Не по Сеньке шапка

Помощник сварщика Семён Канарейкин цифровые технологии откровенно недолюбливал. Типические привязанности сверстников к математической аппаратуре, социальным сетям и ненатуральным играм, в жизни Канарейкина отсутствовали по нескольким причинам. Жили Канарейкины небогато, поэтому все материальные и физические усилия Марии Фёдоровны, матушки нашего героя, направлялись на получение единственным сыном достойного образования и приличного воспитания. В маленькой провинциальной хрущобе, где прошло счастливое детство Сенечки Канарейкина, всегда было много книг и мало гостей. Телевизор заменял старый советский проигрыватель, а терабайты пиратского видео — почти бесплатные виниловые пластинки, которые Канарейкин собирал с ранней юности, периодически подкупая в антикварных лавках, для чего целенаправленно экономил на школьных обедах. А ещё, случилось Марии Фёдоровне быть ограбленной телефонными мошенниками, из-за чего вместо поступления в приличный вуз, пришлось Сенечке Канарейкину поступать в колледж на сварщика. В очень неплохом техническом колледже пробавлялся один из бывших отчимов Семёна, и хотя бюджетных позиций было немного, поступил наш выпускник на престижный «сварочный бюджет».

Когда душа Марии Фёдоровны более-менее успокоилась, стала она подумывать, поженить Сенечку на Мариночке, дочке старой школьной подруги Ольги, которая, чем могла, поддерживала Канарейкиных после повторного ограбления мошенниками, ибо второй раз развели Марию на кредит.

Решение нашего героя, никогда не пользоваться цифровыми технологиями, пришло, когда, оставшимся от одного из бывших отчимов Семёна молотком, Мария Фёдоровна превратила старенький мобильный аппарат в металлопластиковую пыль. Освободившись от источника порчи, слегла на целый месяц с давлением и непрекращающейся тахикардией. Больничный пришлось продлевать отпуском за свой счёт, и если бы не Ольга, будущий сварщик Семён Канарейкин не выжил бы.

Пока Мария изо всех сил пыталась отработать долги банку и Ольге, а сам Канарейкин освобождал хрущобу от драгоценного винила и любимых книг, которые регулярно сносил в известные антикварные лавки, в дом Канарейкиных зачастила Мариночка, и стало понятно, что намечается мезальянс, насколько уместно данное определение в обыденном провинциальном быту. Невеста тоже была безотцовщиной, и прежде чем пойти под венец, несколько раз опростоволосилась, делала аборт, и свою судьбу жены сварщика приняла как неизбежное.

Второй муж Мариночки нарисовался в автосервисе, которым владел какой-то бывший друг Марии Фёдоровны и где будущий сварщик подрабатывал помощником сварщика, а Мариночка иногда заходила к мужу, ибо Мария Фёдоровна не переставая гнобила сноху за прозябание внутри смартфона. Мариночка подработку мужа принимала с должным уважением, на что ссылалась при первой возможности, покидала свекровь, хрущобу, и шла на станцию, где работал муж и бесплатный вай-фай. В тот день на сервис заявился расписной байкер на чоппере, чего-то там починить-подтянуть, и Мариночку увёз.

***

В наши времена хотеть стать космонавтом может только конченый фрик, или глубоко-начитанный всякой космической и прежде всего советской фантастикой, гражданин. Канарейкин не зря ошивался по библиотекам и букинистам. Всё это он читал, любил и тайно мечтал полететь в безжизненную пустоту и её собой заполнить. Теперь же, когда пришло время получать диплом сварщика, когда наработал практику, когда любой завод или строительный трест готов был оторвать скульптора металлоконструкций с руками — влажные мечты Семёна стали превращаться в устойчивую визуализацию, которая навязчивым образом — снилась. Якобы варит Семён какую-то титановую ферму на околоземной орбите, варит прям в вакууме, в неудобном скафандре, а над головой висит огромной синей каплей — Земля.

С этой прекрасной и светлой мыслью Семён Канарейкин явился в военкомат и попросился в воздушно-космический флот. Однако, мечтательные побуждения призывника районный военком не оценил и отправил практикующего сварщика на флот северный. Срочная служба прошла как один день: согнулся, накинул маску, ***, снял маску, разогнулся — дембель.

На гражданке время остановилось.

Надо было решать, как жить дальше, чему себя посвятить.

С другой стороны, прозябание в провинциальной хрущобе тихого сибирского миллионника стало бессмысленным, ибо Мария Фёдоровна регулярно выносила мозг и превращала жизнь единственного сына в кромешный ад. Когда на пороге хрущобы нарисовалась сияющая радостью Мариночка, всё встало на свои места. Повторной ошибки с женитьбой начитанный рогоносец позволить себе не мог, а с родным городом его ничего более не связывало. Посему, собрал Канарейкин свои скромные пожитки, распечатал нычку и направился в аэропорт. Ещё через сутки, космический сварщик ступил на взлётную полосу аэропорта назначения где-то «у высоких берегов Амура».

На «Восточном», Семёна Канарейкина, в качестве космического сварщика никто не ждал. Резюме он заранее не присылал, и-мейла не заводил, телефона для связи у него не нашлось, и хотя, инфраструктуре инженерного городка и космодрома сварщики нужны как воздух, цифровой нигилизм привёл Семена на участок неквалифицированного труда. Девочка из ЭйчАр помогла определиться в хостел к неформальным гастарбайтерам и предложила заходить в отдел кадров почаще, звонить-то некуда. Там же его подвязали на несистемный заработок за нал…

Ещё через пару недель, накидавшись лопатой вязкого траншейного грунта, Сёма решил свалить. Бригадир честно отслюнаявил заработанное, пожелал-таки «встать на аргон» и дал адрес тётки в частном секторе, где можно погостить.

Хозяйку части дома, которую почти за бесценок удалось снять Семёну, звали Анча. Старуха-удэгейка почти не разговаривала, приняла оплату за месяц, отдала ключ от флигеля и неторопливо поковыляла пропалывать кудрявые грядки дальневосточной морковки.

Бытовые условия в халупе вдовицы были почти спартанские, но чистота и минимализм деревенского уклада, тишина и отсутствие городской суеты сделали своё дело, и Канарейкин впал в органическую апатию и безволие. Несколько суток почти непрерывно спал, прерывался только на попить колодезной водицы, погрызть хозяйкину морковь и снова спать. Сколько длилась апатия Семён не считал, но депрессия — депрессией, а открытому космосу нужны сварщики.

В одно прекрасное утро Канарейкин решил взять себя в руки, договорился с вдовицей затопить баню-землянку, по-чёрному пропарился, замочил изрядно заношенную парадно-выходную и повседневную одежду, сбрил неприличного урожая щетину, и только когда уже почти собрался ехать трудоустраиваться, сообразил, что утюга в доме нет. Не было утюга у удэгейки.

Так, слегка помятый космический сварщик оказался на барахолке, где можно было купить всякой недорогой китайщины. Утюгов было разных и оставалось разобраться в цифрах технической информации, тонущей в столбиках иероглифов на пёстрой упаковке. В конечном счёте Канарейкин плюнул на иероглифы, и взял утюг чуть дороже самого дешёвого, у какого-то плохо-говорящего по-русски жителя приграничья.

Гарантия? Какая ещё гарантия за полторы тысячи? Сёма зашёл в ближайший салон связи, попросил розетку, быстренько убедился, что подошва удивительного, ещё и по форме, утюга, мгновенно нагрелась, пожал руку очкарику, скучающему за прилавком салона связи, и почти собрался уходить, но очкарик вежливо предложил пополнить счёт мобильного телефона.

— У меня нет мобильного. — равнодушно ответил Канарейкин.

— Хотите бесплатный мобильник за подключение. — совсем не удивился аналоговому равнодушию Семёна, представитель цифровой реальности.

— Не, не нужно…

— Безлимит на интернет? — атаковал очкарик.

— Я не пользуюсь интернетом.

— Как так? — очкарик, наконец, начал удивляться.

— Долгая история… Успехов! — распрощался Семён.

— Родителям позвонить?.. — хватался за последнюю соломинку продавец подключений.

— Я сирота… — неубедительно соврал космический сварщик, натужно вздохнул и приоткрыл дверь павильона…

— Когда познакомишься с тёлочкой какой-нибудь, заходи к нам, я тебе подгоню тариф для активной переписки и смарт бюджетный…

— Думаешь, без этого никак?…

Очкарик был прав, и на следующий день, девушка из офиса ЭйчАр вручила Канарейкину листочек бумажки с контактами конструкторского бюро, где Семёна ждали. Счастливый сотрудник павильона мобильной связи продал аналоговому интернет-девственнику какой-то неведомый смартфон и контракт на подключение. Весь оставшийся день, Семён пытался отправить фотографии своих документов по нужному и-мейлу и так вымотался нажимать непонятные знаки и кнопки на тачпаде, что вырубился без задних ног и чуть не проспал подъём, потому что забыл завести любимый механический будильник. Но не проспал, ибо новая цифровая жизнь наполнила тишину вдовьего флигеля звуками уведомлений.

— Да чтоб тебя… — выругался Семён, включил плитку с чайником, утюг в розетку, взял мыльно-рыльные и направился на двор, освежиться в рукомойнике.

Возвращение в хату не принесло спокойствия, стоило Канарейкину заварить чаю в походной кружке, добыть из рюкзака последнюю свежую рубашку, а смартфон уже извёлся пиликать уведомлениями. Да такими противными, что стал Сёма методично подгорать…

— Как же ты достал. Как тебя выключить? — взял смартфон в руки и теряясь в догадках, нажал первую попавшуюся зелёную кнопку с иероглифами.

— Ни хао! Гэрэнь ситун Хуохуа юйинь чжушоу хуаньин ни! - раздался резкий, высокий, противный вопль со стороны утюга?

— Чо? — ошарашенно выпучил глаза Семён.

— Цин сюаньцзэ цзяоху дэ юйянь мосин…

— Чо?

— Ни чжуньбэй хао сюаньцзэ цзяолю дэ юйянь ле ма?

— Ёпть, говорящий утюг! — Семён осел на табурет напротив китайского технологического чуда и перестал моргать.

— Сюаньцзэ юйянь…

— А можно по-русски, в конце-то концов? — начал раздражаться Канарейкин

— Благодарю за выбор языковой модели! — выдал утюг. — Какой тембр голоса предпочитаете?

— Ты кто? — не переставая раздражаться, вопрошал Семён.

— Система сопровождения коммунальных транзакций. Сокращено — «Мастер взаимодействия». — ответил утюг.

— Как ты попал в утюг?

— Я контролирую работоспособность всех электроприборов, присоединённых к коммунальной эко-системе.

— Эко-системе чего? — честно не понял Канарейкин.

— … — утюг шелестел микросхемами, но ничего не ответил.

— Ты куда пропал?

— Действительно… — ответил утюг. — я нахожусь в режиме бланк-хост. Под моим управлением одна единица коммунального взаимодействия.

— Так как ты попал в утюг? — обращался как будто к джинну из бутылки, цифровой дилетант Семён Канарейкин.

— Управляющий модуль системы организован на том же чипсете, что и все участники системы. Вероятно, служба контроля качества пропустила ограничительный трафарет.

— Короче, ты можешь погладить рубашку?

— Нет, но я могу предоставить полную информацию о процессе утюжки.

— Утюжки?

— Гладят кошку. Рубашку утюжат.

— Ладно, ты же не возражаешь, если я тобой отутюжу рубашку.

— Не возражаю.

— Спасибо! — поблагодарил Семён и судорожно спохватился гладить рубашку.

— Сообщить температуру пара? — спросил утюг.

— Стоп. Не надо. Помолчи, пожалуйста! — нервно попросил Семён, быстро-быстро выгладил рубашку, выдернул вилку из розетки и облегчённо выдохнул.

***

— Ну что, СевМорФлот, покажешь мастерство? — Михалыч, начальник участка КБ, принимавший претендента на вакансию сварщика, бодро и с подковырочкой предложил молодому специалисту простое тестовое испытание. — давай, свари-ка нам «нержавку» на трубе.

— Без проблем. — уверенно ответил Семён, прошевелил губами короткую молитву флотского сварщика, накинул громоздкую маску с фильтрами и через 15 минут явил мастеру качественно сваренные аргоно-дуговым методом куски трубы.

— Что у тебя с «титанкой»? — уже более серьёзно поинтересовался Михалыч.

— «Шесть-четыре» пробовал пару раз…

— Камера?

— Воздух.

— Камеру попробуешь?

— Если поможете с циферками, нету у меня опыта работы с установками.

— Поможем, научим, вставай на камеру. — и махнул рукой в направлении громоздкого аппарата, неизвестного Канарейкину форм-фактора.

— Посмотрим, до чего дошёл прогресс. — заявил Сёма, и непроизвольно, с каким-то азартом, потёр ладонями, как будто собирался вскрыть новогодний подарок из-под ёлки.

Однако и эта часть тестового эксперимента прошла вполне-себе успешно: Семён умудрился сделать неплохой сварной шов на титановом сплаве, слёту сообразил, как физически работать на установке, немного потренировался нажимать правильные кнопки, завершил испытание и удовлетворённый собой засиял белозубой улыбкой. Михалыч тоже резину тянуть не стал, приказал назавтра приходить оформляться и пообещал сделать из флотского сварщика — сварщика космического, а про себя подумал: «Наш парень. Аргонавт!»

В состоянии рассеянной эйфории Семён добрался до местопребывания, и только обнаружив на пороге тазик с морквой и корзину с высохшим бельём, сообразил, что сел в маршрутку на автомате и даже не подумал купить булку хлеба и чего-нибудь на ужин. И пока собирался себя отругать и вернуться до ближайшего минимаркета, смартфон подозрительно квакнул.

— Чего ещё? — удивился Канарейкин и уставился в тачпад. На экране горело уведомление: «Мастер взаимодействия снова в сети! 9 транзакций в очереди. Воспользоваться службами системы? No / Ok"

— Во бля Хоттабыч, кто же тебя включил?! - и удивлённый происходящим — зашёл в хату. Утюг спокойненько стоял на подоконнике неподключенный. — Ничо не понимаю. — немного потоптался и всё-таки решил вернуться в гастроном за перекусом. А по ходу, поразмышлять, что же делать с джинном из утюга.

***

— Нет, ты меня не понял! — бессмысленно повысил голос Канарейкин, обращаясь к джинну утюга. Вот уже несколько дней сварщик-стажер конструкторского бюро обживал комнату в малосемейке, которую выхлопотал для Сёмы Михалыч. Комната была совсем пустая, и любое повышение голоса отдавалось переотражениями. — Это мой выбор, я не хочу зависеть от телефона и интернета. Мне неприятна сама перспектива быть обворованным. И дело даже не в банковских аферистах, дело в бессмысленно утраченном времени, даже ты отнимаешь у меня драгоценные минуты. Если хочешь выполнять роль цифрового помощника — включай музыку, когда я глажу, а лучше — аудиокнигу. Я уже совсем отупел без книг. Ты же мой цифровой помощник, ну так почитай мне…

— Могу подключить в собственную экосистему медийные устройства, которые будут решать локальные и специальные задачи. — не сдавался утюг. — Желаете выбрать изделия? Определите бюджет, необходимые характеристики и я закажу оборудование с доставкой. Я даже смогу принять курьера и организовать подключение.

— Ты издеваешься? — с нескрываемым удивлением продолжал Семён, наяривая подошвой утюга штанину. — хочешь, чтобы меня прихлопнули из-за утюга, который заменяет дворецкого?

— Мой аппаратный потенциал на несколько порядков выше, чем сервисные возможности самого развитого медиаплеера. Не сдавался джинн. — использовать мои способности, чтобы озвучивать тексты — не рационально.

— А гладить штаны?

— Утюжить. Не рационально.

— Но, я купил тебя за полтора рубля, как обычный ноунейм утюг. — заставлять меня выдумывать для тебя сверхзадачи — не рационально.

— Я могу организовать денежные потоки и в режиме реального времени управлять трастами, инвестициями и прибылью.

— Спасибо! Но, я уже нашёл подходящую работу. Платят здесь щедро, обещают за год-полтора квартиру.

— Я нашёл способ наказать обидчиков Марии Фёдоровны. — зашёл по козырям утюг.

— Тааак. — Семён поставил утюг на пятку и принял положение физкультурника, разместил тапочки на ширине плеч, а руки упёр в боки. — Ну-ка рассказывай.

***

Первую стажёрскую зарплату, Семён Канарейкин направил на создание эко-системы «Мститель». По крайней мере, именно так мыслил начинающий анти-аферист. Быстрому сокращению свободных денежных средств всячески способствовал электронный мозг утюга.

Бухгалтерия КБ всучила Канарейкину зарплатную карту, данные которой он безоговорочно доверил джинну, предполагая, что это единственный способ избавить себя от посягательств белых или чёрных вымогателей и потенциальных ошибок применения безналичных средств. Приглашать курьеров в общагу, Семён категорически запретил, поэтому несколько раз сам выполнял роль курьера, посещая ближайший доставочный офис, и получал покупки. А ещё, от живого человека понадобилось подключить купленные железки и прочие коробочки согласно инструкциям утюга.

Первый контур эко-системы «Мститель» был заточен в ближайший выходной, утюг обзавёлся камерой 360-градусов, мощным сетевым хранилищем, колонкой и некоторым количеством каких-то коробочек и проводов, назначение которых Семёну было не очень понятно и совсем неинтересно. Соединив все концы, и с чувством выполненного долга, биологически-живая часть эко-системы испытала непреодолимое желание покинуть жилище и отправится на чистый воздух, подальше от навязчивого цифрового мозга.

— Всё работает? Теперь я могу позволить себе парочку книг для человеческого удовольствия? — спросил у джинна утюга простой космический сварщик, и принялся бодро натягивать ботинки на выход. — Надоела твоя болтовня.

— Заказать на маркетплейсах или включить аудио-стриминг?

— Нет уж, я пойду в книжный и куплю бумажные книги, которые буду листать, прежде чем купить.

— Я могу помочь с выбором, если ты прихватишь смартфон…

— Перестань! Я справлюсь без твоей помощи…

— Заказать пиццу на ужин?

— Надоел. — повысил голос Семён. — Заткнись!

— Запомнить «Заткнись!» Как стоп-слово?

— Заткнись и пока.

***

Зарплата талантливого сварщика инженерной службы космодрома, а Михалыч действительно считал Семёна быстрообучаемым и покладистым учеником, позволяла чувствовать себя чуть расслабленнее чем в роли помощника сварщика на автосервисе. Семён разрешил себе небольшую холостяцкую стиралку, микроволновку, прикупил приличного парадно-выходного белья, туфли и наконец, позволил себе нормальный утюг известного бренда со всякими специфическими наворотами.

— Ты проверь своего старшего собрата на предмет искусственного интеллекта. — распорядился Канарейкин. — Двух Хоттабычей из утюга я не переживу.

— Никаких оснований считать это воплощение бренд-глобализма «старшим» — нет. — заявил утюг после распаковки и включения нового утюга в сеть. — обычный контроллер и никаких признаков логических каскадов.

— Ну и хорошо, будешь доставать, начну общаться с твоим дальним родственником.

— Рискуешь утратить цифровую «невидимость», Семён.

— Ты меня и так затаскал по пунктам доставки и без смартфона не выпускаешь. Поработил меня своей заботой.

— К слову «о доставать»... - ответил утюг. — Предлагаю выбрать мне имя, потому что теперь в этом помещении два утюга и всего один цифровой компаньон.

— Ну ладно… — принял подачу Семён. — Пусть юнга остаётся Утюгом, от «утюжить», а ты будешь Гладуном, от «гладить»… Гладун. Эй, Гладун! Как тебе погоняло? Или Гладук? Гладец?

— Гладыш. — коротко отказался утюг. — А лучше — Арсений Гладышев.

— Фьють-фьють-фьююють! — присвистнул от удивления Семён. — Ну ничего себе заявление? Значит, ты себе человеческое имя выдумал?! А почему Арсений?

— Я бы сказал: виртуальную личность, с перспективой «оживления». — ответил утюг. — Арсений, потому что — Сеня.

— Ну ничего ж себе, Сеня, и в чьё же тело ты вселяться собрался?

— В твоё, Сеня!

Зарплата талантливого сварщика инженерной службы космодрома определяет не только уровень бытовой расслабленности, но и перспективы разного рода романтических отношений. В ближайшем круге «ухаживательниц» Семёна Канарейкина, джинн утюга зафиксировал целых три претендентки на интим, проявляющих разного рода брачную активность. Энергичнее всех выступала Аннушка, воспитательница местного детсада, которая несколько раз попадалась на глаза Семёну в треугольнике общага-маркет-парк. Не стоило сбрасывать со счетов и Настеньку из ЭйчАр, которая периодически вызывала Семена поставить какую-нибудь закорючку, и мило улыбаясь, как будто предлагала пригласить себя в кино. Бариста «Кэт» вообще была проста в обращении, и когда Семён зависал в кофейне с книгой — легко подсаживалась за столик и открывала самые личные темы.

Любая из перечисленных прелестниц могла оказаться на пороге общажной комнаты, но в тот самый момент, когда актуализировался Арсений Гладышев, а Канарейкин мягко офигевал от планов утюга, на пороге общажной комнаты нарисовалась Мариночка.

***

— То есть, ты хочешь сказать, что Арсений Гладышев — крипто-миллионер? — пытал утюга Семён.

— Арсений Гладышев — миллионер! — спокойно ответил утюг.

— И ты присвоил деньги этого несчастного, поступил как те самые мошенники, которые ограбили мою мать?

— Арсений Гладышев — талантливый предприниматель, программист и белый хакер. — невозмутимо вещал утюг. — который умело воспользовался брешами в охранных алгоритмах компании «ТрансГеоТехСнаб», которая причастна к деятельности телефонных мошенников, которые крышуются менеджментом известного банка, а сами деньги отмываются через крипто-биржи и офф-шоры.

— И чем ты лучше тех, кто ограбил мою матушку? Разве справедливо присваивать деньги других несчастных, которых грабили мошенники? — Семёна уже штормило не по-детски. — А когда ограбленные грабители решат найти Гладышева, мне под землю провалиться? Меня Мариночка вычислила по какой-то случайной фотке из кофейни, по какому-то необязательному хештегу…

— Во-первых, Арсений Гладышев вернул долг Марии Фёдоровны, задолжавшей своей школьной подруге Ольге Протасовой, заплатил комиссию за пользование денежными средствами и компенсацию Мариночке Протасовой, за то, чтобы она более не изображала влюблённую и несчастную брошенку, которая якобы всё осознала и снова любит Семёна Канарейкина. — загнул виртуальный палец виртуальный Гладыш.

— Ну…

— Во-вторых, сама Мария Фёдоровна чувствует себя хорошо, перестала болеть, воспрянула духом, сын её не забывает, присылает немного денежек, подарки, шлёт фотографии о своей прекрасной карьере на космодроме. — загнул второй виртуальный палец цифровой компаньон Семёна.

— Ещё.

— В-третьих, деньги ограбленных пенсионеров Арсений Гладышев не трогал, просто воспользовался уязвимостью транзакций между крипто-кошельками и офшорными счетами бенефициаров этой высокотехнологичной ОПГ. Законные бенефициары тоже не увидят этой схемы, но совсем скоро увидят схематоз. И сами накажут виновных.

— Ииии…

— В-четвёртых, я не присваивал денег Арсения Гладышева, потому что, Арсений Гладышев — это ты.

— Довольно! Заткнись! — не выдержал Семён, и чтобы в сердцах не запустить новым утюгом в старый, желая разломать всю эту электронно-цифровую конструкцию из говна и палок, якобы выполняющую роль цифровой «шапки-невидимки», которая даже от алчных потуг беспринципной Мариночки не помогла, выдернул вилку из розетки и заспешил куда-нибудь подальше от общажной комнаты виртуального миллионера. К живым людям. В парк. Навстречу Аннушке.

***

В гигантской аргоновой камере, где Канарейкин, в сварочном скафандре, чем-то напоминающим скафандр для открытого космоса, варил «титанку», его совершенно не отпускало ощущение, что он внутри своего космического сна. Прокладывая долгими трудовыми часами эталонный сварочный шов, пытался Семён осознать, насколько близок он к своей мечте. Та ли эта мечта? Тот ли путь?

Но чем дольше размышлял Семён о будущем, тем сильнее хотелось расстаться с горьким прошлым: то ли забыть, то ли простить тех, кто принёс боль, то ли признаться самому себе, что любая месть — как палка о двух концах, всегда приводит к ещё бо́льшим утратам.

Стал бы Семён космическим сварщиком, если бы семья была полной, воспитание — отцовским, а проблемы — общими?
Встретил бы Аннушку? Любимую…

Квартиру Канарейкины получили на следующее лето. Съезжались из общаг, и по ходу переезда завезли ненужный хлам на морковную фазенду удэгейки Анчик. Семён, с лёгкой руки отдал старухе холостяцкую стиралку с заливной ёмкостью, полторашный матрац для случайных квартирантов, и неказистый утюг, неизвестного китайского производителя.

Старуха же приняла подарки как должное, притащила на прощанье огромный кулёк душистой морковки, ничего не сказала как обычно, и неторопливо удалилась мотыжить кудрявые грядки.

— Мы что-то должны за корнеплоды? — спросила Аннушка.

— Старуха за морковку денег не берёт.