Не покидай меня!

Часть первая.

Врачу - исцели себя!

Глава 1

-Всё, хватит, - я зло схватила лист бумаги и судорожно начала писать.

-Пиши-пиши, - равнодушно сказал главврач. – Только ты имей в виду, от судебного разбирательства тебя это не спасет.

-Да я понимаю… - пробормотала я. – Вот, нате!

Я хлопнула рукой по столу.

-Две недели надо отработать.

-Ну уж дудки. Сами работайте.

-По закону.

-Да плевать я на ваш закон хотела! – заорала я. – Плевать! И на всю эту богадельню – плевать с высокой колокольни! Провалитесь вы все к чертовой матери!

-А всё-таки правильно она на тебя жалобу накатала, неврастеничка! – прошипел главврач. – Тебя посадят – и черт с тобой!

-Это еще кого посадят. Я всё правильно сделала.

-Да ты его зарезала, - сказал он.

-Я б тебя зарезала. Да жаль, нет возможности, - устало сказала я.

-Иди и дорабатывай.

-Не буду.

-Тогда уйдёшь по статье, - пригрозил он.

Я обернулась, посмотрела на него:

-Ну, по статье, так по статье. Тебе жить, - и с этими словами вышла вон, хлопнув как следует дверью.

-Ссука… - донеслось мне в ответ.

-Козёл, - прошептала я себе под нос.

Осталось дойти до ординаторской, забрать вещи и свалить отсюда. Встреченные в коридоре коллеги угрюмо шарахались по сторонам. Но я ни на кого не обращала внимания. Пока не ткнулась практически носом в тщедушную фигурку в лохматом пальто:

-Я засажу вас, так и знайте! – зашипела фигурка.

Мой взгляд, наконец, сфокусировался и я увидела оскаленное от злобы лицо Марьи Павловны Шерговской, супруги моего бывшего пациента. Точнее, покойного пациента. Ну, что же… У каждого врача есть своё кладбище. Мама меня предупреждала об этом, когда я с упорством осла и воодушевлением неофита штурмовала медицинский институт. Ох, бедная моя мама… А я мечтала, что буду помогать людям… Подавать помощь больным… Как хирург Пирогов, или мой любимый Парацельс… или Авиценна… Кумиры юности, что ж вы так обманули-то меня?

Шерговская вцепилась в мои руки и затрясла меня как грушу:

-Убийца! Все вы тут… Убийцы в белых халатах! – заверещала она в голос.

-Да пошла ты, - я грубо отпихнула её и попыталась пройти дальше.

-Стерва! Нет, Вы посмотрите на неё! Она же даже не раскаивается! – голос Шерговской взвился до потолка. – Тварь какая!

При этих словах я не выдержала и, обернувшись, зло и резко ответила ей:

-Ну ничего… Придешь ты еще полечиться…

-Люди добрые! Да она мне угрожает!

Я воздела руки, фигурально выражаясь, к небесам, и прокричала:

-Да горите вы все синим пламенем!

И с этими словами полетела по коридору и успокоилась только в ординаторской.

Ну вот… Кажется, всё. Мне сорок лет. Двадцать три из которых отданы медицине без остатка. Санитарка, медсестра, врач… Больница, «Скорая», хирургия… Я металась по ординаторской, не находя себе места. Как же я любила их, тех первых страдальцев, к которым ещё санитаркой приходила в палаты. Я тогда хотела помочь всем, всем! Никакая просьба не была для меня неисполнимой, во мне не было ни грамма брезгливости, ни толики равнодушия! Как же я любила их – страждущих! Как хотела им помочь! До слез, до ночной бессонницы! А медсестрой я какой была! Да ко мне очередь стояла на уколы, ведь моя рука была самой легкой в отделении… Меня же отпускать не хотели! Но вот я окончила институт и моя первая гнойная хирургия в градской больнице. Первая операция! Бедные мои, любимые мои страдальцы! Куда ж всё делось-то? Я и не заметила, как страдание уступило место расчетливой требовательности: ты мне, а я – тебе. Деньги, бумажки, профессиональные интриги, кляузные жалобы. Как я умудрялась этого не замечать тогда, в самом начале? Наверное, я сама была другой… А потом пришла усталость. Непередаваемая, беспросветная усталость. У меня не стало сил, чтобы их отдавать. Я стала делать как-то все на автомате. Приходилось изображать милосердие. Но я совсем перестала его чувствовать. Появилось тупое безразличие. И я уже стала подумывать о том, что надо менять работу. Ну нельзя вот так, с таким пустым сердцем, подходить к ним, к моим бедным страдальцам! Только я уже не чувствовала чужой боли. И это было самое паршивое! И вот – Шерговский. Милый дядька. Пустяковое дело – аппендицит. Но его упустили. Не у нас, в соседнем отделении. Потом – перитонит. Его сразу же отправили к нам на стол, в гнойную. Как я ни билась, ничего нельзя было сделать. Организм не выдержал эту схватку с заразой. Шерговский, бедный, промучился и умер. И что же? Его жена как с цепи сорвалась. И – последние новости – подала заявление в прокуратуру. То ли «неоказание должной помощи», то ли «преступная халатность»…. Главный наш зассал и сдал меня с потрохами. Падаль. Бороться сил нет. Жалеть, прощать? Нет. Ни капли. Сдохните все.

Я взяла сумку, повернулась к испуганно затихарившимся коллегам:

-Прощайте.

-То есть… ты как уходишь? – спросил Вадим Игоревич, наш ординатор.

-Как? Совсем. С концами.

-А… А суд?

Я неопределенно махнула рукой.

В ординаторскую вбежала медсестра Алина:

-Там эта безумная вопит, - сказала она. – Чего ей?

-Крови моей хочет. Да шиш она получит, - сказала я упрямо. – Всё. Нет меня. Ушла. Больше не вернусь.

-Ярослава Петровна… - начала было Алина.

-Всё-всё, не надо траурных речей… Нет меня, ушла, - и с этими словами я покинула ординаторскую, коридор нашего отделения, оглашаемый воплями Шерговской, а потом и саму больницу.

Я летела по темному парку, подгоняемая гневом и обидой, и не замечая холодного ветра, кидающего в лицо комья сырого снега. Плакать не хотелось. Хотелось вопить в голос, как раненому животному! Дом.. Дома никто давно уже не ждал. Муж у меня был когда-то, но он не выдержал моего первого года в хирургии. Всё ревновал меня к пациентам. А мои мысли и впрямь были полны только ими в тот период моей жизни. Молодая была, глупая… Была бы поумнее, думала бы про личное счастье… Сейчас бы, глядишь, в деньгах купалась… Дура!

Мои сбивчивые мысли прервала какая-то неожиданная помеха. Дорогу мне перегородила группа подвыпивших парней.

-Какая тётка! – крикнул один из них и другие согласна загоготали.

Когда один из них попытался схватить меня, я с такой яростью начала лупить их сумкой, что они опешили. Воспользовавшись заминкой, я кинулась бежать. С воплями злобный молодняк кинулся за мной. В голове билась одна мысль: «сейчас убьют… твою мать!»

И тут прямо на дороге, по которой я бежала, полыхнуло голубым светом. Я не успела даже задуматься, не то, что притормозить, и с размаху врубилась в это голубое свечение. За моей спиной что-то схлопнулось и я, продолжая по инерции бежать, просто разинула рот от того, что увидела. Вместо зимы – лето. Вместо темного парка – огромный цветущий сад. Я резко остановилась и чуть не упала на четвереньки. Обернулась и не увидела никаких преследователей.

-Дитя моё… - донеслось до моих ушей.

-А? Чего? – я подпрыгнула и посмотрела перед собой.

На дорожке передо мной стоял старик в белой хламиде и с длинной белой бородой.

-С прибытием. Мы так ждали тебя!

-В смысле? – глупо переспросила я.

И тут вдруг вокруг наступило какое-то шебуршение и меня окружила целая толпа мужиков разного возраста в белых хламидах.

-О, божественный дар! – воскликнули они хором и совершенно неожиданно повалились на колени. – Мы счастливы обрести тебя!

-Я, пардон, не поняла, - тихо спросила я, наклонившись к длиннобородому старцу. – Тут что такое? Кино снимают? Или это клуб какой-то? Вы вообще кто такие?

-Мы – жрецы Даяны, великой и всесильной доброй богини жизни. А ты – ее божественная служительница, ее дар людям. Ты – прекрасная и добрейшая даянида…

При этих словах у меня внезапно закружилась голова и я отключилась.

Глава 2

Очнулась я в довольно просторной светлой комнате. Вокруг меня сновали девицы в белых балахонах. Они же, по всей видимости, сняли с меня верхнюю одежду и обувь. Покряхтев, я села на кровати. Девицы, все как одна, склонились передо мной в поклоне.

«Мама родная», - промелькнуло в голове. – «Сектанты, что ли?».

Тут дверь открылась и в нее вплыл давешний старик. Лицо такое… благообразное… Но малость вызывающее подозрение. Уж слишком сладко он на меня смотрел.

-Я требую объяснений, - заявила я.

-Конечно, дочь моя, - ответил старец и сел в большое кресло, стоявшее напротив моего поистине царского ложа.

-Я вообще где?

-В славном королевстве Нав, процветающем под рукой ее величества Эдельвины Разумной Навской.

-Приплыли… - пробормотала я.

Бред сумасшедшего. Клиника. Может, те мужики в парке меня убили, и я попала на тот свет?

Я не без труда выбралась из объятий своего мягкого ложа и подошла к окну. Так и есть: вокруг прекрасный цветущий сад. На горизонте – что-то вроде античного храма. Под окнами – статуя женщины. По дорожкам ходят люди в белых балахонах.

-Вы шутите, - повернулась я к старику. – Это психушка?

-Я не понимаю… что такое – «психушка»? – вопросил старик.

-Нуу… больница такая… для душевнобольных…

-Такие тут тоже есть, дочь моя, - ответил он. – Но их не так много. И они тоже ждут исцеления!

-А каких тут много? – решила уточнить я.

-Раненых, увечных, беременных… Словом, все, кому нужна помощь, все идут сюда.

-И кто их лечит? Врачи?

-Врачи? Мне неизвестно такое слово. Лечить их будешь ты, - улыбнулся старик.

-Вот тебе… приплыли ещё раз…

Сбежала из одной больницы, чтобы попасть в другую. Психиатрическую.

-Ну, допустим, - ответила я. – Хотя всё это довольно странно.

-Как зовут тебя, дочь моя? – спросил старик.

-Ярослава Петровна меня зовут.

-Яросс… - протянул он. – Не могу повторить! Прости меня, даянида, но тебе нужно другое имя! Тут никто его не выговорит!

-Ярослава Петровна меня зовут. И мне плевать, что никто его не выговорит. Учитесь!

Жрец посмотрел на меня, как на дуру неразумную, и сказал:

-Даяниды добры и смиренны. Твоё имя очень сложное для нас. Мы будем звать тебя Ярида.

Я вернулась к кровати и села напротив жреца, мысленно ругнувшись матом.

-А подробности про это место можно?

Старец отверз уста и тут я услышала следующую повесть: оказывается, жрецы это храма Даяны в королевстве Нав много десятилетий пытались найти непосредственно даяниду. Даянида – тоже жрица, но с более расширенными полномочиями. Точнее сказать, в первую очередь она целительница. И исцеляет она всё.

-Так, стоп. А почему вы никак не могли найти даяниду? – сразу спросила я.

-Нуу… тут были такие обстоятельства… - жрец развел руками.

-Конкретнее, - я умела быть твердой при желании.

-Последних даянид, их в храме было две, убили наёмники.

-В смысле? Как это – убили? Таких ценных целителей?

-Наёмники, - как дурочке повторил старик. – Наёмники они… они… Его величество Андер ван Маат держит в рядах своих солдат всякий сброд. Вообще-то, правитель оборотней хотел…

-Кого? Кого правитель?! – крикнула я.

-Оборотней. Его величество Андер ван Маат Парсенитский. Он хотел даянид забрать себе. А его наёмники случайно, ну, совершенно случайно, их убили. И богиня прогневалась на нас за это. И много лет не посылала ни одной своей служительницы! И вот мы обратились к магам, они долго вычисляли и… мы нашли вас!

-Вычисляли?

Короче говоря, в изложении старца история выглядела так: маги там что-то вычисляли и пришли к выводу, что даянида может быть только в ином мире. Так они вышли на меня, открыли портал и вот из зимнего московского парка я перенеслась сюда – в королевство Нав. Даянида должна, как несколько раз повторил мне старец, исцелять всех без разбора. Потому что ей это дано. То есть мне. Мне это дано. Жить я буду при храме, помогать всем страждущим, ничего не иметь (даяниды нестяжательны). Что ещё? Да сущие пустяки. Жить я буду долго, лет пятьсот как минимум. И всё время исцелять. Даяниды не способны на злые эмоции, они не могут причинять зло, им недоступна никакая иная магия, кроме целительской. Добро, добро и еще раз добро. И все этим будут пользоваться. А отказать я права не имею. Перспектива – зашибись.

-А в суд тут неудовлетворенные пациенты не подают?

-В суд? – изумился жрец. – Такого просто не может быть. Даянида исцеляет всех.

-Даже если не хочет?

-Она всегда хочет, - со значением сказал старик. – Ибо она – даянида! – он воздел палец к небу.

-А вы так уверены, что не ошиблись? – спросила я под конец. – А если у меня не получится? Ну мало ли?

Старец снисходительно улыбнулся и хлопнул в ладоши. Тут же дверь отворилась и в комнату вошла одна из девиц в балахоне (оказывается, это были служительницы при храме) и внесла в комнату ребенка лет семи.

-Что с ним? – спросила я.

-Он не может ходить, - ответил жрец.

-От рождения?

-Да.

-Но это бред просто какой-то… Или мистификация! – воскликнула я. – Ну-ка, положите его на кровать!

Нет, с этим надо срочно разобраться! Ну неужели это всё правда? Другой мир? Что ещё? Бред. Просто бред!

Между тем служительница посадила ребенка передо мной. Я пальцем провела по его ступне, пощекотала. Тот никак не отреагировал. Только молча сидел и смотрел на меня. Лицо его характерно подергивалось в легкой судороге.

«ДЦП что ли?» - подумала я. – «Парезы… Гиперкинез… А почему нет чувствительности?…»

-Ты ничего не чувствуешь? – спросила я ребенка.

Тот покачал головой:

-Нет, госпожа.

-Вылечи его, - прошептал жрец.

-Да как? – воскликнула я. – Вы обалдели что ли совсем?

-Наложи на него руки и пожелай ему здоровья.

Я слегка подрастерялась, но потом подумала: сделаю, что просят. И все вопросы отпадут сами собой. Безумие какое-то!

Я погладила ребенка по голове, провела руками по его телу, ногам и от всей души пожалела его. Даже не ожидала от себя такого сильного порыва. Эмоции вдруг захлестнули меня! Я схватила ребенка и прижала его к себе, поцеловала в макушку, стиснула.

«Бедненький ты мой!» - взорвалось где-то внутри меня. – «Малыш! Вставай!»

-Дочь мой! Дочь моя! – донеслось до меня будто издалека.

Служительница и жрец вынули ребенка из моих рук. Я стояла как оглушенная. Эмоции били через край, и я просто не знала, что делать. Мне хотелось кричать, бежать, смеяться, орать во весь голос!

-Посмотри, - шепнул жрец.

Лицо ребенка перестало дергаться. Взгляд изменился. Положение рук, ног – он задвигался!

-Он сейчас не встанет. Мышцы слабые, - автоматически заметила я. – Их надо тренировать. Он же семь лет не двигался.

-Ты его исцелила. А всё остальное – за его родными.

Служительница вынесла ребёнка из комнаты, и я услышала, как там, за дверью, раздались крики, смех. А после вдали, за окном, начали кричать люди, какое-то всеобщее ликование…

-Даянида. Ты – даянида. В этом нет никаких сомнений! – глаза жреца сияли. – Ты – наша!

Глава 3

Страшный сон. Это страшный сон. Мой личный ад. Наказание за то, что я так трусливо дезертировала из своей родной больницы. Дни не отличались один от другого. Толпы, вереницы жаждущих тянулись ко мне. Ни поесть толком, ни попить, ни поспать. Меня обрядили в белый балахон и хочешь-не хочешь, а давай, лечи… Через пару недель я уже очень плохо соображала на каком я свете. Вечером жрецы запускали меня в огромный бассейн, который, по их словам, я должна была заряжать. Мне следовало в нем купаться. И вода становилась целебной. Чертово королевство! Чертовы жрецы! И ведь не уволишься! И не сбежишь… надзор тут был будь здоров какой! Ни шагу в сторону. Колония общего режима… Вокруг только и слышалось: Ярида, Ярида! И малопонятные песнопения. Наверное, я бы обещанные пятьсот лет тут так и просидела, потому что это невероятное чувство жалости к недужным снедало меня постоянно. Я не могла остановиться! Даже ради спасения собственной жизни… Как будто то, о чём я грезила в 18 лет, когда поступала в медицинский, неожиданно материализовалось. Помочь всем! Это была идея фикс, с которой я не могла слезть. Знаете, когда лежачие встают, слепые прозревают… Когда шрамы от ожгов исчезают под твоими руками… Это… это ни с чем нельзя сравнить! Это как наркотик – затягивает. Остановиться, сделать перерыв на ночной сон – и то большое испытания. И никто, ни один человек, не останавливал меня. Два раза в день меня кормили, поили каким-то местным напитком, вечером позволяли купаться, ночью – спать, но не более шести часов – больше не получалось. И, честно говоря, мне не верилось, что я проживу обещанные пятьсот лет. Максимум – протяну пятёрку. Единственный, с кем я общалась – был старик-жрец. Служительницы со мной не разговаривали. То ли боялись, то ли им запретили, но при мне они тут же смолкали и ни разу мне не удалось ни с одной из них и словом перемолвиться.

Как-то вечером вышло так, что после обязательного купания я осталась вдруг одна. Мне дико хотелось спать, но не воспользоваться этим шансом я не могла.

-Хоть сад осмотрю, - пробормотала я себе под нос, и выползла из своей белой комнаты.

Да, я ходила в белом балахоне и жила в ослепительно белой комнате. У меня даже имя моё отняли. Ярида – и хоть ты тресни! Меня это бесило, надо сказать, но поскольку всё моё время отнимали страждущие самого разного рода и калибра, то беситься мне особо было некогда. Итак, я вышла в сад. Тишина и покой охватили меня. Цветы пахли одуряюще. Как же славно! Я села на каменную скамью, кем-то предусмотрительным запрятанную в кустах, и вытянула ноги. Тут не было ни мух, ни комаров – красота! Я даже слегка задремала, откинувшись назад. Но тут сон мой прервали какие-то звуки.

«Похоже на ритуальные песнопения» - подумала я.

Вместо того, чтобы продолжать наслаждаться вечером и одиночеством, я ни с того, ни с сего поднялась и пошла на эти звуки. Надо сказать, звуки постепенно очень сильно стали меня раздражать. Мерзость какая! И что бы вы думали? Звуки были еще цветочками! Вот что и впрямь было мерзостью, так это все мои, то есть Даяны, жрецы, которые, собравшись в пещере, взяв в руки факелы кружили вокруг статуи довольно омерзительного, на мой взгляд, вида. На каменном постаменте был установлен мужичонка с огромным, задранным к потолку, фаллосом! Ну, с другой стороны, что я – фаллосов не видела? Однако мужичонка был столь мерзок, а фаллос – столь натуралистичен, что мне это показалось очень и очень неприятным. А жрецы продолжали кружиться вокруг статуи и, надо признаться, их танец меня слегка ввел в транс.

«Извращенцы», - крутилось у меня в голове. – «Гусары-схимники…» - припомнила я классиков отечественной литературы. – «Всё-таки мужики и есть мужики… фаллосопоклонники... У самих-то, поди, с этим проблемы…»

-Братья! Мы не одни!

Я вздрогнула и очнулась. И чего я раньше не ушла?

-Тут женщина!

И вдруг как по команде все эти жрецы как повернулись в мою сторону. И, как закон подлости, над моей головой что-то вспыхнуло и – нате – я как на ладони!

-Ярида! Как ты посмела прийти сюда? – из толпы жрецов выступил тот самый старик, который вводил меня в курс здешних дел.

-А что такого? – спросила я. – я прогуляться хотела. А что вы тут… ну… это… - я обвела рукой пещеру, не находя слов, - так это ваше дело. Мне всё равною. Каждый развлекается как может.

-Развлекается? – крикнул жрец и тут я впервые увидела, что этот милый благообразный старичок может разъяриться. – О, неразумная! Ты вошла в святилище нашего господина – бога Приама!

-Да? – спросила я, стараясь держать себя в руках. – А вы разве не Даяны жрецы? Вы бы определились так, на секундочку, - я покачала головой. – А то утром у вас одно, вечером – вон, другое. Не понятно, вообще-то!

-Мы явили тебе великую истину! Приобщили тебя к нашим богам! Ты познала великую радость божественного исцеления! – голос жреца неожиданно приобрел огромную силу и загудел под пещерными сводами.

Этот голос подействовал на меня совершенно неожиданно. Вместо того, чтобы испугаться, чего жрец, наверняка, добивался, я почувствовала холодную ярость. Кровь будто бы забурлила в моих жилах, кулаки сжались сами собой, а тело напряглось, как струна. Остатки дрёмы слетели с меня в один миг.

-Ничего себе милость! – твёрдо и зло сказала я в ответ. – Заставляешь меня пахать на вас за миску похлёбки. Не стыдно ли тебе, жрец? Не боишься ли ты мести богов?

«Ого! Это я, что ли, такое сказала?» - пронеслось в голове. – «И чего это я богов припомнила?»

И тут на моих глазах жрец стал расти! Он просто увеличился до огромных размеров и навис надо мной! Кровь запульсировала в моих жилах, и я просто физически ощутила, как ярость волнами захлестывает меня.

-Тебя следует наказать, нечестивая! – голос жреца стал громоподобным и сотрясал всё вокруг.

Все остальные от силы этого голоса впечатались в стены пещеры и молча и с ужасом взирали на огромного старика.

-Вот не зря ты мне сразу не понравился, старик, - сказала я.

-Mortis! – крикнул вдруг жрец и направил руку с жезлом в мою сторону.

И тут я как-то перестала быть самой собой. Что-то сильнее меня – моя ярость – управляло мною! Я подняла руку в ответ на его крик и молния, что вылетела из жезла в мою сторону, будто бы налетела на прозрачную стену и упала к моим ногам.

-Ах ты, старый хрыч! Чёртова погремушка! – крикнула я. – Ааа!

Я вскинула руку:

-Приам!

И тут уже из моей руки вылетела не молния, нет, а светящаяся, горящая огнем нить, и как хлыстом полоснула по отвратительной статуе. Та раскололась и упала к ногам жреца.

-Ты… ты…. – просипел старик.

Эх, надо было видеть его лицо! Он просто-таки обалдел! Впрочем, я тоже слегка обалдела. Не ожидала от себя такого.

-Ты… ты не можешь! Ты – даянида! Тебе недоступна магия огня! – кричал жрец. – Хватайте её, братья!

После того, как моя рука полыхнула огненной нитью, я почувствовала сильнейший упадок сил, а потому собратья этого жреца с лёгкостью навалились на меня, а я потеряла сознание.

Очнулась я в подземелье, на сыром полу, спеленатая по рукам и ногам. Попытки освободиться вообще ничего не дали. Пока я ковырялась, скрипнула дверь и вошел жрец в сопровождении двоих мелких подлипал:

-А, явился, - пробормотала я.

Жрец щелкнул пальцами, и двое его подельников кинулись ко мне и посадили, прислонив спиной к холодной стене. Жрец молча смотрел на это, а потом заявил:

-Ты не оправдала доверия, оказанного тебе. Ты уничтожила статую Приама. Тебе предстоит умереть.

-Вот как? – спокойно спросила я. – А как же больные?

-Что поделать… Наёмники оборотней жестоки и никого не оставляют в живых… - он пожал плечами. – Бассейн, в котором ты купалась, сохранит свою силу на долгое время. Страждущие будут искать исцеления в нем. Конечно, так успешно, как ты, вода их не вылечит, но… что поделать, - жрец развел руками.

-Так вот оно что… - протянула я. – Вот, значит, что даянид-то убил…

-Они были глупы, как и ты. Глупы, как глупы все женщины. Кстати, не думай, что твоя магия тебя спасет. В этом подземелье любое магическое воздействие блокируется волей Приама.

-Прелестно!

-Радуйся. Мы принесем тебя ему в жертву. Это – честь для любой.

-Спасибо большое! Очень приятно! – как можно язвительнее ответила я.

Вот так вот. В парке не прибили, так теперь прибьют. Сволочи!

На мои слова жрец ничего не ответил. Он просто вышел, а следом за ним вышли и его сопровождающие. Я осталась сидеть на холодном полу. Очень хотелось пить. И в туалет. Но я мужественно терпела. Сколько прошло времени, я сказать не могу. Однако вскоре мне послышался какой-то отдаленный шум. В маленьком окошке в стене моей камеры я заметила всполохи огня. Я и так, и сяк думала – что же могло случиться. И никогда бы я ничего не узнала, если бы дверь моей камеры не распахнулась и в ней не нарисовался впечатляющий такой воин с мечом, а за ним – еще несколько штук таких же устрашающих личностей.

-Ты даянида? – воин повернул свой меч остриём в мою сторону.

-Ну, я, - а какая разница, всё равно убьют.

Не этот, так жрец замочит. К моему величайшему изумлению воин убрал меч в ножны, подошел ко мне и, ни слова не говоря, закинул меня на плечо как куль с мукой и вынес на белый свет, на красное солнышко!

-Я в туалет хочу, - проскрипела я. – Срочно, а то описаюсь!

Воин кажется, услышал, так как слегка притормозил и через мгновение скинул меня с плеча, поставив на землю.

-Ты что сказала? – спросил он изумленно.

-Писать я хочу, - повторила я. – Срочно! Я там со вчерашнего вечера сижу! Развяжите же меня!

Воин махнул рукой и за моей спиной материализовался еще один такой же, но с кинжалом в руке. Он ловко перерезал мои веревки, и я чуть не упала. Хорошо, что этот первый держал меня крепко своими ручищами. Поняв, что идти я не могу, воин подхватил меня по мышку и внес в здание.

-Ну, и где тут удобства?

-Там, - указала я пальцем дорогу.

Через пару минут меня внесли в мою комнату и я, - наконец-то! – добралась до туалета.

Едва я вышла, как всё тот же воин тут же подхватил меня и опять закинул к себе на плечо.

-Я могу идти и сама… - прохрипела я. - Ну и силища у вас, конечно...

Он мне ничего не ответил, а просто вынес меня на улицы и взгромоздил на коня. Хорошо хоть, не через седло перекинул, а просто посадил! Сам устроился за моей спиной и тут же весь отряд сорвался с места в галоп. Проносясь по саду, а потом по городским улицам я увидела, что многие жрецы были убиты. Но ни одной убитой служительницы я не увидела. Также не пострадал никто из больных, пришедших за исцелением. Я подумала, что те, кто убивают жрецов, не такие уж и плохие ребята, и решила молча посмотреть, что будет дальше.