Не поднимай глаз. Правило №12

Дядя Витя стоит, подняв воротник, и мелко дрожит. Туман во дворе такой густой, что свет фонаря не достает до земли, растворяясь в мутном ореоле.

— Близко они. Он смотрит на вас, и его лицо кажется серым, почти прозрачным, как сам туман.

— Вы когда-нибудь видели, как муравьи бегут по своей тропе? Они вас не замечают. Им нет до вас дела. Пока вы не ткнете в муравейник палкой.

Дядя Витя оглядывается, словно проверяя, не слушает ли кто лишний.

— Туман — это их тропа. Серая Зона. Они идут сквозь наш мир, как мы идем сквозь паутину. Часовщик спешит на башню. Коллекционер несет шкатулку в другой район. Наладчик ползет в новый подвал. Им плевать на нас. Пока мы не посмотрим.

Бывает такой туман — липкий, тяжелый. Пахнет в нем не сыростью, а застоявшейся кровью и железом. В такое время лучше сидеть дома. Зашторить окна. Потому что улицы становятся коридором для Них.

Правило одно: если оказался в тумане — опусти глаза. Смотри на свои ботинки. Считай трещины на асфальте. Будь невидимкой. Если ты смотришь на них — ты даешь им право посмотреть на тебя.

Был у нас случай. Марина, скрипачка. Возвращалась с репетиции поздно. Туман лег стеной, даже вытянутой руки не видно. Идет она, спешит. И вдруг слышит — шаги. Тяжелые, влажные. *Шлеп... Шлеп...* И запах мяса сырого, резкий такой. Марина бы прошла мимо. Но любопытство... черт его дери.

Она подняла глаза. А в тумане, прямо перед ней, плывет гора. Огромная фигура в белом фартуке. Мясник. Он шел по своим делам, тащил на плече мешок, из которого что-то темное капало. Он бы прошел мимо. Он её не видел. Но Марина уставилась. Замерла. Взгляд приклеился. И Мясник почувствовал.

Он остановился. Медленно повернул свою бычью голову. Его маленькие заплывшие глазки нашли Марину в белой мгле. Увидел.

— Чего вытаращилась? МЯСА ХОЧЕШЬ? — проревел он.

Голос был как скрежет ножа по кости. Марина даже крикнуть не успела. Мясник шагнул к ней — быстро, неожиданно легко для такой туши. Огромная рука схватила её поперек тела, как куклу. Хрустнули ребра. Скрипка упала на асфальт, струны лопнули с жалобным звоном. Мясник открыл свой мешок — там внутри чавкало и ворочалось — и сунул Марину туда. Вниз головой.

Завязал горловину веревкой. И пошел дальше, в туман, насвистывая. Только мешок за его спиной дергался и иногда оттуда доносился тоненький, приглушенный писк.

Утром туман рассеялся. На асфальте нашли только скрипку, раздавленную всмятку.

Марину искали долго. Милиция, волонтеры, фото на каждом столбе. «Вышла с репетиции и не вернулась». Никто её так и не нашел.

А на следующий день, в том самом магазине «Продукты 24», в мясном отделе был привоз. Лежал там кусок, большой, красивый. Свежая вырезка, без костей.

Продавщица его хвалила: «Берите, — говорит, — нежное мясо, молодое». И купила его толи какая-то бабушка, толи женщина для семейного ужина. Сварила суп, котлет накрутила. Поели они. Нахваливали. И никто из них даже не подумал, почему у этого мяса был такой... странный вкус.

Дядя Витя вдруг замолкает. Дрожь в его руках прекращается. Он медленно выпрямляется, расправляя ссутуленные плечи, и в этот момент кажется гораздо выше и крепче, чем обычно. В глубине тумана раздается тяжелый, влажный звук. ШЛЕП. Будто кусок мяса упал на асфальт. Вы вздрагиваете и пятитесь к подъезду. А дядя Витя даже не моргает.

Он спокойно достает сигарету и прикуривает. Огонек горит ровно, не дрожит.

— Слышите? — говорит он будничным тоном, выпуская дым в лицо надвигающейся белой мгле.

— Мясник идет. Смена у него. Он поворачивается к вам. В его взгляде больше нет испуга, только бесконечная, свинцовая усталость.

— Вы бегите, друзья. Вам здесь быть нельзя. Вы для них — еда. Теплые, живые, вкусные.

— А вы? — спрашиваете вы.

Дядя Витя криво усмехается и проводит рукой по шраму на шее.

— А я — невкусный. Я — просроченный товар. Он делает шаг навстречу туману, вставая между вами и тем, что там движется.

— Я ведь тоже когда-то посмотрел. Давно. Я встретился взглядом с Комендантом. Но меня не забрали.

Они меня не тронут. Я для них — как этот фонарный столб. Часть пейзажа. Из тумана выплывает гигантский, размытый силуэт. Он проходит всего в паре метров от старика. Огромная тень с мешком на плече. Тень на секунду останавливается напротив дяди Вити. Слышится тяжелое, хриплое дыхание. Дядя Витя не отводит глаз. Он просто кивает монстру, как старому знакомому.

— Проходи, — бросает он тихо. — Не твоё это. Иди мимо. Тень колеблется, а затем тяжело шагает дальше, растворяясь в дали. Дядя Витя поворачивается к вам. Лицо его жесткое, властное.

— Видели? Я — свой. А вы — нет. Пока я здесь стою, они вас не видят. Но я не вечный. Бегите домой. Быстро. Не смотрите назад.

Он машет рукой, прогоняя вас, и остается стоять один посреди двора, окруженный белой мглой, единственный человек в этом городе, которому позволено смотреть в глаза чудовищам.