Не оглянулся

Седьмой урок проходил в четвёртом часу дня. В лицее этот класс недавно отремонтировали, и детям он нравился. Электронная доска, по которой можно было рисовать пальцами, была ещё и телевизором — для знакомства с художественными произведениями на исторические темы.

Однако сейчас шёл урок обществознания, поэтому на экране висел слайд с заголовком:
«Этика vs. Закон: почему не всё запрещённое — аморально и не всё разрешённое — правильно?».

— Инна Владимировна, — Арсений тянул руку, — а откуда это правило? Тут написано: древний мыслитель.

Учительница, улыбнувшись, пошла между рядами парт к мальчику. Она посмотрела на фразу, у которой тот держал палец, и, легко погладив его по голове, произнесла:

— Это Аристотель.

Женщина отошла к своему столу, слегка шаркая туфлями. Плечи у неё были опущены. Развернувшись к классу, она потёрла подбородок и сказала:

— Строго говоря, «этика» как понятие зародилась именно благодаря Аристотелю. И пусть до него уже существовали представления о добре и зле, именно он превратил разрозненные моральные размышления в строгую, рационально обоснованную дисциплину.

— Это какое-то правило? — спросила девочка.

— Нет, это целая книга, — ответила учительница.

Когда прозвенел звонок, Инна, выдохнув, предупредила о контрольной работе и отпустила ребят. В классе поднялся шум: шорохи, лязганье застёжек.

— Сень, погнали мороженое купим? — спросил Ваня.

— У меня денег нет, — пряча взгляд, ответил он, подёргивая лямку рюкзака.

— Да забей ты! — не унимался Ваня. — У меня есть!

Арсений, неловко улыбнувшись, кивнул.

Ребята подружились с первого дня, как Арсений поступил в лицей. За эти четыре месяца мальчики привыкли проводить время вместе. Никого не удивляло видеть, как уже одетый Ваня, активно жестикулируя, что-то обсуждал с другом, пока тот одевался в раздевалке.

Северный ветер встретил вышедших мальчишек порывом. Они, как маленькие пингвины, втянув шеи в плечи, пошаркали вперёд. На улицах горели фонари, что для Архангельска было нормой — в четыре часа дня уже стояла ночь.

— Может, лучше будешь копить? — сказал Арсений, наблюдая, как друг достаёт деньги у ларька с мороженым.

— На что? — улыбаясь, спросил Ваня.

— Ну не знаю! — Арсений опустил голову и пинал комочки снега. — Просто каждый день что-то покупаешь.

— Папа говорит, что ждать — это вообще фигня. Типа… если можно сейчас, то зачем потом?

Ваня подпрыгивал на месте, посматривая на витрину. Арсений просто смотрел на друга, скосив улыбку в одну сторону.

— Давай, может, с печеньками? — спросил Ваня.

— Ага, — хихикая, согласился тот.

Когда мальчики дошли до дома Вани, который был ближе к лицею, они остановились. Ваня обнял друга. Арсений, выдохнув, улыбнулся ему и, попрощавшись, ушёл.

На следующий день на перемене он сидел на синем диванчике. Таких здесь было много — они стояли на каждом пролёте между кабинетами. Мальчик шевелил губами, читая книгу.

— Блин, — разочарованно бросил Ваня, — уже сел, даже уровень не прошёл, — закончил он, убирая планшет в рюкзак.

— Заряжать не забывай, — усмехнувшись, ответил Арсений, глядя на друга.

— А ты чё делаешь? — мальчик вытянулся, пытаясь заглянуть в книгу.

— О, — тот выпрямился, — это этика! Помнишь, Инна Владимировна говорила?

— Ага. И чё, интересная?

— Угу. Я сейчас вот про дружбу читаю, — немного ужавшись, ответил он.

Ваня посмотрел на друга и застыл на пару секунд. Затем, заинтересованно хмыкнув, прижался к нему, вчитываясь в текст.

— И чего? Я думал, это про добро и зло, не?

— Ну, тут дружба — это добро, кстати, — он ткнул пальцем в строчку и повернулся к Ване. — Смотри.

Перечитывая утверждение Аристотеля о том, что дружба между юными людьми не бывает долгой, Ваня недовольно фыркнул и, набрав воздуха, начал говорить — когда прозвенел урок. Ребята, быстро схватив рюкзаки, побежали в класс.

— Сегодня разрешено использовать калькуляторы, ручки, листки для черновика и карандаши с ластиками. Остальное убираем со стола! — объявил Виталий Сергеевич классу, подготавливая его к сдаче контрольной работы по физике.

Дежурный по классу разносил тоненькие светло-зелёные тетрадки, пока остальные выполняли указание. Спустя пару минут в классе воцарилась полнейшая тишина — такая, что можно было услышать пение птиц из приоткрытого окна.

Учитель прошёл по рядам и положил каждому по маленькому листочку с тремя задачами по теме: «Электромагнитные явления и законы сохранения».
Ваня, получив свой листочек и бегло пробежавшись по тексту, выпрямился. Он сразу открыл зелёную тетрадку и принялся писать.

Арсений, сидевший с ним за одной партой, получив свой вариант, читал его, грызя ручку. Подросток вчитывался в каждую из задач, затем оглядел плакаты с формулами на стене, что-то записал карандашом в черновике.

— Виктор, вам не стыдно? — спросил Виталий Сергеевич, скрестив ладони на поясе и глядя на мальчика перед собой.

— Простите, пожалуйста! — ответил он, опустив брови и всматриваясь в учителя.

Мальчик пытался спрятать смартфон. Раздался грохот — телефон упал на пол. Виктор на секунду зажмурился и посмотрел вниз.

— М-да… — учитель забрал его тетрадку. — Можете быть свободны.

Виктор встал с опущенной головой, тихо собрал рюкзак и вышел из класса, слегка хлопнув дверью. Учитель сел за компьютер и, прочитав на тетрадке фамилию ученика, что-то отметил. В это время раздался шёпот, и учитель, подняв голову, сказал:

— Тишина в классе! Ещё раз услышу, — он кивнул на одну из учениц, — пойдёшь за компанию со Смолиным!

Через десять минут в классе многие активно писали в тетрадки. Арсений же пытался решить первую задачу в черновике. Его друг заканчивал задачу про шарики, что движутся навстречу друг другу, аккуратно вырисовывая вычисления в блоке «Решение».

Закончив писать, мальчик посмотрел на середину стола, где лежал белый листочек с вариантом задач для его друга. Взяв листок в клеточку для черновика, он быстро решил первую задачу. Когда учитель начал проходить по рядам, мальчик поднял руку и попросил разрешения подойти и взять ещё листок.

Учитель вернулся к столу и передал чистый листок подошедшему мальчику. В это время Арсений уже переписал решение первой задачи в чистовик. Ваня, меняя листки черновиков, решил сначала вторую, а затем третью.

Прозвенел урок, а Арсений так и не успел переписать последнюю задачу. Тем не менее мальчик, смущённо улыбнувшись другу, отдал ему тетрадку и начал собираться. Ваня сдал тетради, собрался и вышел вслед за другом.

— Пф-ф! Слышь! Я ещё подумаю, с кем дружить, — сказала девочка с бантом. — С тобой или с Алей! — добавила она, выпятившись вперёд к другой девчонке и раскинув руки.

Арсений посмотрел на девчонок и, опустив глаза, отвернулся. Ваня вышел из кабинета.

— Ты чё? — спросил он.

— Думаешь… — мальчик приподнял голову, — можно выбрать друга?

— Мы же выбрали друг друга, — он уставился на него. — Значит… ну… можно?

— Я тебя не выбирал, — Арсений опустил голову. — Да и вообще… ну просто подружились. И всё. Из кого мы выбирали?

Ваня стоял, сжав губы; его кулаки были прижаты друг к другу на опущенных руках.

— Ну да, — начал он, — я не понимаю вопроса, Сень!

— Забей! — Арсений кинул улыбку и двинулся по коридору к следующему классу.

Дома Ваня сидел за компьютером, но был невнимателен: в каждом раунде он отвлекался и проигрывал. В конце концов мальчик выключил компьютер и пошёл в гостиную.

В большом зале стоял П-образный диван, перед которым находился стол. Напротив — телевизор, по которому отец смотрел какую-то передачу. Мальчик остановился на лестнице и увидел, что родитель сидит с другом. Немного поколебавшись, он всё же спустился.

— Пап, — начал Ваня, размахивая руками и тихонько ударяя ладонями перед собой, — можно вопрос?

— К-хм, — мужчина обернулся к сыну. — Вань, ну ты чего? Конечно можно, — он похлопал по дивану рядом.

Мальчик юрко перепрыгнул через край и оказался рядом. Оба взрослых внимательно посмотрели на него, когда он спросил:

— Мне интересно… а у тебя остались друзья со школы?

— Фига ты дал, — хмыкнул Юрий, друг отца.

— Ну… — мужчина быстро взглянул на него и, повернувшись к сыну, продолжил: — вообще-то нет.

— Жень, может, он просто не про настоящую дружбу? — сказал Юрий, ткнув отца локтем и улыбаясь.

— Не, я про настоящую дружбу! — возмущённо выпалил мальчик, переводя взгляд на отца.

— Да откуда, с ума сошёл? — ответил тот.

— Типа… если мы с Сеней дружим, то потом перестанем?

— Сто пудов! — усмехаясь, влез Юрий.

Ваня поджал ноги и замолчал. Отец не стал допытываться и вернулся к обсуждению передачи со своим другом.

За окном привычно стояла ночь. Уличный фонарь слабо освещал двор, то и дело гаснув и загораясь вновь.

Спустя неделю ребята сидели на уроке обществознания. Инна Владимировна раздавала детям результаты контрольной работы. Арсений радостно взял свою тетрадку и, увидев пятёрку, тихо хихикнул.

Ваня же получил четвёрку, но тоже был доволен — даже несмотря на то, что был отличником. Мальчик закрыл тетрадку, положив на неё ладонь, и застыл, пока учительница не начала разбор.

Она вызвала Арсения, который, как оказалось, единственный написал на пятёрку. Инна Владимировна попросила его объяснить типы дружбы. Стоило ему начать говорить про дружбу, основанную на взаимной выгоде, как Ваня взял рюкзак и, ничего не сказав, вышел из класса.

В кабинете повисла неловкая тишина. Арсений метнулся взглядом к захлопнувшейся двери и нахмурившейся учительнице.

— Продолжай, — сказала Инна Владимировна, вставая и направляясь к двери.

Ваня сидел дальше по коридору, на лавочке, опустив туловище на колени и тихо вздрагивая. Женщина какое-то время постояла, наблюдая за ним, а затем подошла. Инна Владимировна осторожно присела рядом с плачущим мальчишкой и, положив ладонь ему на спину, спросила:

— Вань? С тобой всё хорошо?

Она продолжала гладить мальчика, но тот ничего не отвечал.

— Болит где-то?

Мальчик выпрямился, рукавом вытер слёзы, посмотрел на учительницу и, покачав головой, отвернулся. Женщина ещё несколько секунд беспокойно наблюдала за ним, затем встала и пошла обратно.

Мальчик достал телефон и, получив разрешение от отца, ушёл из школы.

После уроков Арсений зашёл к другу домой. Он стоял у крыльца и не решался нажать на кнопку звонка, когда из окна выглянул дядя Женя.

— Чего стоишь-то, Сень? — озадаченно спросил он. — Заходи!

Дверь была открыта. Мальчик повернул ручку и зашёл. Раздевшись в тамбуре, он прошёл в гостиную, остановился у двери, теребя край толстовки и оглядываясь.

— Да господи, — мужчина вышел из кухни с миской попкорна, — ты чего как привидение тут стоишь? — усмехнулся он. — Ты же знаешь, где его комната?

Мальчик кивнул и, выдохнув, пошёл наверх. Он постучался и вошёл.

— Играешь? — кивнул он на Ваню за компьютером.

— Ну… — Ваня отвернулся, продолжая играть. — Ты чё это решил прийти? Какая тебе сейчас выгода нужна?

— Ты дурак? — Арсений округлил глаза.

— У тебя же не бывает дружбы между подростками, — он резко откинул мышку и повернулся к другу. — Она же у тебя на выгоде основана, а? Вот и спрашиваю: чё за выгода тебе сейчас нужна?

Арсений ничего не ответил и ушёл.

На следующий день, когда начался урок, за партой он был один. Мальчик сидел у окна, вжавшись в стену, и беспрестанно крутил в пальцах колпачок от ручки, глядя на голые ветки за стеклом.

Ваня не появился ни тогда, ни на следующий день. Когда классная, вычёркивая фамилии в журнале, равнодушно бросила: «Заболел», — Арсений только сильнее вжал голову в плечи, будто от порыва ветра.

Через неделю Ваня вошёл как ни в чём не бывало. Пробежал по лестнице, на третьем этаже замедлил шаг. В конце коридора, у кабинета истории, высокий девятиклассник тыкал пальцем в грудь Арсения, что-то шипя сквозь зубы. Друг стоял, опустив голову, плечом прижавшись к холодной стене, словно пытался в неё провалиться.

Ваня сбросил рюкзак на пол. Он не бежал — шёл быстро, и от этого его движение казалось неотвратимым. Подошёл сбоку. Тот заметил его — и сразу отступил.

Арсений вытер лицо рукавом — дыхание сбивалось. Ваня посмотрел на друга. Плечи его были напряжены, челюсть сдвинута. Он лишь коротко, уголком рта, дёрнул щекой — не улыбка, а скорее нервный тик — и, развернувшись, пошёл к открытой двери кабинета физики. Не оглянулся.

Арсений так и остался стоять у стены, пока звук шагов Вани не растворился в гуле голосов из класса. В опустевшем коридоре было слышно только частое, прерывистое дыхание и далёкий хлопок закрывшейся двери.