Не смотри

В это место я попал благодаря своей младшей сестре. Что творилось в голове у пятнадцатилетней девушки, свихнувшейся на паранормальных вещах, было даже страшно представить. Сюда, в это богом забытое здание бывшей психиатрической больницы, я ввалился далеко не из‑за пылкого желания расследовать сверхъестественные способности живущего здесь призрака. По телевизору в новостях дали объявление, что у заброшенного кладбища видели некую девочку с неестественно бледной кожей. Информация мгновенно впиталась в мозг моей сестры, и та уцепилась за эту ложную нить, свято уверяя меня, что это единственный шанс стать популярной в интернете.

* * * * *

Я стою, освещённый лунным светом, и не понимаю, зачем вообще сюда припёрся. Рядом с двухэтажным зданием широко располагалось заброшенное кладбище с побитыми временем надгробиями и крестами.

«С большой вероятностью всех умерших пациентов закапывали именно здесь», — проскользнула в мою голову первая мысль, за которой, разумеется, последовала и другая — намного страшнее. Раз здесь живут призраки, то, исходя из масштабов захоронений, та бледная девочка была далеко не единственным обитателем этого места.

«Мы умрём», — от собственных мыслей я побледнел и провернул пальцами пластиковую крышку на бутылке с водой. Сделав пару глотков прохладной жидкости, мой внутренний, трясущийся от страха паучок немного успокоился.

— Чего остолбенел? — раздался резкий женский голос позади меня.

Чуть не захлебнувшись водой, я вздрогнул и вернул крышку от бутылки на место.

— Тебе не сидится на заднице ровно, да? На какой чёрт тебе сдалась эта больница? — отозвался я. Хотя прекрасно понимал, что с такими увлечениями своей сестры мне предстоит не только осмотр нескончаемого захоронения трупов, но и путешествие по полуразрушенному зданию.

Мои убеждения были верны, так как Лиза, недолго думая, ухватилась за деформированную дверную ручку. Неприятно скрипя ржавыми петлями, массивная металлическая дверь нехотя впустила нас внутрь. Сестра настойчиво просила остаться снаружи, но упёртого «в доску» меня было не остановить. Да и с самого начала Лиза была сильно недовольна своим компаньоном.

Гробовая тишина была нарушена нашими шагами. Битая напольная плитка хрустела под ногами, а затхлый запах резко бил в нос, вызывая отвращение. Отколотые части штукатурки демонстрировали большие и маленькие дыры в стенах. Были места, где мне виднелись длинные, словно исцарапанные когтями, дорожки. Они начинались на уровне головы и доходили почти до напольного плинтуса. Я замечал надписи, оставленные на стенах кривыми буквами. Судя по почерку, они принадлежали одному и тому же пациенту. Может, и не совсем пациенту.

«Беги… Он близко…» — единственные слова, которые мне довелось разобрать из потёртых каракулей между небольшими кусками грязи.

— Лиза, — шёпотом отчего‑то произнёс я, хотя изначально был уверен, что тут никого нет, кроме нас.

Белокурая девушка лениво обернулась и демонстративно закатила глаза.

— Ну чего тебе? — протянула она, — Если боишься, сидел бы дома. Зачем за мной увязался? Я же сказала, нечего тебе тут делать. Иди домой или жди на улице.

— Домой? — нахмурил брови я, — Отпускать тебя ночью, в заброшенку? Одну? С ума сошла? Хочешь, чтобы родители потом на меня всех собак спустили из‑за твоих похождений?

Маму я боялся намного больше, чем каких‑то существ. Зрелая дама в гневе могла не только превратить тебя одним взглядом в того самого, знаменитого из новостей призрака, но и без лишних слов имела дар запугивания.

Женский смех обрушился на помещение, заставляя несколько кусков грязной штукатурки отвалиться от стены и упасть на пол, разбиваясь на мелкие частицы.

— Я всегда знала, что ты трус, Макс.

Мои брови нахмурились ещё больше от досады. Было забавно наблюдать со стороны, как широкоплечий, высокий парень двадцати девяти лет трясётся от страха, подобно колыхающемуся на ветру листу.

* * * * *

Позади нас послышался звон разбивающегося стекла, и мы, как по команде, синхронно обернулись назад.

— Что это было? — по спине пробежала тонкая дорожка холодного пота. Ладони мгновенно вспотели, а сердце принялось с неистовой скоростью качать кровь.

— Наш призрак, благодаря которому я стану знаменитой, — с энтузиазмом ответила Лиза, а вот мне её настрой показался глупым.

— Среди трупов, — добавил я, оглядываясь. Атмосфера накалилась, когда звон стекла повторился. Сестра ринулась вперёд, по пути вытаскивая мобильный телефон из заднего кармана джинсов.

«Безмозглая, бесстрашная молодёжь», — думал я, сглатывая ком, образовавшийся в горле.

— НЕ СМОТРИ! — резкий шёпот раздался рядом с моим ухом. Махнув рукой, словно от чего‑то отмахиваясь, я покрылся липким потом. Футболка под легкой курткой мерзко прилипла к телу, а щёки покрылись румянцем от нарастающего внутри жара.

— Лиза, ты слышала? — я обратился к сестре, но её уже и след простыл. Ругнувшись матом, я включил на телефоне фонарик и продолжил двигаться вперёд. Теперь уже в поисках сестры.

— Блондинка твоя туда пошла, — раздалось у широкого окна. Я замер. Струйка, текущая по спине, на удивление резко размножилась и теперь уже стекала, покрывая солёным потом большую часть спины. Медленно поворачивая голову, я замечаю женский силуэт. И тут меня словно обдало кипятком...

Чуть не падая в обморок, я стараюсь держать себя в руках. Передо мной стояла сущность с отвратительной внешностью. Не призрак, нет. Она была из полуразложившейся плоти и запёкшейся крови. Глаза, точнее то, что от них осталось, выпускали чёрную густую жижу, которая медленно стекала по впалым, разодранным щекам и капала на грязную битую плитку пола. Оголённые острые зубы щёлкали с интервалом в несколько секунд, а голова нервно подёргивалась в разные стороны, напоминая неисправный маятник часов. Рваные отрепья некогда белой ткани больничной одежды покрывали часть обуглившейся серой кожи. Вывернутые в локтях суставы и ноги без одной ступни…

Это что‑то сделало несколько шагов в мою сторону, противно стуча берцовой костью о плитку помещения. Я передёрнулся, но не смог оторвать взгляда. Ноги налились свинцом и предательски отказывались меня слушаться. Я стоял неподвижно, словно прибитый к полу железнодорожными костылями. С каждым нелепым шагом существа внутри меня нарастала паника. Я отчётливо слышал стук сердца в собственных ушах, а перед глазами уже начали мелькать кадры из моего прошлого: как я в первый раз научился плавать; как мы с мамой и папой едим блинчики в кафе недалеко от нашего дома (туда мы ходили каждую пятницу и заказывали из меню почти одно и то же); первый мой поцелуй с Катькой из 16‑й школы и первый крутой мотоцикл, подаренный мне на совершеннолетие.

— Да не парься ты так, — усмехнулось нечто, закидывая прогнившую правую руку на рядом стоящий кулер. Вода в нём давно пересохла, зато стаканчики всё ещё стояли в полном составе. Я обратил внимание на шею, которую тщательно обвивала тугая, толстая, оборванная верёвка.

— М-да… Эта история довольно грустная, — прохрипела женщина. Я только сейчас заметил, что длинные волосы покрывали лишь часть её черепа. Постучав почерневшими пальцами по пластиковой бутылке, её палец на одной руке внезапно отваливается и, падая на пол, катится в мою сторону. Заставив свои ноги шевелиться, я делаю несколько шагов назад, а потом срываюсь с места и бегу в противоположный коридор. Запах палёного мяса и сожжённых волос заполняет мои рецепторы. Тошнота подкатывает к горлу, заставляя меня зажать рот ладонью. Мне плохо. Очень плохо. Нужно выбираться отсюда.

— НЕ СМОТРИ! — вновь раздаётся рядом с ухом.

— ДА КУДА НЕ СМОТРЕТЬ‑ТО?! КУДА?! — истерически вырывается изнутри. Меня всего трясёт, и эта дрожь пробивает до костей. Я отчаянно осматриваюсь по сторонам в надежде найти сестру, но никого не нахожу. Темнота поглощала меня, и лишь единственным спасением были фонарик и небольшие участки, освещённые лунным светом. Зацепившись ногой за что‑то твёрдое, теряю равновесие и приземляюсь на пятую точку, роняя телефон.

— Чёрт подери, — пыхчу я, протягивая руку к мобильному. Боковым зрением замечаю какое‑то шевеление рядом. Дрожащими руками поворачиваю фонарик в то место, и... БОЖЕ… Оно смотрит на МЕНЯ! Крик вырывается из моего горла сам по себе. Эта тварь, с растянутым ртом и копошащимися в глазницах червями, шипит и тянет к моему лицу не то руки, не то собачьи лапы, частично покрытые палёной шерстью. Подскочив на ноги, я несусь на всех парах в неизвестном направлении. Лишь бы убраться отсюда. Лишь бы спастись. Заметив приоткрытую дверь, недолго думая, вбегаю туда. Нет вероятности, что этих тварей нет и там, но есть хоть маленький шанс укрыться от недособаки. Захлопывая металлическую дверь, пячусь, не сводя с неё взгляда. Сущность принялась скрести когтями по железу в тщетных попытках пробраться внутрь. Спустя несколько секунд нападение прекратилось, и я глубоко вздохнул.

— Что тут, мать вашу, происходит? — судорожно расстёгивал я замок лёгкой куртки. Я вновь вспомнил про сестру.

— Лиза, что с тобой? Где ты? — обхватывая голову руками, забиваюсь в первый попавшийся угол. Мне страшно, но ещё страшнее представлять, как эти твари разрывают мою сестру в клочья. Как они отрывают от неё плоть и поглощают, довольно скалясь. Разумеется, картина с расправой над девушкой‑подростком сейчас чётко мелькала перед глазами. Я всегда старался поддерживать её во всём, несмотря на дикие идеи, которые Лиза активно предлагала. Старался сохранять спокойствие и на этот раз, но если бы я только знал, что эта вылазка станет для нас последней…

— Да нормально всё с твоей блондинкой, — вновь раздался женский хрипящий голос.

* * * * *

Пальцы дрожали. Я молча смотрел на ту самую сущность, которая встретила меня у кулера в коридоре.

— Чё молчишь? — прохрипела она. — Может, расскажешь чего интересного?

— А‑а‑а, может, ты отпустишь меня? — начал заикаться я, заметив, как сильно пересохло у меня в горле. Рядом, на стене, замечаю портрет с четырьмя детьми. Мне не удаётся разглядеть его полностью из-за толстого слоя пыли, но в центре явно был мальчик.

— Так я тебя и не держу, — рука сущности неприятно хрустнула в суставе, когда та пыталась положить её на колено. Та самая, от которой недавно отвалился палец.

Мы сидели друг напротив друга. Я и сущность. Я — забитый в угол от страха, она — вальяжно развалившись на стуле. Удивительный расклад сюжета. Если кому‑нибудь расскажу, не поверят. Если вообще будет возможность после такого что‑то кому‑то рассказать.

— Интересно получается. Я с тобой вроде и похожа, но одновременно другая. Да и… — существо прервалось, внезапно принялось хрипеть и булькать, а спустя несколько секунд из горла вырвалось наружу содержимое её желудка — недавней или вчерашней трапезы. Окровавленная субстанция вывалилась на плитку и расплылась небольшой лужицей. Я отвернулся, всеми силами подавляя собственное желание продемонстрировать ей в ответ свой внутренний мир после плотного ужина.

— Ой, — усмехнулась сущность, — прости. Кажется, переела.

Я даже и не желал спрашивать, что она там переела, а точнее, кем.

— Ладно, пошли. Выведу тебя отсюда.

— А как же Лиза?

— Та блондинка? Удивительно, что ты зовёшь её сестрой. Она уже лет тридцать тут живёт…

* * * * *

У меня отвисла челюсть. Всё моё тело покрылось мурашками, заставляя волосы шевелиться.

— Ты врёшь! — вырвалось у меня, — Мы с сестрой пришли вместе. Как она может тут жить уже тридцать лет, когда ей всего пятнадцать?

Нечисть склонила голову набок и усмехнулась. Затем поднялась на ноги и стремительно ринулась ко мне. От страха я подскочил и попытался метнуться к двери, но она перегородила мне дорогу и схватила за предплечье.

— Смотри, — развернув меня на 180 градусов, она указывает на кувшин.

Отполированная до блеска новая посуда никак не вписывалась в интерьер заброшенного и обветшалого места. Я внимательно смотрел в своё отражение, но там был уже не Я.

Этот мир был ненастоящим. Всё, что у меня когда‑то было — всего лишь иллюзия, навязанная после потери памяти. Я был таким же живым призраком, обитающим в этом месте со всеми остальными. Лиза… Как бы я хотел, чтобы она была моей сестрой, но она — сущность. Пустота, являющаяся причиной моей нескончаемой лживой сказки.

Я смотрел в своё отражение и не верил собственным глазам. Как же сильно я исхудал, как сильно отвисла кожа на щеках, как впали в глазницы некогда голубого цвета глаза. Тёмные, почти чёрные волосы местами поредели, демонстрируя широкие проплешины на черепе. Да и был я в отражении значительно моложе, чем сейчас.

— ИДИОТ! — женский крик заставил меня вздрогнуть. Передо мной стояла Лиза. Всё та же пятнадцатилетняя девушка с белокурыми волосами.

— Я же говорила: не СМОТРЕТЬ! И не ходить за мной! Сидел бы в склепе и был бы счастлив!

— Т‑так это был твой голос? — вымученно произнёс я и, не желая мириться со своей участью, рванул с места. Это бред. Полнейший бред.

Минуя несколько коридоров, я оказался перед той самой дверью, в которую мы вошли. Ухватившись за ручку, дёргаю металлическое полотно на себя. Улица, лунный свет и освещённое широкое кладбище. Мои ноги несут меня вперёд, и я знаю, куда именно.

— Карпов Максим Игоревич, — читаю я надпись на одной из могильных плит. Самойлова Елизавета Сергеевна (была гравировка на соседнем надгробии)

Когда‑то меня пытались вылечить. Мать отправила меня в эту больницу, чтобы раз и навсегда избавить от увлечённости сверхъестественным. Она надеялась, что здесь помогут, заставят выбросить из головы дурные мысли, но всё пошло далеко не по её плану.

Через месяц меня не стало. Молодой врач так старательно хотел получить повышение, что в день моей смерти перепутал дозировку, увеличив её почти в три раза. Тело‑то моё воскресло, а вот желание верить в сущности умерло навеки. Как изначально моя мать и хотела. А может, она и не была моей матерью. Я уже не знаю, чему верить.

* * * * *

Я стоял над своей могилой молча. Совпадало всё: и дата рождения, и фотография. Возможно, если бы я не смотрел в своё отражение, то никогда бы не вышел из навязанной мне иллюзии. По щекам катились слёзы. Всё окружающее было ложью, красивым фильмом со счастливым концом. Я был там, где хотел быть. С теми, с кем больше всего желал. Я мечтал о сестре с пяти лет и я обрёл её. Здесь, в адовом месте. Здесь, где сотни людей погибли от рук палачей в белых халатах, гордо называющих себя врачами.

Я стёр остатки слёз и обернулся. Девушка, женщина и чудовище с собачьими опалёнными лапами внимательно на меня смотрели. И сейчас я знал, кто это. Я наконец вспомнил. Они не причинили мне вреда, ведь это те самые дети с висевшего на стене портрета — те, что делили со мной больничную палату перед моей смертью.

* * * * *

— Введи этим четырём новый препарат, — говорил зрелый мужчина в белом халате, вальяжно развалившись в кожаном кресле.

— Вы уверены? А их родители?

— Они из приюта. У них нет родителей, и искать их никто не станет.

— Рядом кладбище, — отозвался другой врач психиатрической больницы, — если что‑то пойдёт не по плану, там и закопаем.

* * * * *

«Беги… Он близко…» выцарапывал вилкой на стене чёрноволосый мальчик лет девяти с голубыми глазами.