Не спи, Семёныч!

- Семёныч…- прохрипел динамик радиостанции. – Ты как там?

Пауза…

- Держимся.

- Движухи там у тебя нет?

- Притихли пока… думают, небось….

- Было б чем! – хохотнул абонент.

Приподнявшись над бруствером, Петр осмотрел поле боя.

Высокий холм с каменистыми склонами наискось был в этом месте прорезан дорогой. Правый край холма сползал в реку, и объехать его с этой стороны было совершенно невозможно.

Левый же край как-то сразу переходил в относительно неглубокую балку. И всё бы ничего, но края балки были достаточно обрывистыми, и никакая техника тут пройти не могла просто по определению. Оставалась только дорога – по ней-то можно было передвигаться достаточно просто. Ещё в давние времена её расширили, подрезав склоны холма, и укрепили, заасфальтировав на всём протяжении. И это было правильно! Ибо стекавшие во время дождей со склонов бурные потоки воды, запросто размыли бы любое грунтовое или щебёночное полотно.

Но сейчас, прямо у поворота нехотя чадил дымным пламенем бронетранспортёр. Вывернувшись оттуда на полном ходу, он почти тотчас же, получил гранату из «Мухи» прямо в лобешник. А вторая прилетела чуть позже – сверху, под углом. Самодельные противокумулятивные решётки, которые массово наваривали на броню солдаты ВСУ, в данном случае помогли мало – машина остановилась и загорелась.

Повыскакивавшие наружу уцелевшие десантники далеко не ушли – пулемёт Петра ударил по ним сбоку. Так что последний десантник успел отбежать от машины всего на пару десятков метров – да там и остался.

Из-за поворота огрызнулись огнём, ударила всполошено автоматическая пушка… но желающих испытать судьбу пока не нашлось.

Здесь не было специально оборудованной позиции. Ополчение заняло холм всего пару-тройку часов назад. Никто и не ожидал тут прорыва противника, и никак к этому заранее не приготовился. Просто так получилось, что бронированный кулак ВСУ внезапно пошёл совсем не в том направлении, как это ожидалось в штабе. Какой чёрт заставил их свернуть в сторону – непонятно.

Но теперь под удар ротной тактической группы попадал посёлок Светлое. И вся беда была в том, что там, помимо госпиталя не имелось вообще никаких воинских частей. Медиков было прикрывать некому.

А никаких сомнений в том, что с ними сотворят вояки под желто-голубым флагом – не имелось ни у кого. Порядка восьмидесяти неходячих ранбольных – самостоятельно уйти они попросту не могли. И эвакуировать их уже не успевали – первая машина могла подойти к посёлку не ранее, чем через пару часов. А бронегруппа ВСУ дошла бы до него менее чем за двадцать минут.

- Дело обстоит так, оглоеды… - лейтенант Семерченко обвёл взглядом стоящих перед ним бойцов. – Госпиталь прикрывать некому. Никаких сил, кроме нас с вами, поблизости нет. Пока ещё держится блокпост на переезде, но это только вопрос времени. Надолго их не хватит – там всего десяток бойцов, пара граников и одно старое противотанковое ружьё. Полчаса – это максимум, насколько их хватит.

Он наклонился к карте.

- Единственная позиция, которую с хода не смогут проломить укры – вот тут!

Карандаш оставил метку на бумаге.

- Этот холм можно преодолеть только по дороге – никаких вариантов объезда попросту не имеется. Пешком, разумеется, можно обойти… но вот полезут ли они из-под брони… Вопрос!

Снова отметки на карте.

- Я, Скиф и Огородник – занимаем позиции вот тут. Михай, Червонец и Коляда – здесь. Берём дорогу под перекрёстный обстрел. Мы ударим первыми, к РПГ у нас пяток гранат есть. Как только они развернутся в нашу сторону – работает вторая группа. Задача – выиграть побольше времени для Семёныча. Надеюсь, вы сможете напихать на холме своих подарков… так, чтобы никому мало не показалось!

Пожилой сапёр кивнул.

- Да уж, постараемся…

- Хочу, чтобы все понимали – местность на наших позициях открытая. Убежать – точно не выйдет. Всем всё ясно?

Второе отделение саперного взвода оказалось тут проездом – забарахлил мотор на грузовике. Пока то, да сё… так вот и дождались незваных гостей. Воздушная разведка ополчения (этим гордым именем именовался один-единственный беспилотник, купленный на Али-экспресс) тем временем сообщила о прорыве украинской бронегруппы.

- Бронетранспортёры, БМП и БМД – всего, порядка десятка единиц. Десант на броне и шесть грузовиков с пехотой. Пушек на прицепе не наблюдаю, - срывающимся от возбуждения голосом прокричал в радиостанцию наблюдатель. – Идут на Светлое!

- Как долго ещё можешь их держать?

- Минут десять ещё… Потом надо аккумуляторы менять. Пока туда-сюда долетит… Аккумы-то у меня ещё есть!

Слабое утешение.

Надежда была на Семёныча. Отделение возвращалось со складов, где бойцы постарались затариться всяким полезным добром. Не сказать, чтобы это получилось совсем уж по полной мере – но некоторое количество мин прихватить всё же удалось.

А главное – хмурый бородатый парень-инструктор передал лично Семёнычу.

- Смотри… - присел он на корточки перед разложенным на земле добром. – Пульт управления – долбит на полторы версты гарантированно. Десяток приёмных устройств – в защищённом варианте. От каждого можно проложить проводную линию – метров на двадцать-тридцать. Практически на любом проводе – кроме полёвки, разумеется. Там сигнал может не пройти, не «тапик» всё-таки…

Его сотоварищ – неразговорчивый черноволосый мужик с проседью в волосах, кивнул.

- Там, в сумке, триста метров обычного провода – из обычной компьютерной сети надёргали. В данном случае – вещь почти оптимальная. Провод тонкий, легкий – для этого дела – в самый раз. Если приёмник камнями прикрыть – так взрывом и не заденет. Только антенну над землёй надо обязательно приподнять – чтобы сигнал гарантированно проходил.

Вот на это и решили сделать основную ставку.

Всех запасов вооружения, что удалось наскоро накопать в посёлке, не хватило бы и на двадцать минут боя. РПГ-7 с пятком гранат, четыре «Мухи» - это против десятка единиц брони? Не смешно…

А вот расставить в узком месте мины, да ещё и на радиоуправлении – это был шанс!

Мин, в принципе, хватало, этим добром запаслись основательно. Слава богу, на этот раз на складе оказалось хоть что-то полезное!

И оставшаяся четверка – Петр, Семеныч, Худой и Крашенинников – в поте лица долбили каменистую землю.

Отступя от поворота, прямо на дороге поставили сразу четыре противотанковые – чтобы надёжно закупорить проезд, исключив хоть какую-то возможность прорыва бронетехники.

Выше, на склонах, Семёныч установил несколько «озимых» - это могло стать крайне неприятным сюрпризом хоть для кого. Ну и просто в кюветы наскоро понабросали обычных ПМНок. Почти не маскируя – так… травой забросали, да в паре мест песочком присыпали «Прощай моя нога», при всей своей невысокой мощности, могла запросто отбить охоту ползать и бегать по всяким там канавкам и ямкам. Уж чего-чего, а изобретать всяческие сюрпризы сапёр умел!

Осмотрелись.

Ну…

Вроде бы всё правильно…

- Я бы ещё и вон там,- кивнул Семёныч, - ниже у дороги чего-нибудь присандалил. Ежели мы их тут тормознём, то вот у этого поворота техника и встанет. Площадка там удобная…

- Так противотанковых-то больше нет! – пожал плечами Худой.

- И чо? «Озимые» есть – их и поставь. На этот самый пульт и воткнём – тот ещё сюрприз может выйти!

Выпрыгивающая мина «ОЗМ-72» и в самом деле могла причинить немалый урон десанту. Да и грузовикам прилетело бы основательно.

- Старый дело говорит! – кивнул Крашенинников. – Давай, показывай чего там куда подключать…

Нагрузившись минами, Худой и Крашенинников бодро потопали вниз.

- «Горка», тут Скиф!

- Тута мы! – схватил рацию Петр.

- Готовьтесь там… У нас финиш. Командир и Огородник – двухсотые. Вторая группа… там, похоже, тоже абзац. С той стороны никто уже и не стреляет. К РПГ одна граната осталась.

- М-м-мать…

- Две коробки мы всё же зажгли! Ну и десанту наваляли – мало не показалось! Прощайте там! Лихом не поминайте!

- Скиф!

Рация молчала.

- М-м-да… - покачал головою Семёныч. – Ладно, я наверх – оттуда обзор получше.

Через пятнадцать минут снизу прибежал Худой.

- Заканчиваем!

- Граник возьми, да вон там себе позицию оборудуй! – указал Петр. – Как кто из-за поворота выйдет – хреначь!

- До мин, что, не допускаем? Оттуда же ещё метров пятьдесят ещё?

- А ты прикинь – сколько их тогда на дороге окажется? С пяток коробочек – так и к бабке не ходи! Башки поднять не дадут!

- Хм… - почесал в затылке собеседник. – Ну… тебе виднее – я ж в армии не служил! Так прямо, как из шахты вылез – сразу и на войну!

Петр в своё время дослужился аж до сержанта. И хотя боевого опыта не имел, но кое-какие преимущества это всё же давало. По крайней мере, к нему прислушивались. Да, по правде сказать, из всего отделения только командир, Семёныч, да он сам имели хоть какой-то военный опыт. Старый – так ещё Афган помнил! Все прочие учились этому уже на ходу. Раз работал ранее на шахте взрывником – то и быть тебе в армии сапёром! По ходу дела и наблатыкаешься!

Прихватив парочку «Мух», Худой поскакал обустраивать себе лёжку.

- Краш! – заорала рация. – Ходу! Черт-ли тебя там держит?! Вали!

Со своей позиции Семёныч мог видеть дальше всех. И суда по тому, как он закричал в передатчик, валить снизу следовало тотчас же!

- Да бегу уже! – ответил Крашенинников. – Присыпать тут надо было кой-чего… в глаза бросалось…

Чух-чух-чух!

Автоматическая пушка с брони.

- Краш!

Чух-чух-чух!

Тишина…

- Амбец Крашу… Не добежал… - каким-то севшим голосом прохрипел старый сапёр.

Петр сплюнул, выругался и придвинул к себе пулемёт.

Но из-за поворота первыми появились не десантники с брони, как он предполагал, а высунулся хищный нос бронетранспортёра.

Тут он теперь и догорал.

Выждав пару минут, в атаку рванулась, наконец, и пехота – и ей крупно не повезло. Во-первых, всякое там ползанье по кюветам и придорожным канавам закончилось очень быстро – после пары подрывов народ смекнул, что над этим тут кто-то поработал. И тогда они попёрли уже по дороге.

Вот тут и сказал своё веское слово ПК – потеряв несколько человек, и эти гаврики откатились назад.

Зато снизу ударили миномёты – и вот тут поплохело уже защитникам.

Отступавшая пехота успела «срисовать» их позиции – и по ним теперь молотили жестоко и безжалостно. Кинули несколько мин и на верхушку холма, справедливо полагая, что такую удобную в плане обзора позицию, уж кто-нибудь, наверняка, да займёт.

И вот, надо же такому случиться!

Одна из них (наверное, по какой-то досадной случайности) легла аккурат рядышком с ложбинкой, где примостился старый сапёр. Он остался жив, но осколками его поранило весьма основательно. Да и глушануло ко всему прочему…

- Худой! – услышав по рации сбивчивую речь товарища, гаркнул во всю мочь лужёной глотки Петр. – Укладку схватил – и к Семёнычу!

Укладка…

Таким громким обозначением именовалась обыкновенная автомобильная аптечка. Главной ценностью там являлись несколько упаковок противошоковых препаратов – их берегли как зеницу ока! По случаю удалось добыть у гумманитарщиков и обычных перевязочных пакетов. Глядя на так называемую «медукладку», главврач госпиталя только головою покачал. Но ничем особенным помочь не мог и он – не хватало буквально всего! Даже и у них. Однако пару шприц-тюбиков с промедолом всё-таки выдал…

И со всем этим добром Худой теперь спешил на холм. Петр достаточно отдавал себе отчёт в том, что лишившись старого спеца, отряд разом утратит свою боевую мощь… ну, больше, чем наполовину – это и к бабке не ходи. Нет, нажать на кнопку, разумеется, мог любой… но какой пульт чему соответствовал? И в какой именно момент надо эти самые кнопки нажимать? Когда взрыв будет максимально эффективным?

Семёныч знал!

И со своей позиции видел почти всё.

А то, что не попадало в поле его зрения – видел уже Петр. И поэтому ему дозарезу был нужен Семёныч на своём месте.

Безо всей этой хитрой машинерии остатки отделения не продержались бы и пяти минут…

Вернулся Худой.

Скатился на заднице с откоса – и прямо в своё гнездо.

- Как там? – поднёс рацию ко рту Петр.

- Перевязал, промедол вколол. Жить… ну, я ж не доктор! Будет, наверное…

- Тебя, балабола, ещё переживу! – тотчас же откликнулся сапёр.

С души прямо-таки изрядный каменюка свалился!

- А никто тебя, старого чёрта, и не хоронит! Чё там у заклятых друзёй-то происходит?

- Чего ж там может происходить? Готовятся… скоро попрут… сейчас в колонну выстраиваются…

- И дохрена их там набирается?

- Две коробочки вижу… десант на броне. И ещё с полсотни головорезов сзади топают.

- Чего ж не все разом?

- А я знаю? Нам и этих, по большому счёту, дофига… - сапёр закашлялся. – Блин, в глазах темнеет… спать хочу…

- Это от потери крови так бывает! - авторитетно вклинился в разговор Худой. – Ничё, старый, не менжуйся там! Скоро наши подойдут – и тогда уж отоспимся!

Подойдут…

Да неплохо бы…

Какая-то там группа бойцов в тылу собиралась, это так. Последний телефонный звонок Боцману (который, после ранения, сидел на узле связи) принёс некоторую надежду. Но, тыл… где он там вообще?

- Пошли… - выдохнул Семёныч.

Внизу, за поворотом, послышался рев моторов и лязг гусениц.

Петр подтянул к себе гранатомёт. Второй находился у Худого – и тот должен был стрелять в том случае, если первый выстрел будет безрезультатным.

Пехоты пока слышно не было, но не имелось никаких сомнений в том, что она от брони далеко не отстанет.

Движок взревел громче, залязгали гусеницы, и на полном ходу, поливая всё впереди из автоматической пушки, из-за дымящегося бронетранспортёра вынырнула БМП.

Ш-ш-шух!

Стартовала граната.

Но в последний момент, мехвод, надо думать, ударил по тормозам, машина клюнула носом… и граната, просвистев мимо, улетела неведомо куда.

Правда, и башенный стрелок, в результате этого «клевка», промазал – и снаряды попросту взбили пыль на дороге.

Обхватив пулемёт, Петр шустро укатился за камень – его никаким снарядом пролупить было невозможно. А там и канавка имелась…

Не особо глубокая – но в тыл по ней отползти было можно.

- Худой! – крикнул он в рацию. – Твой выход! Я пустой, один пулемёт остался!

Тот не ответил, надо полагать, ему было малость не до болтовни.

Р-р-р-а-а!

Пехота!

Выглянув из-за камня, Петр тотчас же спрятал голову назад. Перестреливаться лоб в лоб с тридцатимиллиметровкой – затея несерьёзная. Но пары секунд ему вполне хватило.

- Старый! – поднёс он к губам рацию. – Твой выход! Они уже рядом с подбитым бэтэром!

- Сделаем…

Лязг гусениц послышался совсем рядом!

Гр-р-р-ах!

Четыре мины стартовали почти одновременно.

Картечь стеганула и по камню, за которым прятался сержант. Добило даже и сюда. А уж что там творилось на дороге… представлять было страшно!

Вонючий соляный выхлоп, рев мотора – БМП перла прямо по дороге.

«Эх, нет противотанковых гранат!» - мелькнула в голове шальная мысль.

Хренак!

Худой выжидал не напрасно – реактивная граната ударила точно!

Противокумулятивными решётками у БМП было прикрыто не всё, и разлетевшаяся брызгами гусеница явилась тому убедительным подтверждением.

Машину с размаху занесло, она крутанулась на месте и остановилась, перекрыв собою добрую половину дороги. Пушка – так и вовсе уставилась куда-то в тыл.

Топот ног, стук каблуков по броне – на серо-зеленую стальную глыбу вскочил удачливый стрелок.

«Правильно! – подумал Петр. – Небось башкою там все капитально приложились, пока ещё в себя придут!»

Рывок – заскрежетала поднимаемая крышка люка. На солнце блеснула отлетевшая чека – и Худой сунул гранату внутрь стальной коробки. Спрыгнул на землю, собираясь отбежать в сторону…

Петр не слышал выстрелов – просто на земле вокруг его товарища вдруг заплясали шустрые такие фонтанчики пыли…

Хрипло выругавшись, сержант перевернулся, выкатываясь из-за камня и ставя на сошки ПК.

Кр-р-р!

Словно горох в ведро просыпали.

И оседает на землю парень в черном разгрузочном жилете.

Бух!

Взгляд назад – над БМП встало пыльное облако. Она не загорелась – просто замолк мотор. А спустя несколько секунд, лязгнув, приоткрылся десантный люк.

Куда тотчас же улетела пулемётная очередь.

А спустя несколько секунд – ещё и ребристое тело «Ф-1».

- Семёныч! Долбани им там!

За поворотом прогрохотали взрывы мин.

И наступила почти полная тишина, лишь изредка прерываемая каким-то непонятными звуками. Никто более не стрелял.

Вторая боевая машина из-за поворота так и не показалась…

Оттащив в сторону тело своего товарища, сержант уложил его в стороне от дороги – там имелась небольшая канавка, куда никто не запихал никакой взрывоопасной гадости. Тут целее будет… может быть…

Осмотрел подбитую БПМ, разжился патронами к пулемёту.

И забрался под подбитую бронекоробку. Если опять начнут хреначить минами, здесь можно от них укрыться. Сверху не достанет, а с боков частично катки прикроют. А стрелять можно и с этой позиции.

Внутрь подбитой машины залезать не хотелось, слишком уж там всё было… словом, хреново. Неуютно… да и вообще БМП боком стояла, сектор обстрела получался какой-то ущербный.

Ответки долго ждать не пришлось – уже через несколько минут на его прежней позиции бабахнуло несколько разрывов – минометчики мстили за сорванную атаку. Но на этот раз всё ограничилось десятком мин – по-видимому, стрелять наугад никто не хотел.

И снова потянулось время…

- Семёныч…

Тишина.

- Семёныч!

Снова молчание.

- Старый! Ты чё там?!

- А… блин, прости… сморило меня что-то… - ответила рация.

- Ты, это, Семёныч! Не шуткуй так больше! Я тут чуть не охренел!

- Дык, это… в сон клонит… ты поговори со мною, лады? Так не усну…

Вот же, блин, сказанул!И о чём тут говорить, когда все темы для разговоров давным-давно известны и сто раз проговорены?

- Слышь, старый! А мне тут от дочки письмо пришло!

- От Светки, что ль? – спустя какое-то время откликнулся передатчик.

- А от кого ж ещё-то?

- И чего она там пишет?

- А, вот…- Петр лихорадочно зашарил по карманам. – Щас… Во, слухай!

- Ну…

Сержант торопливо достал из кармана помятый конверт, развернул.

- «…Привет, папочка! Я не очень хорошо умею писать письма, но очень старалась, правда. У нас с мамой и Таней все хорошо. К нам на прошлой неделе откуда-то прибежал котенок. Серо-черный, с торчащими усами и длинным хвостом. Он тебе очень понравится. Мы с Танькой даже поссорились из-за того, как его назовем: она хотела Леопольдом, а я – Бобиком. И как она не понимает, что кот с таким именем – это весело? Представляешь, что будут думать соседи, услышав: «Бобик, кис-кис-кис»? Мы решили, кто выиграет в «камень, ножницы, бумага», тот и называет его, так что все равно стало по-моему. Правда, я немного смухлевала. Только тс-с-с – это тайна! Не говори ей ничего, хорошо? Зато теперь у нас будет самый настоящий дворовый кот Бобик, а не какой-то там Леопольд!»

- Ишь, ты – Бобик! – внезапно развеселился старый сапер. – Надо ж так кота назвать! И чего там дальше?

- «…А когда ты вернешься домой, мы все вместе будем ходить на рыбалку, а потом кормить Бобика свежей рыбой. Кстати, он вчера поймал самого настоящего кузнечика. Еще чуть-чуть подрастет и станет грозой всех местных ящериц, будем их втроем с ним и Таней гонять. Ей тоже нужно вырасти, маленькая еще для настоящей охоты. Только мама почему-то ругается, когда я об этом говорю. Она думает, что мы еще долго с мальчишками не будем ходить на пустырь за ящерицами, потому что там теперь опасно. А я знаю, что это неправда. Ты скоро вернешься и все будет, как раньше. Не будет больше взрывов и стрельбы, а мы будем все вместе. И гулять будем, где захотим. Вот!»

Слышно было, как Семёныч вздохнул.

- Да… погулять и я бы сейчас не отказался…

Серия миномётных разрывов внезапно легла на дороге. Несколько мин упало на склоны холма. Противник явно расчищал себе путь. Возможно, там имелась надежда, что какие-то мины сдетонируют от близких разрывов.

Ещё один залп – прицел сместили чуть дальше. По броне БМП залязгали осколки.

- Черт!

- Что такое? – встревожился сапёр.

- Ерунда… забей…

- Чего там дальше-то? Ну, в письме?

- Щас… Где там я остановился… Ага! «…А еще у нас трубы с газом перебило, и мама готовит во дворе. Это у многих так, не только у нас, не переживай. Теперь мы часто готовим самую настоящую печеную в золе картошку, как тогда, с тобой, помнишь? Она намного вкуснее домашней и о том походе напоминает каждый раз. А вот Тане не очень нравится почему-то. Давай потом еще как-нибудь отправимся в поход, а то у меня сестра какая-то неправильная растет.

Пап, можно я на нее еще немного пожалуюсь? Когда начинают стрелять, Таня сразу начинает плакать, вместо того, чтобы быстро спускаться в подвал. Скажи ей что-нибудь, а то она меня не слушает совсем. А потом и мама из-за нее тихонько плачет, пока мы, как она думает, не видим…»

- Ну, чё? Правильная у тебя пацанка растёт! Одобряю! И сестру воспитывает как должно, - крякнул старый спец.

- А то ж! Так и есть… в кого расти-то…Эх, не видел ты моей Алёнки!

- Повидаюсь ещё. Дальше-то там чего?

- «…Танька хныкать перестает только когда я письма твои ей читаю, так что пиши почаще, хорошо? Представляешь, она даже попросила и ее научить читать. Я буду ее самым настоящим учителем! Если у тебя получится, пиши, пожалуйста, печатными буквами, а то она прописные совсем-совсем не понимает.

Папа, ты мне снишься иногда. Только не на войне, а обычный, как раньше. Я очень-очень тебя люблю и скучаю по тебе. Возвращайся, пожалуйста, поскорее, чтобы мы видели тебя не только во снах и на фотографиях, хорошо? Мы все тебя ждем, папочка.

Твоя дочь, Света…»

Слышно было, как Семёныч скрипнул зубами.

- Эх, блин! Дожили!Дети уже сами друг друга грамоте учат, нет, чтобы родители… Ничего! Мы ещё пободаемся!

Рация в ответ промолчала.

- Петр? Ты чего там?

Внизу снова взревели моторы.

- Ах, вот оно как?! – сапёр пододвинул к себе пульты. – Ну, валяйте… щас вам тут будет весело!

- Мы подошли, когда там почти никого уже и не осталось, - Андрей присел на придорожный камень. – Две коробки они разбили, одну – так даже и зажгли! Правосеков там положили… вообще охренеть! Семёныч последние заряды подорвал прямо около их колонны. Ждал, крепился – и в нужный момент всё и запустил! Ну, а тут и мы ударили… Никто не ушёл.

Его собеседник, немолодой уже мужик с проседью в волосах, кивнул.

- А я его ещё тогда запомнил. Это ж я им тогда снарягу выдавал. И систему подрыва ему объяснял. Не думал, однако, что ещё раз с ним встречусь!

Он посмотрел наверх. Туда, где на крутом склоне сидел старый сапер. А около него вертелись две девочки в ярких платьях. Их одежда резко контрастировала с общим фоном. Серые каменистые склоны холма, темно-зеленая форма Семёныча – и цветастые платья девочек.

- Он теперь каждый год сюда с ними приезжает. За могилами ухаживают. Ребят – тех, кого смогли найти, похоронили на вершине холма. Оттуда вид во все стороны – закачаешься!

- Правильное дело!

- Они там подолгу сидят… - Андрей вздохнул. – Он им письмо всякий раз читает.

- Какое письмо?

- А то, что Светка тогда отцу написала. Когда Семёныча ранило, Петр ему по рации его читал. Чтобы тот, значит, не уснул. Он тогда крови много потерял, и его, понятное дело, разморило всего. А минами только он рулить мог!

- Вот оно как…

- Да… А самого Петра тогда осколками сильно посекло – мина рядышком упала. Потом, когда всё уже закончилось, я его так и нашёл. Около пулемёта лежал, холодный уже. А в руке - то самое письмо. Ну, я его и прибрал. Думал родне отправить, а тут Семёныч – мол, отдай! Ну, я и отдал…

Собеседник посмотрел на холм.

- Руками девчонки машут…

- К себе зовут! – приподнялся Андрей, подхватывая с земли рюкзак. – Я им каждый раз сверху ракеты запускаю – яркие! Чтобы издалёка видно было!

- Конечно, пойдём, - согласился собеседник. – Нехорошо заставлять их ждать.

Сделав несколько шагов, Андрей обернулся.

- Ты это… расскажи им потом… ты ж их последний тогда видел.

- Да, не вопрос, расскажу. Память-то у меня хорошая – многих запомнил. Не всех – но вот Петра, как раз, помню.

- Так напиши! Ты ж у нас в этом деле мастер!

- Думаешь?

- А чего тут думать-то? Мы должны всегда помнить о тех, кому стольким обязаны!

И они зашагали по склону наверх. Туда, где среди давно оплывших воронок и испещрённых осколками мин камней, метались яркие платья играющих девочек. Они играли в догонялки…

К О Н Е Ц