями просто переставало работать: падали с неба дроны, ракеты и истребители; глохли ядерные реакторы; исчезала любая цифровая связь.

Таких не просто можно — таких нужно бояться.

И тут до меня запоздало дошло: выходит, там, на мостике, была вовсе не моя Татьяна, а её копия из параллельного мира? Как я сразу не обратил внимания на флаг? Над линкором гордо реял вовсе не Андреевский и даже не триколор. Вернее, тоже триколор — но не бело-сине-красный. Над ними развевался имперский чёрно-жёлто-белый флаг.

Надо срочно сообщить об этом «настоящей» Татьяне! Уж если меня смогли вычислить спецслужбы карликового государства, то и российские структуры справятся. Найдут её и отправят на переговоры с собственной копией. А у меня как раз и доказательство есть — то самое селфи.

Однако отправить фото я не успел. Вдруг зазвонил телефон. Номер не отображался. Попробуй угадай: это опять спецслужбы или уже пришельцы смогли подключиться к нашей сети? Не брать трубку было не вариантом.

— Ты куда вообще исчез? — раздался в динамике голос, хоть и на русском, но с заметным акцентом.

Значит, всё-таки спецслужбы. Те, с линкора, говорили чисто. Для них русский — родной.

— Татьяна Михайловна хочет тебя видеть, — продолжали требовать на другом конце.

— Ей надо — пусть сама и прилетает, — огрызнулся я и бросил трубку.

И уже в момент нажатия отбоя мне показалось, что где-то на заднем плане, прозвучало:

— Я-то, конечно, прилечу…

Осталось надеяться, что мне это только показалось. Особенно — угроза в голосе.