Не от мира сего

Вечером я пошёл к своему знакомому, Андрею Борисовичу. Мужик он крепкий — даже сейчас, в возрасте семидесяти лет, многим молодцам фору даст. А чего вы хотите? Майор КГБ на пенсии. Притом, что не штабист, а оперативник. Хотелось бы его попросить рассказать о прошлом. Но нет — уходит от темы.

— Здравствуйте, Андрей Борисович! — говорю ему, когда он открыл дверь квартиры.

— А, Лёша? Привет, заходи! — машет головой, показывая внутрь квартиры.

Прохожу, раздеваюсь.

— Ну что, по чайку? — предлагает он.

— Давайте, — соглашаюсь.

— Лёша! — возмущается хозяин квартиры. — Я тебе не один раз говорил — давай на «ты»!

— Ой, точно, Андрей, — соглашаюсь с ним, проходя в кухню.

А там уже стояли две кружки чая, вазочка с конфетами, тарелка с печеньем и миска с вареньем. Из чёрной смородины — Андрей Борисыч сам любит ходить в лес за дикой смородиной. Говорит, что садовая не то. Сам же хозяин в этот момент суетится — режет сыр и колбасу. Я сажусь на стул и жду его.

— Выкладывай, чего пришёл? — спрашивает он, не оборачиваясь.

— Скажи мне, — говорю ему, — а у нас на станции есть призраки.

Андрей продолжил резать всё с тем же спокойствием — видимо, закалён в таких делах. Но, то ли любопытство, то ли хотел глядя мне в глаза сказать что-то (скорее всего намекнуть на то, что типа в детские сказки верю, а самому под сорок лет). Он обернулся и глянул на меня. От увиденного он ахнул:

— Ё-маё! Лёха! Ты когда успел поседеть?

— Сегодня, — спокойно говорю ему.

Он кладёт нож в мойку, а колбасу с сыром прямо так, на доске, ставит на стол. Странно, на него это не похоже — обычно он довольно педантичен в плане чистоты, порядка и этикета. Видимо, сильно удивлён моим новым имиджем. Но чуть позже, с криком «Ой!», за пару секунд меняет разделочную доску на два блюдца.

— Рассказывай! — говорит он.

— Сегодня с коллегой пошли работать в потерну плотины, — начинаю повествование.*

***

После моего рассказа он задумался. А затем, в раздумьях, пошёл куда-то вглубь недр квартиры. И возвращается оттуда с фотоальбомом. Немного подвинув вазочки и тарелочки удалось освободить место, и он кладёт его на стол, открывает. Я впервые вижу эти фотографии. Не какие-то изображения тех лет, что у нас на станции в конторе висят. Вдобавок оцифрованные. Но то, что изображено на фотографиях в этом альбоме, не видел нигде и никогда раньше.

— Смотри, — говорит хозяин. — Так когда-то давно выглядело это место.

Горы, река, леса — идиллия.

— Это посёлок Туой-Хая, — продолжает он, показывая фотографию. — А это — первые отряды комсомольцев. Первые строители.

У всех были такие воодушевлённые лица! Да, видимо, тогда гордость «Я это строил!» ещё что-то значила. Но в этот момент он перелистнул страницу. И вот здесь уже были другие люди — лица поникшие, словно на расстрел гонят.

— А вот это, — говорит хозяин альбома, — заключённые с разных тюрем. Которых комсомольцам дали в помощь.

— А что, без них — никак? — уточняю у него.

— К сожалению нет, — говорит Андрей Борисович. — Очень большой объём.

— А как же «Комсомольская стройка века»? — спрашиваю его.

— Это не больше, чем лозунг, — отмахивается он.

— Ну хорошо, — соглашаюсь с ним. — Комсомольцы, зеки. А при чём здесь призрак в потерне?

— Смотри! — он переворачивает страницу альбома.

На одной-единственной фотографии стоит парнишка. Видно, что он «Не от мира сего».

— Это кто? — смотрю я на него.

— Это Митяйка, — говорит хозяин альбома.

— Митяйка? — переспрашиваю его.

— Слушай историю…

***

Когда в СССР начали осваивать Север, то стало ясно, что энергии требуется очень много. Потому что все карьеры, фабрики, да и поселения, требовали много энергии. Свет, тепло, электричество — мельницы крутить. И одним из решений было построить электростанцию. Место подходящее выбрали, специалисты нашлись. Осталось только исполнителей найти. И вот — поехали первые отряды будущих гидростроителей. Комсомольцы и простые работяги. Но их было довольно мало. Поэтому для ускорения процесса постройки отправили в помощь заключённых.

С кем прибыл этот человек, откуда он взялся — не знал никто. Комсомольцы думали, что он прибыл из лагерей. Лагерные думали, что он — комсомолец. Но на самом деле откуда он взялся — тайна. После его смерти поговаривали даже о том, что он — тот самый житель котла.

Так вот, парень он был дружелюбным. Не злобным. Не было такого, чтобы он хотя бы раз повысил голос. Или матом на кого ругался. Нет — он, что называется, был не от мира сего.

Однажды он увидел, как заключённые собирались надругаться над комсомолкой. Почему она была одна — загадка.

— Ребята, не берите грех на душу! — начал он их увещевать.

— {Иди своей дорогой, малахольный}! — кричит один.

Но он стоял на своём. Сколько это длилось — не известно. Но ему удалось сохранить честь девичью. Правда позже она высказала ему свою неудовлетворённость. Как оказалось, она… В общем — её за аморальное поведение вскорости выгнали из комсомола.

Также были и «неправильные» комсомольцы. Которых Митяйка также увещевал. Но он никому ничего плохого не сделал. Просто уговаривал.

Сам понимаешь — врагов у него стало много. Потому что ни ОБХСС, ни милиция, ни КГБ не всегда всё видели. А он — видел. И отговаривал. Его и бить, получается, не за что было. Разве что по беспределу. Да и сотрудники этих структур, как выяснилось, тоже не все кристально чистые люди.

И вот однажды произошёл несчастный случай. Привезли очередную партию бетона. Митяйка помогал носить его — несколько десятков кубометров вручную. И вот, после очередного рейса, он не появился за очередной партией. Сначала никто не обратил внимания на пропажу — мало ли куда отошёл. Но позже, когда все вернулись в палатки, его никто не нашёл.

Начали искать утром. Но никаких следов Митяя не было. Он как сквозь землю провалился. Однако стройка пошла легче и быстрее. Как будто ГЭС сама хотела построиться быстрее. И всё бы ничего, вот только часть людей пропала. Как будто корова языком слизнула. Но потом их тела были найдены. Они были сухие, чёрные, как мумии. У других строителей были головные боли. И притом — страшные. Поэтому они как можно быстрее сбежали со стройки. И именно после их бегства станцию достроили быстро и без проблем.

***

— Те, кто сбежали и те, кто пропали, были как-то связаны с Митяем? — говорю Андрею.

— Да, — с кивком головы говорит он. — И эти люди больше здесь не появлялись.

— То есть, они, похоже, от него избавились? — мне стало страшно от такой догадки.

— Да, — спокойно говорит Андрей. — Его труп никто так и не нашёл. И не ты первый, кто видел призрак на станции. Но тогда, в Союзе, всё засекречивали. А если ещё вызывал подозрения, то расстреливали на всякий случай. Но ты его сильно не бойся. Он добрый.

Хозяин дома с шумом отхлебнул чай из кружки. А затем — добавил:

— Был...

________

* — приключения Алексея Барыкина в рассказе «Классика жанра».

От автора

Большая часть историй - абсолютный вымысел.