Не оставляй меня, Виолетта

Когда подросток не возвращается домой – мир вокруг замирает. Сердце колотится где-то в горле, каждым ударом отмеряя мучительные секунды, а тишина становится оглушительной.

В панике вы хватаете телефон, набираете нужный номер и после каждого гудка надеетесь услышать родной голос: «Вот сейчас… сейчас…». Сколько было гудков? Внезапно совсем другой голос, холодный, механический, сообщает, что абонент не отвечает, и советует перезвонить позднее.

Тогда вы бросаетесь звонить всем: друзьям, родителям друзей, тренеру, классному руководителю. Игра в салки с завязанными глазами. Каждый новый звонок – тщетная попытка поймать надежду, которая растворяется в воздухе.

Ледяной страх заполняет нутро, отдаваясь пульсирующим звоном в ушах. Воспалённый мозг услужливо рисует самые страшные картины, и вы уже готовы завыть от неизвестности и собственной беспомощности. Остаётся одно – полиция и розыск, а здесь важно всё: любая мелочь, которую получится вспомнить.

А что делать, если в памяти нет никаких деталей? Как быть, если внезапно окажется, что вы совсем не знаете своего ребёнка?

Полина Владимировна закрыла кассу и сдала смену в семь часов. Работа фармацевтом в аптеке неподалёку от дома отнимала у неё все силы. Переодеваясь, женщина столкнулась с неприятностью: пуговица оторвалась от рабочего халата и укатилась под один из шкафов. Пришлось опуститься на колени и пошарить рукой, чтобы достать. Вместе с пуговицей она вытащила горсть чужих волос с пылью, и лицо искривила гримаса отвращения. Выходя на свежий воздух, Полина Владимировна размышляла, что завтра придется прийти раньше, чтобы пришить злополучную пуговицу, и негодование разгоралось в её душе.

На площадке у дома кипела жизнь. Звонкий детский смех разносился по округе. Протяжному визгу качелей вторил велосипедный звонок и хруст асфальта под колёсами самокатов. У старой «Короллы» с открытым багажником собралась компания молодых людей с гитарой. Полина Владимировна поморщилась, увидев их, – «опять будут горланить до самой ночи».

Тёплый апрельский вечер окутал двор мягким светом заходящего солнца. Медленно опускались сумерки, дарующие прохладу, а пьянящий аромат весны знаменовал пробуждение природы и обновление жизни. Но для Полины Владимировны в этом не было ничего прекрасного – её мысли занимала злосчастная пуговица и дети, снующие под ногами.

Оказавшись в квартире, она сразу заметила, что в прихожей нет обуви Марка – «Где опять шляется этот паршивец?» На всякий случай решила заглянуть в комнату сына – пусто и как-то мертвенно тихо. О том, что здесь живёт подросток, напоминал лишь рюкзак на стуле.

Поужинав в одиночестве, она заняла место в любимом кресле перед телевизором, но тревога всё нарастала. В девять часов Полина Владимировна надела очки и позвонила сыну – его телефон завибрировал в тумбочке. Выругавшись, женщина набрала номер классной руководительницы Марка, Ирины Анатольевны. Та сообщила, что мальчик был в школе и посоветовала связаться с родителями Игоря Кормилина. «Ну и получишь же ты, только явись домой! На месте зашибу!» – гневно думала женщина.

Номеров Игоря или его родителей она не знала. «Так. Его телефон!» Схватив мобильный сына, женщина тут же гневно швырнула его назад: «Так и не убрал пароль, гад!» Перевалило за половину десятого. «Вот сейчас придёт – ну я ему да-ам…» Десять – нет. Полина Владимировна нервно мерила шагами комнату, понимая, что нужно звонить в полицию. Она отчаянно надеялась, что сейчас хлопнет дверь, и Марк войдёт в квартиру, но каждая минута подтверждала страшное – он не вернётся. В половине одиннадцатого стало ясно – ждать дальше бессмысленно. Наскоро одевшись, женщина взяла телефон, документы, фотографию Марка и вызвала такси. Она дважды выронила ключи в попытке замкнуть дверь – всё тело била крупная дрожь.

В холодном помещении отделения полиции гнетущая тишина нарушалась треском люминисцентной лампы. Полина Владимировна пустыми глазами смотрела на лежащий перед ней лист белой бумагии и не могла написать ни слова. Она не знала, в какое время её Марк вышел из дома, куда ходил и с кем виделся, во что был одет и... – она, его мать, ничего не знала о своем единственном сыне.

Стандартный вопрос о конфликтах дома обрушил на плечи несчастной непосильный груз. Комната поплыла перед её глазами, в ушах зазвенело. Она посмотрела на следователя, слабо кивнула, и слезы потекли по щекам.

– Вы не переживайте так, – спокойно произнёс полицейский. – Он, скорее всего, просто сбежал – вернётся. Такое часто бывает после скандала с родителями, – успокаивал мужчина. – Перебесится, есть захочет и вернется.

В этот момент вошёл другой полицейский с пластиковым стаканчиком в руке.

— Материалы передадим волонтёрам, как только заявление будет оформлено, — сообщил он и поставил стаканчик. — Выпейте воды.

Полина Владимировна вышла из участка уже заполночь. Всё тело будто налилось свинцом, и для каждого действия требовались титанические усилия.

Пустая квартира встретила ледяной тишиной – Марк не вернулся. Увидев ложку для обуви, она ощутила, как сердце мучительно сжалось, по щекам снова покатились слёзы. Полина Владимировна была крещёной, но общение с Богом ограничивалось лишь упоминанием его имени в суе. Только сейчас она впервые за долгое время по-настоящему обратилась к Богу. Стоя в прихожей, женщина читала «Отче наш» – единственную молитву, которую помнила с детства.

Пройдя в комнату Марка, Полина Владимировна застыла у его стола. Дрожащими руками, словно драгоценность, она подняла портфель и опустилась на диван. Татрадки, учебники, фантики, сломанные карандаши и ручки – целая жизнь, которую она упускала день за днём, год за годом… Перелистывая исписанные тетрадные листы, она гладила их пальцами: «Вот какой у тебя теперь почерк… уже совсем не каракули». Аккуратно сложив вещи сына на стол, Полина Владимировна легла и, закрыв лицо руками, самозабвенно разрыдалась, громко всхлипывая.

На следующий день во все группы города была разослана ориентировка с заголовком, написанным большими красными буквами.

ПРОПАЛ ПОДРОСТОК.

Захаров Марк, 13 лет. Одет в синие джинсы, зеленую футболку с рисунком, белые кроссовки. Вышел из дома и не вернулся. Особая примета: рассечина между бровей.

Напротив текста – фотография улыбающегося мальчика. Тёмно-русые волосы с медным отливом, густые брови и грустный, совсем не детский, взгляд.

***

Когда-то Полина и Виталий любили друг друга. Марк родился в счастливой семье. Его появление стало долгожданным событием, которое наполнило жизнь молодожёнов новым смыслом.

Однако первые месяцы после появления сына стали настоящим испытанием. Жизнь молодой мамы превратилась в бесконечный марафон – гормональная перестройка, бессонные ночи, постоянная усталость… Она становилась всё более резкой и раздражительной, а любая неосторожная шутка или замечание могли спровоцировать истерику.

Виталий Николаевич, несмотря на изнуряющую работу, старался помогать с малышом и быть внимательным отцом, но напряжение росло день ото дня. Мужчина тяжело переживал отсутствие ужина, неубранный дом. Особенно трудно было, когда жена избегала его ласк. Со временем он стал задерживаться на работе, всё чаще появлялись внезапные срочные дела.

Как-то поздним вечером девушка случайно услышала телефонный разговор. Виталий Николаевич, думая, что жена спит, ворковал по телефону с другой женщиной и обещал непременно приехать завтра. Тогда был большой скандал, много слёз и пробитая кулаком стена. В ту ночь муж собрал вещи и ушёл, не сказав ни слова. Полина осталась с новорождённым сыном совсем одна.

Прошло две с половиной недели, и однажды вечером раздался звонок в дверь. Виталий Николаевич стоял на пороге с опущенной головой, дешёвым букетом и рассыпался в обещаниях. Он умолял простить, говорил, что ошибся, клялся, что такого больше никогда не повторится. И он не соврал. Хрупкая девушка с малышом на руках смотрела в глаза мужа и думала, что простила. Жизнь потекла дальше, но совсем по другому руслу… Молодой Полине Владимировне было невдомёк, что простить нужно по-настоящему: принять измену, принять прошлое и пойти дальше.

Девушка постоянно подозревала мужа. Она цеплялась, проверяла смс, даже звонила на работу. Виталий Николаевич показывал телефон и раз за разом оправдывался по пустякам, Полина успокаивалась, но очень скоро всё начиналось сначала. Жить так становилось невозможно, и в конце концов Виталий Николаевич ушёл. По первости он приезжал и проводил время с сыном, привозил игрушки. А потом остались лишь подарки на день рождения и Новый год – у папы появилась новая семья.

А Марк рос и день ото дня становился всё больше похожим на отца: цвет волос, черты лица. Полина Владимировна не заметила, как он стал для неё не просто сыном, но олицетворением мужа со всеми его пороками. Марк был символом распавшегося брака. Каждый раз нападая на сына, она, сама того не осознавая, выбивала, выжимала из него отца. Когда следователь спросил о конфликтах в семье, вся тяжесть лет обрушилась на плечи несчастной женщины, и внезапно она поняла: Марк никогда ни в чём не был виноват – он просто её сын, её мальчик.