Не спеши, рассвет

Глава 1

«Жить нужно красиво, а зарабатывать легко», — размышлял КамалтИн, вертясь у зеркала. Такое знаменательное событие, как школьный выпускной вечер, не должно пройти обыденно. КамалтИн был намерен закатить вечеринку года и ему не терпелось объявить об этом своим одноклассникам. Его отец и младший брат обычно быстро завтракали, одевались и выскальзывали за порог. Камалтин же не видел смысла суетиться. Он неспешно любовался на свое отражение: модная короткая стрижка, миндалевидные глаза, прямой аккуратный нос, красивые скулы и чувственные юношеские губы. Парень поправил ворот белоснежной рубашки, завязал тёмно-бордовый галстук, причесался, побрызгался туалетной водой. Мельком глянув на дорогие наручные отцовские часы на своей руке, он понял, что было уже без пяти минут восемь. Снова классная будет визжать и жаловаться родителям в чат — ну и ладно…

Ученик выпускного класса взял свой коричневый кожаный портфель, который ему купили во время отпуска в Европе, и собрался выходить.

— Камалтин! — донёсся сонный голос матери из спальни.

— Да, мамочка!

— Ты хорошо поел?

— Да, я хорошо поел. Я закрою тебя на ключ.

— Хорошо... — еле слышно отозвалась мать.

Камалтин зашагал в сторону школы. Храм знаний располагался в пяти минутах ходьбы. Высокая худощавая фигура юноши в ученической форме и с портфелем появилась у двухэтажного здания, но направилась не к центральному входу, а свернула за угол.

На заднем дворе дымили электронными сигаретами несколько групп курильщиков: мальчишки и девчонки с шестого по одиннадцатый класс. Дети весело болтали, делали несколько затяжек и убегали на урок. Только ученики выпускного класса никуда не торопились. Они размеренно вели беседу под большим ветвистым деревом. Все в тёмно-синей ученической форме: пиджак, брюки, белая рубашка и тёмно-бордовый галстук. Камалтин неторопливо подошёл к облаку смешанных вкусов и запахов, пожал руки всем десяти одноклассникам и тоже закурил.

В здании раздался звонок, послышался суматошный топот, но через пару минут всё затихло. Одиннадцатиклассники, словно ленивые львы на сафари, томным взглядом оглядывали футбольное поле, турники и пробегающих мимо опаздывающих школьников с классов помладше.

— Эй, Чупа, а где салам? — одноклассник Камалтина АубакИр недовольно бросил вслед мальчишке лет двенадцати.

Тот прервал бег, развернулся и, вытянув обе руки, бросился здороваться со старшеклассниками. Когда он обошёл весь круг, замер по стойке «смирно».

— Ты что, нас не уважаешь? — с напускной злостью произнёс АубакИр.

— Уважаю, — тоненьким голосом, с вытаращенными от страха глазами, ответил мальчик.

Аубакир, высокий упитанный парень, впритык подошёл к худенькому Чупе и, склонившись к нему своей светлой щекастой физиономией, грозно заглянул небольшими глазками ему в лицо. Мальчишка вытянулся, как струна, и зажмурил глаза, ожидая удара. Вся компания, покуривая, молча наблюдала за происходящим.

— Ладно, я сегодня добрый. Можешь идти, — самодовольно выпрямился Аубакир.

Чупа было метнулся в сторону школы.

— Стой! — Аубакир задумался, словно кошка, не знающая, как ещё можно поиграть с мышкой.

Мальчик снова остановился и развернулся.

— Я сегодня не успел почистить туфли. Ты мне почисти, — быстро придумал старшеклассник.

— Как? — спросил Чупа.

— Ну, возьми какую-нибудь салфетку или платочек и протри.

Быстрые руки младшеклассника обшарили весь школьный рюкзак, но не нашли ничего, чем можно было бы протереть обувь. Мальчик неподвижно уставился в землю.

— Нет платочка? Вытирай своим пиджаком, — предложил Аубакир.

При этих словах даже привыкшие к выходкам Аубакира одноклассники переглянулись. Но никто не возразил.

— Ты сам вытрешь или я тобой вытру?! — прикрикнул в нетерпении Аубакир.

Чупа вытянул рукав своего пиджака и нагнулся, чтобы протереть им туфли обидчика.

— Вот вы где! — раздался звонкий голос классного руководителя Гульнары Алтынбековны. — Одиннадцатый класс, у вас совесть есть? Десять минут урока уже прошло, в кабинете сидят только девочки!

Учительница — лёгкая и тоненькая женщина лет сорока пяти — быстро приближалась, раскачиваясь на высоких каблуках. «Львы» попрятали сигареты, а Чупа исчез. Гульнара Алтынбековна вытащила телефон и стала снимать на видео спины неохотно шагающих к школе учеников.

— Вот, уважаемые родители, чем ваши дети занимаются во время урока! — сопровождала она запись комментариями.

Одиннадцатиклассники прошли мимо вахтёрши и поднялись на второй этаж. В кабинете за несколькими партами сидели девочки.

— Сдался тебе этот Чупа. Ещё пожалуется директору, — обратился к Аубакиру другой одноклассник по имени ДамИр.

— И что мне сделает директор? Вызовет маму? — усмехнулся верзила.

— Всевышний создал всех людей равными. Силу Бог дает для того, чтобы защищать слабых, — настаивал на своём ДамИр.

Аубакир только отмахнулся и уселся за самую дальнюю от доски парту. Дамир присел прямо за новенькой одноклассницей Аидой и её подружкой Назирой. Обе девочки были круглыми отличницами, имели привлекательную внешность, в школе держались высокомерно и обособленно. Аида догадывалась, что она нравится Дамиру, и, когда он оказался за соседней партой, подружки захихикали и зашептались. Аида то и дело кокетливо вертела своим остреньким носом и стреляла небольшими глазками, заливая румянцем свое белоснежное личико. Так сильно ей приглянулся высокий, большеглазый одноклассник с чёрной оправой очков на выразительном прямом носе. В минуты неуверенности густые ресницы Дамира обволакивали смущённый взгляд, пухлые губы, как у девочки, приоткрывались, а щёки розовели, сливаясь с прыщами на лице. Уже несколько дней с начала учебного года Дамир и Аида играли в игру взглядов, словно невзначай оказываясь рядом на каждом уроке.

Гульнара Алтынбековна несколько минут провозилась в телефоне, отправляя в родительский чат гневные сообщения об отсутствии дисциплины у учеников, и, наконец, взявшись за мел, принялась что-то писать на доске.

— Открывайте тетради! — рассерженный учитель оглядела рассевшихся по местам школьников.

— Апай, давайте обсудим выпускной! — крикнул с места Камалтин.

(Апай – в казахском языке уважительное обращение к женщине, старшей по возрасту.)

— А что его обсуждать? — недоумевала учительница.

— Выпускной бывает один раз в жизни! Его нужно хорошенько отметить. Как прозвенит последний звонок — не ищите нас три дня! — заявил Аубакир.

В классе раздался одобрительный гул, и со всех сторон посыпались предложения о том, как и где можно отметить это историческое событие.

— Школу это не касается, — строго ответила классная. — Наше дело — провести последний звонок и вручить вам аттестаты.

— Надо ещё отметить последний звонок и отдельно — вручение аттестатов. Столько мероприятий! — Камалтин искренне верил, что взрослую жизнь нужно встретить достойно, закатив незабываемые вечеринки.

Одиннадцатиклассники подняли шум и стали спорить, как и где лучше организовать пирушку.

— Что вы тут за базар устроили?! — злилась учительница. — Слушайте урок!

Но перекричать гомон она уже не могла. Ученики разделились на две кучки. Мальчики собрались вокруг Камалтина и громко рассуждали о ночных клубах и катаниях на джипах в день последнего звонка. А девочки устроили отдельный совет по нарядам. На стучащую кулаком по столу учительницу никто не обращал внимания.

— Надо так погулять, чтобы запомнить на всю жизнь! — повторял одноклассникам Аубакир.

— Уже сейчас копите деньги! Потом не говорите, что денег нет! Сегодня же все открывайте депозит в банке и кидайте туда деньги, — поучал Камалтин.

— А если нас родители не отпустят три дня гулять — мы сбежим из дома! — перебивал одноклассников Дамир.

— Надо так погулять, чтобы лишиться девственности! — крикнул на весь класс МОнке.

В кабинете повисла тишина. Все присутствующие ошарашенно оглядели низкорослого, смуглого парнишку с крупным носом. Даже великие Абай с Шакаримом, висевшие в портретных рамках на стене, изумлённо уставились на МОнке, а бутон «женского счастья» на окне развернулся в его сторону и приоткрылся от такой откровенности. Парень понял, что сморозил лишнее, и, виновато расплывшись в кислой улыбке, моргал своими узкими глазками. Взрыв смеха сотряс всю школу.

Снова этот одиннадцатый класс с ума сходит, подумала про себя проходящая этажом ниже завхоз по имени Тахмина.

Когда через несколько минут хохот стих, ученики посмотрели на классного руководителя. Женщина со светлыми волосами, кокетливо уложенными в каре, сидела за учительским столом в беспроводных наушниках и подпевала слышной только ей песне, изредка вытирая платочком наворачивающиеся слёзы.

— Апай, вы что, на нас обиделись? — Камалтин подошёл к учительскому столу и участливо положил руку на плечо женщины.

— А? — демонстративно-наигранно Гульнара Алтынбековна сняла один наушник и задрала бровь. — А что мне обижаться? Я сейчас пойду прямо к директору и напишу заявление об отказе от вашего класса. Все знают, какие вы неуправляемые. Ни один преподаватель вас не возьмёт. Придётся класс расформировать по другим школам. Там и отметите свой выпускной.

Одноклассники переглянулись. Такая перспектива их не радовала. Мальчики и девочки бросились успокаивать учительницу, окружив её стол.

— Вы что, апай? — состряпав искренний взгляд, Камалтин заглянул ей в глаза. — Нам не нужна другая школа. Это же наш второй дом. Я в эту школу с первого класса хожу и ни за что не променяю, а лучше классного руководителя, чем вы, нет на всём белом свете.

— Да, да, — вторили ему другие ребята.

— Вы – наша любимая учительница. Мы просто взволнованы окончанием школы, — убеждал Дамир.

— Это просто из-за выпускного. Он же один раз в жизни бывает. А так мы всегда вас слушаем. Следующий урок будем сидеть тише воды. Честное слово, — клялся Монке.

— Апай, может, вам шоколад поесть? Он поднимает настроение. Вы какой любите? — задабривала учителя НазИра.

Но классный руководитель снова надела наушники и, предвкушая сладость мести, снова стала подпевать музыке из телефона.

— Это всё из-за вас! — завелась Аида, обращаясь к мальчикам. — Вы ведёте себя как тупые! Кто вас вытерпит?!

— Сама ты тупая! — огрызнулся Аубакир.

— Заткнись, жирдяй! — беленькое лицо Аиды вспыхнуло гневом, а пухлые губки сложились бантиком.

— Это не жир, овца! Это мышцы! Я на республиканских соревнованиях третье место занял!

— Нужно было столько качаться, чтобы малышей гонять по школе! Иди найди себе тренажёр для мозгов! Надоели уже! Что за школа такая — невозможно! Одни тупицы!

Аида так раскричалась, что все, кто пытался ей возразить, от её визга запутывались в собственных мыслях и в конце концов оставляли попытки её перекричать и умолкали.

Только взбешённый Аубакир, вытаращив свои маленькие глазки, несколько раз порывался ударить девочку по её красивой мордашке.

— Всё, хватит, — отдёргивал его Дамир, но Аубакир то и дело вырывал руку и махал ею перед носом у скандалистки.

— Давай, попробуй меня ударить! Я тебя в тюрьму упеку! — визжала Аида.

Раздался звонок. Спор стал неинтересен, и ученики, разделившись на парочки и группы, обсуждая каждый своё, покинули кабинет. Последними вышли Аида и Назира. Они громко обсуждали то, что зарвавшихся одноклассников давно пора поставить на место.

Только потрясённая Гульнара Алтынбековна осталась одиноко сидеть за столом. Она намучилась с этим классом ещё в прошлом году, и сейчас, в сентябре, заветный май казался ей недосягаемым.

Выйдя из кабинета, Камалтин с Дамиром отправились покурить в туалет. В санузле стоял дым столбом. Толпа пятиклашек у открытого окна пробовала вейпы разных вкусов и соревновалась в пускании колечек из носа. Это одноклассник Камалтина Азамат проводил свою ежедневную презентацию товара. Крупный смуглый узкоглазый старшеклассник с большим улыбчивым ртом заискивал перед пятиклашками, которые были в два раза меньше его ростом. Ароматы электронных сигарет смешались с вонью испражнений, но это никому не портило аппетита. Один из покупателей активно торговался, но Азамат не уступал.

— Брат, — специально как будто на равных обращался Азамат к клиенту-малолетке. — Я же только доставщик. Моя доля пятьсот тенге. А весь бизнес сам знаешь кому принадлежит. А он своих денег не отдаст.

Камалтин и Дамир тоже хотели посмотреть новинки, но Азамат быстро собрал товар и выскользнул из санузла, сославшись на дела. Пятиклассники не сразу заметили, что в туалет вошёл физрук. Низкорослый мужчина лет тридцати пяти, в тёмном спортивном костюме, с коротко подстриженными волосами, торчащими как щётка. Он остановился у двери, словно охранник, широко расставив ноги.

— Это что ещё такое? — физрук поманил детишек указательным пальцем.

Пятиклашки, один за другим выходя из туалета, смиренно сдавали свои электронные сигареты учителю. Только один, улучив момент, резко ринулся к двери, пытаясь убежать.

— Куда? — цепкой рукой за шкирку вернул его физрук и закрыл открывшуюся дверь.

Учитель втащил хитроумному пятиклашке хороший подзатыльник и пригрозил:

— Ты что, самый умный? В следующий раз расскажу директору и твоим родителям.

Мальчишка, улыбаясь, отдал электронную сигарету и выбежал.

Когда все малявки были обчищены, физрук повернулся к Дамиру и Камалтину, которые уже попрятали свои сигареты.

— Вы тоже давайте.

— Ағай, вы что? Бог видит! Мы за здоровый образ жизни. По пятницам в мечеть ходим. Какие сигареты?! — Камалтин, не отводя взгляда от физрука, словно от ядовитой кобры, медленно, заговаривая ему зубы, направлялся к двери.

Дамир, вытаращив глаза, двигался за ним. Как только оба оказались за дверью, они пулей рванули на первый этаж в гардероб. Физрук молча проводил их взглядом. С этими старшеклассниками возни больше. И без того улов был неплохим.

— Робин гуд нашелся, – злился Дамир, — каждую перемену с десяток вейпов собирает. Куда он всё это девает? Продаёт, что ли? Хоть бы кто из детей на него пожаловался.

— Да, кто на него пожалуется? Родителям не скажут, директору — тем более, — заключил Камалтин. — Откуда эта малышня только деньги берёт? Вот увидишь, завтра снова будут курить.

— Дедушки, бабушки, тёти, дяди, көрімдік — деньги на пирожки. У этих малявок денег больше, чем у нас, — возмущался Дамир.

(Көрімдік – подарок, который у казахов принято дарить человеку, когда тот показывает свое новое приобретение, в знак разделения с ним этой радости.)

В гардеробе было пусто. В сентябре в Алматы жарко, и верхнюю одежду никто не оставляет. Камалтин и Дамир прошли в самую дальнюю часть гардероба, обходя нагромождённые вешалки, и увидели у окна других одноклассников — человек семь-восемь. Среди них уже был и Азамат. Парни дымили и что-то бурно обсуждали.

— Где вы ходите? — спросил Аубакир. — Мы обсуждаем выпускной.

Камалтин и Дамир закурили.

— Надо ещё других девчонок пригласить на выпускной. Развести на секс, — предложил Монке.

— Не прокатит, — заключил Камалтин. — Аида такой хай-вай устроит — этих девчонок за волосы выволочет.

Все рассмеялись. Между вешалками показалась фигура школьного завхоза Тахмины. Учителя, а вслед за ними и ученики, называли её ТОха. Это была маленькая полная женщина лет сорока с абсолютно квадратной фигурой. На ней была просторная цветастая длинная рубашка и чёрные бесформенные брюки. Шеи различить было нельзя — пухлые конопатые щёки тянули лицо вниз, длинные чёрные волосы она собирала крабиком, а чёлку высоко начёсывала.

— Уже звонок прозвенел, — сказала она, протянув руку, взяла у Аубакира сигарету и затянулась. — Вкусная.

— Черника, — отозвался тот.

— Чего вы сегодня так гоготали на уроке? — спросила Тоха, затягиваясь поочерёдно у всех присутствующих.

— Монке заявил, что нужно до окончания школы обязательно лишиться девственности, — пояснил Дамир, и все снова засмеялись. Один из мальчишек стукнул Монке в плечо.

Монке уставился на завхоза, виновато улыбаясь.

— А вы что, ещё не того? — удивилась Тоха.

— Мы все уже того. Это только Монке девственник, — зашумели одиннадцатиклассники, убеждая старшего товарища в своей состоятельности. Но это, конечно, было неправдой.

— Удачи на любовном поприще. Только не в гардеробе, — усмехнулась Тоха и вразвалочку поплелась к выходу. Вся толпа направилась за ней.

Навстречу им с другой стороны коридора вышел учитель по начальной военной подготовке — мужчина лет пятидесяти, с большой круглой лысой головой, крупным носом-картошкой и пухлыми губами.

— Вот вы где ходите, твари! Я вас по всей школе обыскался! У вас сейчас урок! — крикнул Байтемир Жомартович, увидев учащихся одиннадцатого класса, и грозным видом зашагал им навстречу.

— Да чему вообще ты можешь научить, Байтемир? Дыханию рот в рот? — посмеялась Тоха над НВПшником и деловито поплелась по своим делам. Услышавшие это ученики расхохотались, заливаясь на весь школьный коридор.

Оскорблённый НВПшник насупился, обиженно посмотрел на проходящую мимо завхоза и как стукнет её кулаком по плечу со словами:

— Көтіңді қысшы, Тоха!

(Көтіңді қысшы – с казахского языка «сожми очко».)

От неожиданности и возмущения её маленькие глазки расширились, и даже веснушки приняли удивлённо округлый вид. Лицо НВПшника внезапно озарилось улыбкой, глаза заблестели, а язык выскочил изо рта, как у довольного пса. С визгом он бросился убегать по коридору прочь, еле таща своё пузо.

Тоха, переваливаясь всей квадратной фигурой, побежала за ним, пытаясь с размаху шлёпнуть учителя по лысине. Наблюдавшие за всем этим школьники гоготали и плакали от смеха, держась за стены любимой школы.

От души насмеявшись, одиннадцатиклассники решили, что сидеть на НВП им неохота, тем более до конца урока осталось меньше получаса, и отправились в спортзал. Навалив кучу сумок и пиджаков на длинную низкую деревянную скамейку, они отобрали мяч у мальчишек девятого класса и, разделившись на две команды, принялись играть в волейбол.

Девятиклассники, привыкшие к самодурству старших, покорно расселись на скамейке и, разделившись по кучкам, зависли в телефонах.

— А физрук где? — спросил у младших школьников Аубакир, постукивая мячом об пол.

Мальчишки только переглядывались и хихикали в ответ.

— Где-где? Этот извращенец, наверное, опять в раздевалке у девчонок, — ехидно вставил Монке.

Дамир был звездой школьного волейбола. Из четырёх голов его команды два забил он. Подростки играли, азартно отдаваясь эмоциям. Проигравшая команда по традиции покупает всем «сушняк». Поэтому, когда противники пропустили пятый мяч, метко брошенный Дамиром, победители заликовали.

Камалтин зашагал с согнутыми ногами: одну кисть выставив перед лбом, другую — закинув назад, как хвостик, и, меняя руки, стал прыгать, словно абориген вокруг костра. Аубакир от радости стал изображать боксёрский поединок, размахивая кулаками. Монке неуклюже перешагивал с ноги на ногу, кисло улыбаясь,

но больше всех торжествовал автор гола. Дамир побежал по залу, стуча кулаками по груди, как орангутанг. Две его руки схватили ворот собственной белой футболки и в секунду разорвали её пополам.

Практически каждый урок физкультуры Дамир рвал на себе футболку. В такие моменты он чувствовал себя не прыщавым мальчиком из скромной религиозной семьи, а звездой, королём игры. Никто не забивает так красиво и метко. Именно его всегда делегируют на городские соревнования между школами.

— Я что, по всей школе за вами должен бегать?! — прервал ликование голос НВПшника.

— Ағай, а что так быстро? Возраст? — крикнул кто-то из ребят.

(Ағай – уважительное отношение к мужчине, старшему по возрасту или к учителю.)

Все присутствующие рассмеялись, и эхо двадцатипятиметрового спортивного зала утроило гул.

— Кто это сказал?! — круглая лысая голова НВПшника покраснела от злости. — Кто это сказал?! А ну-ка, все сюда!

Байтемир Жомартович замахал рукой, указывая пальцем перед собой, но одиннадцатиклассники, только посмеиваясь и подшучивая, отошли ещё дальше — в другой конец спортивного зала.

— Я вам сейчас покажу, — мужчина медленно, словно охотясь, пошёл вперёд, внимательно следя глазами за медленно расходящимися в разные стороны мальчишками.

Когда учитель дошёл до волейбольной сетки, кто-то крикнул, и ученики одиннадцатого класса как по команде, топая, бросились врассыпную по краям поля. Подростки, радостно гогоча, ринулись к двери и были счастливы, что обставили лысого,

Но как только они достигли выхода, то обнаружили, что он закрыт. Это девятиклассники вышли и специально держали дверь снаружи.

— Эй, уроды, откройте! — то ли угрожая, то ли умоляя, закричали запертые одиннадцатиклассники и застучали.

Они налегали изо всех сил, но ворота спасения не поддавались. Девятый класс держал их крепко. Мальчишки обернулись и увидели довольную расплывшуюся физиономию НВПшника, который стоял посреди спортзала, наслаждаясь картиной.

— А теперь, киски, несите свои жопки по одному! — заявил учитель.

С этими словами НВПшник быстро подошёл к кучке, и на прогульщиков посыпались тяжёлые удары. Жаждущий мести мужчина от души бил кулаками по головам, спинам, пинал и дёргал за волосы, не разбирая, куда попадают его руки и ноги.

— Оборзевшая оторва! Избалованное хамьё! Зомби интернетовские! — с каждым ударом приговаривал учитель.

— Откройте! Помогите! — кричали подростки, стонали от боли и хохотали от того, что весь этот абсурд они переживают вместе.

Дверь резко отворилась, мальчишки вывалились в коридор и, галдя на весь этаж, разбежались. Только одного удалось схватить за шкирку. Длинная тощая фигура Камалтина в пухлых руках НВПшника от страха сложилась вдвое.

— Ағай, не бейте меня, пожалуйста. Видит Бог, я отпросился у классной. Пойдёмте, спросите у неё, — напуганные глазки ученика быстро бегали то по задумавшейся лысой голове учителя, то по его кулакам.

НВПшник, хорошенько оторвавшись на толпе, выпустил пар и уже успокоился. Почувствовав это, Камалтин аккуратно высвободился из его рук и, медленно удаляясь, залепетал:

— Пусть будет доволен вами Всевышний. Пусть простит вам все грехи и пошлёт благополучие.

Как только Камалтин перешагнул через порог, то бросился на утек.

— А ты что не убегаешь? — спросил НВПшник у лежащего на полу Монке.

— Живот... — Прошептал ученик, которому так попало от учителя по животу, что всё тело скрутило.

В дверях спортзала показался физрук.

— Ермек, где ты ходишь во время урока? — громко возмутился НВПшник, обращаясь к физруку. — Где твоё рабочее место? В женской раздевалке?

Лысый, многозначительно качая головой, пошёл прочь, оставив учителя физкультуры недоумевать. Раздался звонок.

Еле-еле отсидев ещё три урока, на одном из которых биологичка написала очередную докладную директору за срыв занятия, одиннадцатиклассники разошлись по домам.

— Встретимся на курсах через два часа. Интересно, там симпатичные девчонки есть? — Камалтин пожал друзьям руки.

Камалтина, Дамира и Аубакира родители записали на платные занятия подготовки к Единому национальному тестированию.

— А ты будешь ходить на дополнительные уроки? — спросил Дамир у Монке.

— А зачем мне? Я в военку собираюсь. Там много баллов не нужно, — Монке, довольный жизнью, поплёлся домой. — Встретимся вечером на пятаке.

Курсы подготовки к ЕНТ проходили в каком-то офисном здании. Камалтин немного опоздал — пока сходил домой, пообедал и переоделся. Никакого желания учиться у него не было. Он искренне считал, что может обойтись в жизни без диплома и стать бизнесменом как его отец. Подтверждение своей теории он видел в маме, которая закончила магистратуру с отличием, но полностью была на содержании мужа. Университет виделся предприимчивому парню бесполезной тратой времени, но мама была другого мнения – она видела в сыне будущего финансиста. Делать нечего. Он постучал и приоткрыл дверь.

— Это у нас кто? — поинтересовался молодой преподаватель, проводивший в это время знакомство с новой группой.

— Камалтин, — отозвался ученик, пройдя и сев за заднюю парту возле Аубакира.

— Смотри, какая соска, — прошептал Аубакир другу и, надменно скривив рот, добавил:

— Я буду её первым мужчиной.

Камалтин бросил взгляд на приглянувшуюся Аубакиру девушку и, не найдя в ней ничего особенного, перевёл разговор на другую тему.

Дамир пришёл ещё позже и сел рядом с каким-то незнакомым парнем. В группе по подготовке было человек двадцать пять.

Учитель, завершив перекличку, принялся заполнять доску математическими примерами и формулами. Камалтин присматривался к аудитории. Какой-то мальчик на первой парте безошибочно отвечал на все вопросы преподавателя и получал в награду массу похвалы. Камалтин приметил несколько действительно красивых девочек, пару-тройку крепких парней. В целом — ничего особенного. Камалтин записывал всё, что видел на доске. Через час у него с непривычки устали пальцы, и он, разминая их, заметил, что Аубакир ничего не слушает, а только пялится на понравившуюся девочку.

— На что ты там смотришь? Ни спереди, ни сзади ничего нет, — Камалтин дал оценку выбору друга.

— Что-то в ней есть. Она, как наивный цветочек, — рассуждал Аубакир.

Аубакир настоял на том, чтобы после занятий двое друзей последовали с ним за прекрасной незнакомкой. Парни просто шли за двумя девочками словно детективы без прикрытия.

В тёплый сентябрьский день на «цветочке» Аубакира было светлое платье чуть выше колен, джинсовая ветровка, белоснежные кроссовки и сумка через плечо. Её обесцвеченные волосы странным образом сочетались со смуглой кожей. Маленькая, хрупкая, с искренним блеском в глазах. Казалось, её поражал весь мир вокруг.

Одиннадцатиклассница шла с подружкой. Незнакомки не обращали никакого внимания на преследователей — только шушукались и хохотали. Снова шушукались и снова хохотали.

— Просто подойдём и познакомимся, — уже в который раз предлагал Камалтин. — Что тут сложного?

— Нет. Подожди. Я не готов, — не решался Аубакир.

— Да надоели вы. Я пошёл домой, — ныл Дамир.

— Нет. Подожди. Нравится она мне, — молил Аубакир.

— Я пойду познакомлюсь. Потом вы подойдёте как будто случайно, — Камалтин не понимал, чего возиться. Тем более девчонки — так себе.

Аубакир краснел, никак не решался подойти и не отпускал друзей. Внезапно Камалтин резко прибавил шаг и крикнул:

— Эй, девчонки!

— Зачем? Не надо, — прошипел Аубакир.

— Девчонки, вы же с подготовки? Мы были сейчас вместе на занятиях, — пошёл в атаку Камалтин.

— Да, — девушки остановились и удивлённо посмотрели на посторонних.

— Я не понял домашнее задание. Может, ваш телефон запишу? Спрошу потом, что не знаю.

— А, кстати, это мои друзья — Аубакир и Дамир.

— Меня зовут Сара. — Представился «цветочек». – А это моя подруга Жанна.

— Аубакир у нас чемпион. На республиканских соревнованиях призовые места занимает. – Камалтин чувствовал себя свахой, но чего не сделаешь ради друга.

Так и разговорились. Камалтин вёл беседу, Дамир поддакивал, Аубакир только смущённо улыбался.

— Ладно, мне пора. До завтра, — заявил Камалтин примерно через полчаса. Ему до чертиков наскучило развлекать девчонок, которые его никак не зацепили.

— Может, кофе попьём? — внезапно предложил Аубакир, который хоть и не принимал участия в беседе, но больше всех хотел её продолжить.

Камалтин с Дамиром от удивления переглянулись. Они знали, что у Аубакира и Дамира нет ни копейки, но девочки так обрадовались предложению и радостно согласились, что отступать было уже некуда.

Молодые люди зашли в ближайшее кафе. Девочки выбрали столик у окна и отправились помыть руки.

— Кофе попьём! Мамбет, ты знаешь, сколько кофе стоит?! — психовал Камалтин, обращаясь к Аубакиру.

— Я хотел ещё пообщаться, — оправдывался Аубакир.

— И за чей счёт ты собираешься общаться?! — возмущению Камалтина не было предела.

— Пожалуйста, по-братски, займи денег, — взмолился Аубакир.

Камалтин хотел было наградить друга матерным словом, но тут новые знакомые вернулись. Собеседницами они оказались интересными, особенно Сара. Камалтин вдруг обнаружил, что старается произвести на неё впечатление, а она при разговоре обращается только к нему и улыбается только ему.

— Я буду капучино и чизкейк, — произнесла Сара, листая меню.

— А я — американо и меренговый рулет, — добавила её подружка.

У Аубакира было такое лицо, как будто ему только что удалили почку. Его огромная фигура от неуверенности сжалась так, словно хотела исчезнуть вовсе. Спортсмен был страшно голоден, в приличном кафе без денег он чувствовал себя ничтожеством, ему казалось, что все вокруг об этом догадываются. А тут ещё ароматы выпечки и кофе раздражали обоняние.

— А вы что закажете? — обратились девушки к парням.

— Мы... — замешкался Дамир.

— Они ничего не будут, — безапелляционным тоном произнёс Камалтин. Он держался высокомерно и строил из себя интеллигента. — У них спортивная диета перед соревнованиями.

— Правда? — восхитились подружки. — А каким видом спорта вы занимаетесь?

— Я... — смущался Аубакир, — я боями без правил увлекаюсь.

— Ух ты! А ты? — обратились девушки к Дамиру.

— Он волейболист, — ответил Камалтин и обратился к официанту:

— Мне капучино и чизкейк.

— А куда вы хотите поступать учиться? – поинтересовалась Сара.

— Мои родители хотели, чтобы я поехал учиться за границу, но я отказался. Половина молодости провести без друзей. Зачем мне это нужно? – рассуждал Камалтин. – Мне вообще диплом не нужен. Я хочу заниматься бизнесом.

— А вы? – обратилась подружка Сары к Аубакиру и Дамиру.

Парни переглянулись и замялись.

— Мы это, куда баллов хватит, туда и пойдем, – неуверенно ответил Дамир.

Аубакир в знак согласия только кивал и глупо улыбался. Было заметно, что кроме Камалтина Сару никто не интересовал. Она заглядывалась на его красивое лицо с четко очерченными линиями скул и подбородка, на его открытый взгляд с едва уловимой хитринкой, уверенные движения. Кокетничая, Сара весело защебетала:

— Мы хотим пойти на фестиваль в честь Дня города. На этом концерте все звёзды будут выступать.

— Сколько стоят билеты? — поинтересовался Камалтин, высокомерно приподняв одну из своих красивых густых бровей.

Подружки переглянулись.

— Мы думали пойти бесплатно. Билеты только для VIP-столиков перед сценой. И то — дорогущие, наверное. Мы хотим пойти бесплатно, на площади постоять, — растерялась Сара.

— Весь концерт простоять в толкучке? Это не для нас. Если мы пойдём, то только на VIP. Да? — обратился Камалтин к друзьям.

— Да-а, — те неуверенно закивали.

Камалтин увлёкся общением с новыми знакомыми, попивал кофе и наслаждался чизкейком. А двое его друзей вдыхали ароматы чужих напитков, глотали слюну и голодными глазами наблюдали, как по кусочкам исчезают такие красивые дорогие пирожные.

Выйдя из кафе, Аубакир предложил проводить Сару. Её подружка отправилась домой одна, а Дамир и Камалтин пешком пошли вниз по улице.

— На восемь тысяч попили кофе! — возмущался Камалтин. — Делим на троих. Ты должен мне три тысячи.

— За что?! Я вообще ничего не ел. И это не мои девчонки! — недоумевал Дамир. — И я не собирался ни в какое кафе!

— Я тоже не собирался! Ты же сам видел. Мы помогали другу. Как тебе не стыдно мелочиться?! — Камалтин взывал к совести. — Вы запарили уже, честное слово. Всё время я за вас должен платить. Ты мне и так десять косарей должен. Теперь — тринадцать. Не ешьте, не пейте, не дышите, блин, раз у вас нет денег!

— Брат, честное слово, нет ни копейки. Могу сделать что-нибудь. Что хочешь? — Дамир положил руку на сердце и даже приостановился.

— Иди бомжиху поцелуй — я тебе все долги прощу, — засмеялся Камалтин. — Слушай, давай на День города пойдём?

Камалтин вытащил сотовый и загуглил фестиваль.

— Офигеть! Билет в VIP-зоне стоит тридцать тысяч! А если с девушкой идти, то все шестьдесят нужно выложить. Что делать? Где деньги взять? Надо заработать... — Камалтин ломал голову и прикидывал в уме варианты добычи средств, но Дамир его не слушал. Он вертел головой, словно кого-то ищет.

— Ты чего? — спросил Камалтин.

— Уже столько прошли, и ни одной бомжихи не встретили, — грустно констатировал Дамир.

Друзья дошли до пятака. На районе пятаков было три.

Собачье поле — место для сбора малолеток. На самом деле это было футбольное поле, но местные собачники любили выгуливать здесь своих питомцев, и бегающие малыши то и дело наступали на «мины». Так поле стали называть Собачьим.

Более взрослые ребята здесь не собирались. Восьмые и девятые классы встречались на МЖК, в другом квадрате. Эти буквы красовались на стене одной из девятиэтажек и дали название местному пятаку.

Старшаки обитали на пятаке под названием «Мацони», у одноимённого кафе. Здесь, рядом с детской площадкой, располагалось несколько лавочек, на которых в любое время суток, в любое время года можно было встретить районных пацанов.

На пятаках собирались все. Для этого не нужен был повод или конкретное время. Нечего делать — приходи на пятак. Там всегда кто-то есть.

После девяти вечера на пятаках собирались по несколько десятков человек разношёрстной публики. Здесь и местные хулиганы, и любители бродяжничать из неблагополучных семей, намазханы, спортсмены и азартники, которые, имея многотысячные долги, зависали на ставках и игровых автоматах. И, наконец, просто слоняющиеся от безделья ученики. На пятаках узнавали последние новости района: у кого с кем произошла драка, у кого с кем любовь, какие есть варианты заработка денег и многое другое, чем живёт школьный люд.

Когда Камалтин с Дамиром дошли до Мацони, там уже сидело человек десять. Все дымили и обсуждали некую Замиру с соседнего двора.

По слухам, у ученицы десятого класса случился секс с одноклассником — и уже в тот же день об этом узнала вся школа. Замира стала звездой. Номер её телефона разлетелся далеко за пределы района. Никто из подростков не хотел упустить возможность получить немного любви. Замиру завалили предложениями познакомиться, комплиментами и приглашениями погулять, но без денег особо не разгуляешься…

И подростки снова вернулись к своей неизменной проблеме: где взять денег?

Сержан — ученик десятого класса из другой школы — клялся мамой и уверял присутствующих, что он поднимал в букмекерских конторах по тридцать, а то и по пятьдесят тысяч тенге в день. Азартнику Сержану никто не верил. Он был должен всем на районе, у каждого встречного по-братски выпрашивал мелочь и, как только у него появлялась копейка, снова торчал у игровых автоматов.

Он действительно выигрывал значительные — по меркам школьника — суммы, но денег у него всё равно никогда не было, потому что они тут же сливались на другие ставки. Именно сам факт выигрыша был для него предметом гордости. Глаза Дамира загорелись, и он — только недавно засыпавший на подготовительных курсах — оживился и уткнулся в телефон Сержана.

— Да что ты тут уши развесил? Все пагубные привычки человечества — это бизнес. На лошарах делают деньги, — ворчал на Дамира Камалтин. — Придурки пьют, курят, колются, закладывают последнее в азартные игры, а умные люди на этом зарабатывают миллионы. Если бы все выигрывали, эти букмекерские конторы и казино уже давно бы разорились. И вообще, святоша, это же харам.

(Харам – греховное, запретное в Исламе.)

Дамир грустно кивнул в ответ, но ему так хотелось получить хотя бы сто тысяч тенге. Он бы вернул друзьям долги, купил себе новую футболку и штаны и сводил бы Аиду в кино, а то как-то глупо просто ходить за ней по всей школе.

Иногда Дамир мечтал, что вот-вот с небес к нему обратится Всевышний, скажет, как он гордится его добрыми помыслами, и огромной божественной рукой вручит ему пачку денег. Подросток часто вглядывался в небо, но оттуда не было никаких вестей.

Вечерело. Парней на пятаке собиралось всё больше. Вскоре подошёл и Аубакир.

— Ну как? — любопытствовал Камалтин, отведя друга немного в сторону.

— Она такая классная! — Аубакир был в восторге.

— Она хочет на День города, — издалека начал Камалтин.

— Да ну! — Аубакир и не мечтал об этом. — Тридцать тысяч за билет! На двоих — шестьдесят! Нет таких денег.

— Заработай, — равнодушно бросил Камалтин. — Хочешь произвести впечатление, чтобы она обомлела от счастья?

— Где я заработаю такую сумму?.. — маленькие глазки Аубакира расширились от недоумения. — Я лучше её в кино свожу.

— В кино ты будешь водить её полгода, и в лучшем случае только слюни погоняешь и сиськи потрогаешь. День города станет для тебя днём становления мужчиной, а для мужчины деньги — не проблема, — убеждал Камалтин. — Зато она будет в шоке и даст тебе на первом же свидании. Девчонки на такое ведутся, поверь мне.

Глаза Аубакира загорелись, а пухлое личико приобрело задумчивый вид.

— Представь только: концерт, где соберётся полгорода. Вечер, огни, вип-ложа, звёзды эстрады поют для вас, красивая девушка и в завершение — ночь любви. Если хочешь, я тоже могу сходить с вами на концерт для поддержки. Буду подсказывать тебе, как себя вести.

— Спасибо, брат, — расчувствовался Аубакир и положил руку на плечо Камалтина. — Ты настоящий друг.