Не стучи

Шагнув вслед за подружками на парковую дорожку, Полина беззвучно вздохнула. Идея идти гадать в заброшенную усадьбу теперь казалась глупой. Во-первых, потому что холодно, во-вторых, потому что темно, а в-третьих… Что там будет в-третьих придумать она не успела. Размышления прервал голос подруги.

– Поль, ты идёшь? – Лена обернулась, подождала, пока Полина ее нагонит, и ухватила под локоть.

Судя по выражению лица, ей эта затея тоже не слишком нравилась. Зато нравилась Кристине, а она из тех людей, которые способны и мёртвого уболтать на любую авантюру. Потому они и согласились отправиться в парк через дорогу от дома, где они сняли квартиру две недели назад.

– Не волнуйся. Кристинка подурачится и пойдём домой, – спокойно ответила Полина.

Сама Кристина шла чуть впереди, внимательно следя за указателем в приложении. Её силуэт в светлом пуховике почти сливался с заснеженной дорожкой. Подруга вдруг остановилась и объявила, ткнув рукой на ряд высоких старых елей:

– Пришли. За деревьями должна быть, но что-то я не вижу… О, вот это видок!

В этот миг в парке зажглись фонари, осветив покрытую серой от времени известью стену, и здание, до того почти незаметное в зимних сумерках, наконец показало из-за деревьев свой облезлый остов. «Как кости, фу» - подумалось тут же Полине. Только когда подошли ближе, она поняла, насколько была права. Дорожка с фонарями шла чуть поодаль, огибая старую усадьбу метров за десять, сам дом окружали деревья, поэтому видимость здесь была не слишком хорошей.

Девушки осторожно подошли ближе. Кристина осветила фонариком на телефоне информационный стенд. Быстро пробежавшись по нему глазами, резюмировала:

– В этом году планируют реконструкцию. Музей хотят открыть. Вот, а вы не хотели идти, девочки. Другого шанса не будет. В следующие Святки тут уже свободно не побродишь. Пойдем. Когда еще получится погадать в таком атмосферном местечке?

Кристина обвела рукой полутемный парк и заброшенную усадьбу, чей нынешний облик никак не сочетался с современными фонарными столбами поодаль.

– В какой атмосфере? С бомжами и бездомными собаками? – вздохнула Лена.

– Да нет тут никого. Брат на прошлой неделе лазил с другом. Еще осенью здесь весь мусор вычистили. Готовят, наверное, под реконструкцию. Да ты сама подумай, кто тут жить станет? Ладно бы еще летом, когда тепло. Хотя, и летом без крыши тут делать нечего, – уверенно отозвалась Кристина.

– Наркоманы? – пожала плечами Полина. Она уже начинала немного замерзать, стоя на месте.

– Ну, если кого-то подозрительного увидим, то сразу убежим. Дорожка вон рядом, – проговорила Лена без особого энтузиазма, потирая варежкой покрасневший нос и поправляя шапку.

– Ой, девочки, – протянула Кристина то ли в шутку, то ли всерьез закатив глаза. – Не будьте такими скучными. Пошли уже посмотрим.

Она сошла с дорожки и начала обходить усадьбу справа. Лена с Полиной последовали за ней, негромко переговариваясь. Включив фонарики, осветили остовы стен и как-то разом замолчали. Изнутри усадьба казалась не мрачной или страшной, а скорее…мёртвой? Она наводила унылые мысли о запустении и разрухе, а не оторопь и жуть.

Стены, где обломанные, где целые, окна, по большей части пустые, потому что деревянные ставни давно уже сгнили, а стекла вылетели или были выбиты. Крыши не было вовсе, поэтому внутри всё тоже было засыпано снегом. Он нависал на обломках стен пушистыми шапками, и казалось, будто на них растут огромные странные грибы.

– Давайте что ли сюда? – Кристина наугад обошла уцелевший угол из двух поеденных временем стен. – Меньше дуть будет, а то замучаемся свечки поджигать.

Лена стащила с рук меховые варежки, начала сбивать ими снег с небольшого приступка, чтоб поставить туда свечи.

– Ого! Смотрите!

Приступок оказался куском стены, на котором не иначе как чудом держалось старое зеркало в потемневшей овальной раме. Стекло, конечно же, было давным-давно разбито. Сохранилась примерно треть в левом нижнем углу. Да и то держалась она на последнем креплении. Кусок зеркала был мутным в застарелых пятнышках, разводах и сколах. Сколько оно повидало за свою долгую жизнь? Что видело?

Кристина присела на корточки, заглянула в него и предложила:

– А давайте с ним и погадаем? Атмосферно же, ну?

– Говорят, что в разбитое зеркало нельзя смотреться. Это к неудаче, – несмело улыбнулась Лена.

– Господи, Ленка, ты что в приметы веришь, как бабка какая-то? – Кристина вынула зажигалку. В её черных глазах появился знакомый азартный огонёк, – Доставай свечки. Раз такая трусиха, то просто смотри, а я погадаю.

Поля беззвучно вздохнула. С Кристиной проще согласиться, чем спорить. Подруга тем временем сгребла к зеркалу снег, слегка прихлопнула, чтобы он стал плотнее, и водрузила сверху свечки в стеклянных подсвечниках. Огонёк занялся сразу. Ветра в этом углу и правда не было.

Увидев в мутном зеркальном осколке отражения двух свечей, Лена отступила подальше, к Полине. Взяв подругу под руку, Полина ободряюще улыбнулась. Ленка всегда была впечатлительной. Будет потом ещё от каждого тёмного угла шарахаться.

– Так, тут пишут, что можно сделать зеркальный коридор. Сейчас, – пробормотала Кристина, блокируя экран телефона и доставая из сумочки маленькое круглое зеркальце.

Она присела напротив старого зеркала, немного пригнулась, чтобы видеть своё отражение. Лена с Полиной всё рискнули подойти поближе. Стало интересно, не побоится ли Кристина довести дело до конца. Хотя, зная её, можно быть уверенными, что не побоится.

Несколько минут все молчали. Кристина всматривалась в череду маленьких зеркал и горящих свечей, то прищуриваясь, то недовольно поджимая губы.

– Ничего, – наконец сказала она, поднимаясь и передала зеркальце Лене.

– А ты надеялась, что и правда что-то появится? – Полина приподняла брови.

– Да нет конечно. Просто мог бы хоть фонарь мигнуть что ли ради приличия, – ухмыльнулась Кристина, но Поле все же почудилось, что подруга и в самом деле немного разочарована. – Эй, духи усадьбы, могли бы и постараться!

Лена укоризненно посмотрела на подругу. Её последние слова девушке явно не понравились. Она нерешительно присела напротив старого зеркала и направила зеркальце Кристины так, чтоб снова появился коридор из отражений. Полина подошла поближе. Она знала, что подруга волнуется и хотела немного поддержать её.

Снова стало тихо. Девушки молча стояли, не сводя взгляд с застывшей у зеркал Лены, когда сверху вдруг посыпался снег и захлопали чьи-то крылья. Лена тут же ойкнула, отбросила зеркальце и отскочила в сторону, Кристина с Полей едва не подскочили от испуга. Над головами разнеслось недовольное карканье.

– Просто ворона с ветки взлетела, – рассмеялась Кристина, ткнув пальцем в тёмный силуэт нависающей над стеной яблоневой ветки. – Давай, Лен, посмотри еще.

– Ну, уж нет. Хватит с меня на сегодня, – покачала головой Лена.

– Поль?

– Ладно, только быстро. Я уже замерзла, а вот это вот всё мы могли и дома сделать, в тепле, – проворчала Полина.

– Могли, но таких эмоций не получили бы, – улыбнулась Кристина. – Скажи же вовремя эта ворона объявилась?

– Я бы и без них обошлась, если честно, – ответила все еще не пришедшая в себя от испуга Лена.

Полина нашла в снегу отброшенное подругой зеркальце, стряхнула снег со случайно погашенной свечки и заново зажгла её. Фитилек хрипло затрещал. Присев на корточки, Полина всмотрелась в зеркальный коридор. Темнота за пределами крохотного круга света теперь казалась ещё гуще.

«Ну, давай показывай мое будущее» – ехидно подумала она, но в отражении были лишь огоньки свечей, кружок карманного зеркальца и её собственное лицо. Вязаная шапка сползла на самые глаза. Полина поправила её, на миг отведя взгляд от зеркального коридора, а когда снова посмотрела, ей показалось, что отражение слегка плывёт. «Оптический эффект. Пламя колышется, вот и…» Додумать Полина не успела. Из глубины зеркальной дорожки быстро выскользнула призрачная, похожая на тень рука и погладила её по щеке.

Полина машинально отпрянула, и рука тут же исчезла, а она сама осталась сидеть на снегу с ошалелым видом. Подружки кинулись к ней.

– Ты чего? Увидела что-то, да?

– Да показалось просто. Засмотрелась на огни. Ну, его. Пойдем домой. У меня уже ноги замёрзли.

Поспешно поднявшись, Полина отряхнула пуховик. Лена осторожно задула свечки и сложила в пакет, а Кристина всё не унималась:

– А что померещилось-то?

– Чушь какая-то. Рука. На свою засмотрелась в отражении, вот и…

– Рука? – разочарованно протянула Кристина. – То есть прекрасного незнакомца ты там не увидела?

– Ну, извини, что не увидела какого-нибудь эльфа, как в книжках бывает, – усмехнулась Полина, стараясь шуткой сгладить испуг. Ей по-прежнему было не по себе, сердце всё ещё колотилось, но показывать это она не хотела.

– Так это может его рука и была? Эльфийская? – Кристина тут же подхватила идею.

– Если бы. Пойдем быстрее. Холодно, – повторила Полина и обернулась. – Лен, ты идёшь?

– Иду.

Подруга незаметно выбросила в первую же мусорку пакет со свечками. Полине показалось, что в свете фонаря мелькнуло кроме него что-то ещё. Она сообразила, что это было Кристинино зеркальце. Лена молча приложила палец к губам, и Полина кивнула. Это просто зеркало. Пусть, раз подруге так спокойнее. Скажут, что забыли в снегу и всё. Возвращаться туда Кристина не станет, а они с Леной ей такое же закажут. Отвлекшись на телефонный звонок, Кристина как раз прошла чуть вперед и ничего не заметила. Лена аккуратно взяла Полину под руку и тихо сказала:

– Спасибо. Она бы не поняла, а я… Не знаю, мне кажется, такие вещи лучше выбросить. Ну, после гадания. Тем более тебе ещё и привиделось что-то.

– Просто померещилось, – пожала плечами Поля и машинально потерла щёку мокрой от снега варежкой. – Не волнуйся. Я тебя не выдам.

Утро субботнего дня началось с противного скрежета лопат и стука. Дворники под окнами убирали выпавший за ночь снег. «Да чтоб вас…» – с досадой подумала Полина, потёрла отлёжанную щёку и зевнула. В нос пахнуло гниющими яблоками. Откуда это? Полина потянулась, села и понюхала пальцы.

– Фу. Крем что ли испортился? – с сомнением пробормотала она.

Взгляд скользнул по блюдцу с нарезанными фруктами, которые они вчера забыли убрать в холодильник. Устало вздохнув, Поля, натянула домашние штаны и понесла тарелку на кухню. Окно в комнате открыть не получилось. Дворники на редкость усердно скребли лопатами тротуар, а Лена с Кристиной ещё спали.

Кофе в турке едва не убежал. Полина с тихой руганью подхватила её за длинную ручку, вылила в кружку, разбавила молоком, добавила сахара и на скорую руку слепила бутерброд. Только начав есть спохватилась, что даже умыться забыла. Махнув на это рукой, Полина села за стол и задумалась, прихлебывая кофе. Вспомнился вчерашний вечер. Глупая была затея – тащиться в эту усадьбу. Неприятное всё-таки место.

Она машинально почесала щёку и вздрогнула. Пальцы медленно опустились вниз. Полина уставилась на них в непонятном оцепенении. Под ногти забилась какая-то коричневатая жижа. Опять запахло гнилым яблочным духом. Медленно отставив кружку, она пошла в ванную, включила свет и закрыла дверь, до последнего избегая смотреть в зеркало.

Когда глаза Полины наконец нашли отражение, она дернулась, будто кто-то резко потянул сзади за одежду, и отшатнулась, врезавшись в бортик стоящей позади ванны. По щеке расплывалось тёмное пятно. Кожа на нем лопнула, выпуская непрозрачную, странного цвета сукровицу.

Полина шагнула обратно к зеркалу и осторожно ткнула пальцем в трещину на коже. Неожиданно палец прошёл насквозь и уткнулся прямо в десну. Больно почему-то не было. Просто по щеке расползлась небольшая дыра с неровными краями, на которых поблёскивала коричневая жидкость. Полина медленно, всё ещё не веря в происходящее, вытащила палец и заворожённо уставилась на розовый бугорок десны, ясно видневшийся сквозь щеку. Она закрыла и потёрла глаза. Снова открыла. Ничего не изменилось. На лице по-прежнему зияла дырка с подтекающей из неё мутной сукровицей.

Сразу вспомнились облезлые стены заброшенной усадьбы, зеркальный коридор из отражений свечей и тень чьей-то руки, вырвавшейся оттуда и коснувшейся её лица. А ведь именно здесь, в этом месте… Полина заторможенно глядела на своё отражение, пытаясь понять, что же случилось и не мерещится ли ей всё это.

Мысли в голове крутились одна мрачнее другой. Как она пойдет на пары в понедельник? Что скажет девочкам, когда они проснутся и увидят её такой? Надо, наверное, идти в травмпункт, но что она скажет там? Как объяснит?

– Полин, ты мое зеркало не брала? Не могу найти, – раздался из-за двери голос Кристины. – Блин, забыли в усадьбе что ли?

Тихонько открыв дверь ванной, Полина прошмыгнула мимо кухни, где Лена уже варила кофе себе и Кристине, в комнату. Она начала быстро одеваться, не желая, чтобы кто-то видел её такой. Хотя… Полина на секунду остановилась. Может, это не по-настоящему? Может, просто кажется? Вчера же рука померещилась, а девчонки её не видели.

Неожиданно дверь открылась, и в спальню вошла Кристина. Она бросила на подругу быстрый взгляд и повторила вопрос:

– Поль, зеркало моё не ты взяла?

– Нет.

Отвернувшись, Полина начала быстро переодеваться. Непослушные пальцы слегка дрожали, пытаясь застегнуть молнию на толстовке. Сердце колотилось. Хоть бы Кристина не заметила. Хоть бы обошлось.

– Чёрт, наверное, всё-таки в усадьбе забыли.

Кристина пошла к выходу из комнаты и вдруг остановилась.

– Это что у тебя? – спросила она удивлённо.

Полина замерла, медленно повернулась в ней лицом, понимая, что деваться некуда. Однако Кристина, бегло оглядев её, спокойно сказала:

– Показалось, что у тебя лицо испачкалось. Вот здесь, – она ткнула в свою щёку пальцем с выкрашенным тёмно-синим лаком ногтем. – В отражении померещилось.

Бросив беглый взгляд на небольшое узкое зеркало в простенке, Полина немного расслабилась. Всё ещё стараясь стоять к подруге боком, она закончила одеваться и, пробормотав, что хочет прогуляться, поспешила из квартиры на улицу.

Широкий снуд прикрывал изуродованную щёку. Полина придерживала его рукой, боясь, что прохожие заметят дыру, но никто не обращал на неё внимания. Может, они не видят, как и Кристина? Может всё же и ей самой всё это просто мерещится? Галлюцинации. Почему нет? Это ведь единственное рациональное объяснение. А тактильные ощущения? А запах? Она ведь до сих пор чувствует эту лёгкую яблочную гниль. Или не могут глюки быть такими правдоподобными?

Гоняя по кругу тревожные мысли, Полина сама не заметила, как дошла до входа в приусадебный парк. Восстановленные ворота с вензелем по центру были гостеприимно распахнуты. «Хуже уже не будет» – подумалось ей. Она вошла внутрь и пошла по главной дороге торопливым шагом. По пути то и дело попадались заспанные хозяева с собаками на поводках. Они лениво шли, зевая, то и дело окрикивая и одергивая своих питомцев. Полина старалась обходить их стороной, всё также придерживая шарф у лица. Ей казалось, что коричневая жижа, сочащаяся из щеки, уже пропитала его насквозь, но проверить она пока не решалась и шла, то и дело брезгливо подергивая плечами.

Дойдя до заброшенной усадьбы, она остановилась. В дневном свете дом выглядел жалко и совсем не походил на место, где могло бы произойти что-то мистическое.

Полина с облегчением размяла руку, которой придерживала шарф. Пальцы успели подмерзнуть, пока она шла через парк, и начали поднывать от холода. Лицо тут же обдуло ледяным ветром. Заныла оголённая десна, и Полина едва не взвыла от досады. Только она начала надеяться, что ей всё померещилось, ведь Кристина ничего на её лице не увидела. Значит, это всё по-настоящему? Разве могут галлюцинации подстраиваться, чтобы ощущения возникали в нужный момент? И что ей с этим делать теперь? Как быть? Идти самой сдаваться в дурку? Что с ней происходит? Галлюцинации или это и правда было чьё-то колдовство?

Ей стало так обидно от собственного бессилия и непонимания происходящего, что Полина упала на колени в снег и заплакала. Как же так? Всю жизнь читала фэнтези, переживала за героев в их приключениях, но никогда и не думала, что сама столкнётся с колдовством в настоящей жизни. Это было нечестно. Она ведь ничего плохого не сделала. Совсем ничего! Никаких запретов не нарушила. Просто погадала, также как Кристина с Леной. Почему же наказали только её? За что? Её голос, полный отчаяния, разнесся по зимнему парку. Только потом Полина поняла, что прокричала свой вопрос вслух. Она тут же примолкла, испуганно заозиравшись, но людей рядом не было. Судорожно вздохнув, Полина поднялась, отряхнула налипший на колготки и пуховик снег.

– Зачем я вообще сюда пришла? – тихо всхлипнув, спросила она сама себя вслух.

С ветки неподалеку сорвалась, разразившись хриплым граем, пара ворон. Прямо как накануне.

Вздрогнув, Полина обернулась. Вчерашнее зеркало висело на стволе старой яблони. Осколок глядел на неё мутным слюдяным глазом. Потемневшая, местами истёртая металлическая рама будто бы намертво приросла к дереву.

А ведь вчера оно было внутри усадьбы. Полина сделала шаг, другой. Десна вновь заныла от прикосновения холодного ветра. Пересохшая кожа слизистой раздражала, вынуждая постоянно прикасаться к ней языком. Она подобралась к дереву, утопая в снегу, осторожно коснулась рамы. Настоящее. Значит, всё-таки не мерещится?

– Да что я делаю?

Тряхнув головой, она мрачно уставилась на старое зеркало. Перед мысленным взором замелькали горящие свечи, дрожащие в зеркальных лабиринтах. Пришедшая за ними мысль показалась правильной. Полина моргнула, на миг задумавшись, а потом ноги сами понесли ее к мусорному баку неподалёку. Она заглянула внутрь. Пакет со свечками и карманным зеркальцем всё ещё лежал там. Отломив с ближайшего дерева небольшую ветку, Полина подцепила пакет, подняла и, брезгливо морщась, взяла за краешек.

Свечи занялись быстро, но грозили в любой момент погаснуть. Ветер сегодня был на редкость шальной и холодный. Полина достала из сумки тетрадь с пятничных лекций и поставила стаканчики на неё. Подойдя к яблоне, она слегка замедлила шаг, несмело глянула на толстый старый ствол. Повреждённая щека вдруг зачесалась. Не удержавшись, Полина потерла холодным пальцем кожу. Снова запахло гнилыми яблоками. Даже ветер не сумел разогнать густой липкий запах.

Кое-как придерживая тетрадь со свечками одной рукой, второй Полина открыла карманное зеркальце. Два зеркальных глаза, старый, будто уставший уже от всего, что видел, и новый, круглый, живой любопытный, уставились друг на друга. В коридоре отражений заплясали огоньки свечей. Не зная, чего ждать, Полина заговорила сама:

– Пожалуйста, забери своё проклятье. Я…ничего плохого я не хотела. Мы просто развлекались, шутили, не хотели обидеть тебя.

Говоря это, она чувствовала себя очень глупо. То и дело приходилось оглядываться, не появится ли в дальнем уголке парка случайный прохожий. На долю секунды Полина отвлеклась, а когда вновь обратила взгляд к зеркальному коридору, увидела, как глядит на неё оттуда чей-то глаз, испещрённый тусклыми серыми прожилками. Свечки на тетрадке задрожали, съезжая на бок. Спохватившись, Полина постаралась выровнять их. Пару раз она беззвучно открывала и закрывала рот, как беспомощная рыбка, а потом наконец выдавила:

– Кто ты?

Собственный голос, казалось, звучит жалобно и тонко. Глаз в старом зеркале моргнул, а потом из него, как и вчера, выскользнула похожая на тень рука. Она схватила Полину за горло. Тело мгновенно онемело. Тихий, казавшийся таким неуместным днём, когда вокруг светло, голос, отозвался мягким эхом:

– Хозяйка.

– Хозяйка…усадьбы? Это ты…вы меня прокляли через это зеркало? – промямлила Полина. Язык во рту еле ворочался, как после заморозки у стоматолога.

– Я.

И никакого зловещего смеха, как обычно пишут в книгах. Подумав об этом, Полина разозлилась вдруг на себя саму, а потом поморщилась. Нашла о чём думать в такой момент. В дыру на щеке вновь пробрался морозный ветер.

– Я ничего плохого не сделала. Снимите с меня это своё проклятье, – жалобно пробормотала Полина.

– Не сделала, – спокойно согласилась та, что назвала себя хозяйкой. – Ты не особенная. Ты не избранная. Ты ничего не нарушала. Тебе просто не повезло постучать в мои двери, когда я стояла на пороге. Не повезло тебе, зато повезло мне.

– Чего вы хотите?

– А чего всякий хочет?

Кожа на шее уже онемела так, что Полина её совсем не чувствовала. Она вяло прохрипела:

– Вернуться в наш мир?

– Верно. Вернуться и жить, быть живой.

В осколке мелькнула мягкая улыбка. Губы ровные, пухлые, совсем не как у злобных ведьм в фэнтези, которым в школе зачитывалась Полина.

– Отпустите… – захрипела она. – Я…

– Отпущу или нет, деваться тебе всё равно уже некуда. Проклятье моё крепкое. Ишь как быстро прижилось.

Женщина по ту сторону зеркала наконец рассмеялась. Голос её окатил Полину холодной волной, заставляя морозный воздух вокруг еле слышно звенеть. Хозяйка сжала её горло сильней, и со щеки скатилась на пуховик пара густых гнилых капель. Потянув открытым ртом воздух, Полина закашлялась.

– Сюда многие приходили, да всё не с тем, а вы пришли гадать. Трое. Знаешь присловье, девка? В другую дверь надобно трижды стучать, тогда и откроют. Конечно не знаешь. Ничему вас теперь не учат. Всё позабыли. А знали бы, так поостереглись бы в моей усадьбе гадать одна за другой да ещё и на проклятом зеркале. Знала бы ты, сколько я тут просидела, сколько лет ждала, – глаз в отражении злобно сощурился.

– Но это ведь не я, не мы… – проблеяла Полина охрипшим голосом. Свечки на тетрадке задрожали.

– Ты, не ты. Какая разница? Впрочем, сил мне надо будет много. Сделаешь, что прошу, отпущу тебя. Подумай хорошенько. У тебя не больше трёх дней. Потом поздно будет. Проклятье уже даже я сама не сниму.

– Что сделать? – просипела Полина, чувствуя, как на глазах выступают слёзы.

В старом зеркале вновь расцвела улыбка, и хозяйка начала говорить. Когда закончила, Полина перепугано уставилась на неё.

– Иди. Только знай – рассказать никому не сможешь. Ни словами, ни письмом, ни как-то иначе. Придётся самой решать. Хочешь жить – сделаешь.

Похожая на тень рука отпустила горло и крест-накрест перечеркнула губы Полины, а потом втянулась в зеркальный осколок.

Медленно, будто в трансе, Полина задула свечи и выбросила их вместе с карманным зеркалом обратно в мусорку. Взгляд сам собой вернулся к старой яблоне, но зеркала на ней уже не было. Дерево выглядело обычно. Одна из толстых ветвей тянулась через стену, нависала над обломками усадьбы, будто протягивая к ним тонкие, напоминавшие паучьи лапки веточки.

Рука ощупала в кармане пуховика очертания какого-то небольшого мешочка. Полина машинально достала его, развязала и заглянула внутрь. Поморщившись, завязала, сунула обратно и быстро пошла к главной дороге.

В голове билась одна и та же мысль. Не станет она этого делать. Не станет. Она не такая. Неправильно это всё. «Если не станешь, отчего не выбросила?» От такой неожиданной мысли Полина резко остановилась, нервно почесала левую руку, на мгновение отпустив шарф, который так и придерживала у щеки. В нос опять ударил гнилостный запах. Полина бездумно махнула рукой, пытаясь отогнать его, и вдруг заметила на ней небольшое коричневое пятно.

Сердце ухнуло куда-то вниз, всё внутри застыло. Ещё одно? Сжав зубы, так что они едва не заскрипели, Полина мысленно взвыла. Нет же, нет. За что? Почему? Почему она должна страдать? Почему она должна выбирать? Пусть кто-то другой...пусть. В голове промелькнуло: «Ты не особенная. Ты не избранная. Ты ничего не нарушала. Тебе просто не повезло постучать в мои двери»

– Нечестно, это нечестно! – выпалила она, а потом резко затихла, испугавшись, что кто-то услышит и решит, что она ненормальная. А что нормальная разве? Внутренний голос звучал издевательски. Получается, уже нет. Больше нет. Стало так обидно, что Полина едва сумела сдержать слёзы.

Рука опять зачесалась. Кончики пальцев провалились в размягчившуюся плоть. В открывшейся ранке теперь проглядывала косточка большого пальца, белело сухожилие, переходящее в мышцу. Засочилась, капая на снежную дорожку мутная жижа. Больно снова не было. Будто в этом месте вовсе не осталось нервных окончаний. Отерев руки снегом, Полина брезгливо поёжилась, натянула варежку и ускорила шаг.

Домой Полина заходила с опаской, однако в квартире никого не оказалось. Едва она зашла внутрь, мелодично тренькнуло уведомление в мессенджере. Лена с Кристиной в общем чате звали её в кино и на прогулку, а она пропустила сообщение, потому что забыла включить мобильный интернет. Впрочем, так даже лучше. Ей сейчас нужно побыть одной.

Надев тапочки и наскоро помыв руки, стараясь не смотреть на сквозную дыру между большим и указательным пальцами, Полина пошла на кухню. Под ногами заскрипели мелкие камешки, натасканные в квартиру сапогами. Внутри всколыхнулось раздражение. Ведь договорились делать уборку в субботу утром, но Кристина каждый раз тянула с ней все выходные, когда была её очередь. Из забитого ведра на кухне торчал край пакета из-под молока, на раковине стояли позабытая кружка и залитая водой сковородка, в которой судя по всему жарили яичницу.

Раздражение взвилось новой волной. Она тут разлагается как прогнившее яблоко, а они просто взяли и ушли гулять. Даже посуда за собой не удосужились убрать. Полина бездумно схватила кружку и запустила ей в стену. Стало чуть легче, но теперь заныла правая рука. Вся злость тут же испарилась, когда она увидела на запястье новое коричневое пятно. Взвыв от отчаяния и обиды, Полина пнула табуретку, а потом села на неё, опустила голову на сложенные руки и заплакала. Слёзы лились, мешаясь с пахучей сукровицей, но она уже не обращала внимания на запах гнили, настойчиво лезущий в нос.

В тишине кухни звякнуло очередное уведомление. Полина вытерла глаза, взяла телефон и молча уставилась на отправленную подружками фотографию. Счастливые лица, в руках попкорн. Внутри вновь поднялась волна негодования. Включив запись аудиосообщения, Полина начала судорожно рассказывать о проклятии, о том, как её живьём поедает гниль. Отпустила кнопку, отправила и только потом вспомнила, что сказала хозяйка. А может всё же получилось? Полина осторожно нажала на своё сообщение. Из динамика полился её голос, но слова звучали полной белибердой. Кристина ответила смайликом с хитрой улыбкой и словами: «Могла бы и нас дождаться, а не пить в одиночестве» Лена поставила на её сообщение реакцию в виде смеющегося смайла.

Заблокировав телефон, Полина с каменным лицом оглядела кухню и вдруг отшатнулась. На до того пустой стене появилось старое зеркало из заброшенной усадьбы. Из него смотрела на неё колдунья. Женщина погрозила ей пальцем и усмехнулась. Из-за небольшого размера осколка всю её Полина не видела, но даже одна эта улыбка не сулила ничего хорошего.

– Знаешь, я забыла тебя предупредить. Три дня начинаются с того момента, как ты получила проклятие. То есть у тебя осталось всего двое суток.

С этими словами женщина исчезла, а само зеркало быстро провалилось в образовавшуюся позади него тень.

С минуту Полина простояла без движения, едва дыша. Отчаяние на её лице постепенно сменялись решимостью, решимость сомнениями, а сомнения тихой усталостью. Наконец, она отвернулась, пошарила по шкафам, достала продукты, нашла в аптечке бинт, обмотала им сочащиеся сукровицей руки, принесла мешочек, про который говорила хозяйка, и начала готовить. Когда она взяла молоко, чтобы добавить в тесто, с левого мизинца отвалился ноготь. Он легко соскользнул с размягчённой плоти, похожей на коричневое пюре, и плюхнулся прямо в чашку. Окинув его до странности спокойным взглядом, Полина подцепила ноготь ложкой, тот прямо на глазах медленно превращался в жижу. Дождавшись, когда в ложке не осталось ничего, кроме мякоти с запахом гнилых яблок, она слила её в тесто и принялась сосредоточенно размешивать его. Лицо её больше ничего не выражало.

Подруги пришли поздно. Полина встретила их спокойной улыбкой.

– Чай будете?

На столе стояла ещё тёплая шарлотка, рядом бутылка с шоколадным топпингом и нарезанный тонкими кружочками банан. Рядом коробка с чайными пакетиками и молоко.

- Ого. Давай.

Лена с Кристиной заторопились мыть руки. Полина включила чайник, размяла торчащие из ладоней фаланги, взяла нож и начала резать пирог на куски. Выложив их на блюдца, она щедро полила куски топпингом и рассыпала по нему бананы, налила в кружки чай, плеснула молока. Странно, но кости вместо плоти ей ничуть не мешали.

На стене, прямо над столом, появилась едва заметная тень овальной формы, но Полина уже не обращала на неё внимания. Она и сама села за стол вместе с подругами. Кристина с Леной тут же принялись за шарлотку. Полина отломила ложкой маленький кусочек, а потом, вдруг покосившись на посуду в раковине, встала.

– Ты куда? – удивилась Лена.

– Да я сейчас. Быстро вымою, потом попью. Не люблю, когда грязная посуда остаётся, – ответила Полина.

– Узнаю Полинку, – рассмеялась Кристина.

Полина отвернулась, стиснула зубы, намылила губку и взялась за работу. Болтовня подруг казалась неровным фоновым шумом. Она уже дошла до полоскания в чистой воде, когда позади дважды гулко стукнуло. Будто упало что-то тяжёлое. За этими звуками последовали другие. Тихий всхлип и чьё-то довольное урчание.

– Молодец, – голос со звенящей усмешкой прозвучал совсем рядом.

Полина спокойно сполоснула руки, вытерла их о полотенце и развернулась. Над столом висело зеркало из усадьбы. Только выглядело оно теперь иначе. Совсем ка кновенькое.

Хозяйка стояла перед ней уже не призраком, не тенью. Она была настоящей, живой.

– Теперь вы…вы снимете проклятье? – спросила Полина, устремив на женщину встревоженный взгляд. За её спиной стояли пустые стулья. На столе остались чашки с недопитым чаем и блюдца с недоеденным пирогом.

– Конечно, – мягко пропела хозяйка. – Я ведь обещала.

Полная белая рука потянулась к Полине, нежно коснулась провала на щеке, а потом резко сместилась вниз и обхватила её за горло. Тело обмякло. Хозяйка приблизилась к лицу, слизнула вновь потёкшую из щеки сукровицу. Она довольно улыбнулась, а потом в одно мгновение присосалась к щеке. Полина даже охнуть не успела.

Через минуту в руках хозяйки осталась лишь кожа, в которой всё ещё болтался скелет. Женщина облизнула губы, подтащила её за одежду, будто мешок, закинула в раскрывшийся в зеркале тёмный проход и отряхнула холёные белые руки.

– Вот и всё. Больше никакого проклятья нет. Я своё слово держу.

Она подошла к зеркалу и улыбнулась своему отражению, молодому, живому, с озорными ямочками на круглых щеках. Гладкое стекло мягко заблестело в отполированной раме и подмигнуло своей хозяйке крохотной искоркой.