Не спеши любить. Книга 2: До конца

Аня открыла глаза. В разум ворвался мир. Мир в который она вернулась. Запахи, шорохи, шумы, где-то справа «Пик-Пик-Пик» очень знакомое по фильмам про больницы. Но тихо. Нет звонков телефонов, нет грохота каталок и чьих-то разговоров. Только где-то тихо но будто кричит песня и в ней слова «… я брал острую бритву и правил себя… я хочу быть с тобой и я буду с тобой!». Во рту — сухость и неприятный металлический привкус. Глазам больно от яркого солнечного света. Он прорывается через щель между тяжелыми шторами и просто сквозь простыню будто то жжёт тело. Простыня… Аня ощутила что кожа. Вся, по всему телу ощущает ткань — пусть и мягкую, но ткань постельного белья, а не одежды.

Аня водит глазами вокруг. Чуть смазываясь мир вокруг открывает себя взгляду. Дверь. Закрыта. Это — комната. Обычная комната. Уютная. Уютность убивает стоящая рядом стойка с капельницей. Трубка с иглой в колпачке просто висит. Рядом стул. На нем ритмично пикает тот самый прибор, который в фильмах часто ставит точки в жизнях людей своим «Пик...Пик.. Пииииииииии….». И снова — обычная комната: письменный стол, полки с книжками... Табуретка рядом с кроватью… обычной кроватью, на которой она лежит. Офисный стул возле стола.

Аня пробует повернуть голову. Получается плохо. Но получается. Кровать, на которой она лежит у стены. Взгляд упирается в стену. Непонимание. Там бельевой комод, а над ним… Меч? Рыцарский? Кажется это еще странный сон. Пробует руки. Они лежат поверх простыни. Пробует сжать. Не ощущает самих рук, но ощущает результат. Простыня натянувшись заскользила по голой груди. Она почувствовала это самыми кончиками.

Кнопка. Большая красная кнопка, под ней маркером, прямо на стене - «Нажми меня, когда увидишь». И стрелка. «Я Алиса в Стране чудес?» - первая мысль сформулировалась и растворилась.

«Нажми меня, когда увидишь» вдруг поняла Аня, что именно мысленно прочитала надпись. Рука дернулась к кнопке, вслед за этим призывом. Тяжело. Как-то точнее непривычно… ватно… но рука поднялась, и она увидела, как ладонь повернулась к кнопке… Надавила.

Никакого воя сирен, мигающих ламп — только легкий звук щелчка. Да.. Но что-то изменилось. Песня вдали оборвалась на «...и я бууудуу с тобоой!». Звук табуретки по кафельному полу.

«Точно. Табуретка и кафельный...» - подтвердил разум.

Через томительное мгновение и звук совсем еле слышный. Звук торопливых босых ног.

Аня опустила руку. Ту самую, которая только что нажала. Она лежала поверх простыни, чуть подрагивая от напряжения. Ватная. Чужая немного. Но живая.

Звук шагов приближался. Босые ноги по чему-то мягкому — быстро, но не бегом.

Дверь открылась.

Не распахнулась — именно открылась. Плавно. Кто-то вошёл, но Аня не видела — её голова по-прежнему с трудом поворачивалась. Она могла только смотреть перед собой и чуть вправо. Вошедший был где-то слева, в слепой зоне.

— Ох ты ж... — женский голос. Молодой, но не девчачий. С хрипотцой, как будто человек только что проснулся или, наоборот, не спал всю ночь. — Проснулась.

Не вопрос, а скорее констатация. И в ней — странная смесь: облегчение, усталость, что-то ещё, чего Аня не успела разобрать.

Шаги приблизились. Аня почувствовала движение воздуха — кто-то опустился рядом с кроватью. На корточки? На колени? Тень упала на простыню.

Вместе с голосом, вернулись запахи… много разных. Но самый сильный только что ворвался — аромат спелого манго. И он будто придал сил, вдохнул в жизнь и Аня смогла повернуть голову и увидеть вошедшую девушку.

- Я — Лиза, — Просто как-то, не по-больничному. — Ты в безопасности. Всё хорошо.

Пауза. Аня смотрела в эти зеленые глаза и пыталась понять — верить или нет. Мозг ещё не работал как надо, но тело... тело почему-то не напряглось. Не захотело сжаться в комок...

— Пить хочешь? — спросила Лиза.

И только когда она это сказала, Аня поняла, что да. И даже очень. Горло словно сухое русло пересохшей реки. Она попыталась кивнуть, но вышел только слабый толчок подбородка вниз.

— Поняла, — Лиза исчезла из поля зрения. — Меня предупреждали и как раз принесла с собой.

Хрустнул пластик и этикетка.

Чужая ладонь проскользнула под затылок и помогла… точнее, просто подняла голову Ани.

— Давай по чуть-чуть, — рука с бутылкой появилась в поле зрения. Пластиковое горлышко коснулось губ Ани.

Вода. Тёплая, невкусная, но живая. Аня сделала глоток. Потом ещё один. Жидкость потекла по подбородку — она не сразу поняла, как глотать, мышцы забыли. Лиза промокнула рукавом быстро, почти машинально.

— Хорошо, — сказала Лиза. — Теперь давай знакомиться по-настоящему. Хотя нет. Прости. Я тут придумала для этого момента заготовку, но… вот, что-то так обрадовалась… Подожди секунду.

Незнакомка по имени Лиза вспорхнула. И легким ветерком — в дверь и дальше. Аня поняла, что вода это жизнь. Она буквально ощутила, как мозг, тело набирают темп и начинают работать.

И вот пошли первые заметки, стенограммой. Красивая девушка. Старше. Лет двадцать пять, наверное. Зеленые глаза. Белая большая рубашка на…

«Голое тело? Определенно!… Хотя нет… видела мелькнули трусики. Совсем как у меня тогда...» - Мысленный голос резко заткнулся. Через паузу, как ни в чем ни бывало продолжил:

«Тёмные волосы. Собранные кое-как. На шее — тонкая цепочка, на ней наверное крестик. Никакой косметики. Стремительная. Живая. Как ты».

Снова будто ветерок из двери! У Лизы в руках был явно современный смартфон. Она нажала кнопку. Заиграла мелодия. А Лиза, присаживаясь на табуретку рядом, сопроводила начинающуюся песню:

— Я вот так хотела. Добро пожаловать в мир живых, Анют… Солнышко.

Замолчала… А из маленького динамика полилось:

Вышел из комы ночью там, где храм на крови без крова,

Капельницы в клочья, жить начинаю снова.

Разлетелась вода снегом, белой ваты жую мясо,

Волчьим вещим живу бегом, небо красное — будет ясно.

Новая жизнь разбежалась весенним ручьём, новая жизнь разлилась по ларькам,

по вокзалам.

Новая жизнь посидим, помолчим ни о чём, новая жизнь никогда не даётся даром...

Аня, увидела, как в глазах девушки напротив заблестело… слезы… Её рука протянулась к голове и нежно погладила… Совсем как… мама?

Нет, это не было показное. Это было настолько искренне, что внутри Ани задрожали ноты этой песни. Ещё чуть и она заплакала.

Девушки смотрели друг на друга, молчали… слезы весенним ручьём тихо катились…