Не своя жизнь

Свет вспыхнул внезапно, нахально прорываясь сквозь веки. Следом неприятный пронзительный визг какого-то садистского механического устройства. Видимо, местный будильник, рассчитанный на весь объем базы. А размер у неё будь здоров.

Продолжать спать в таких условиях – непосильная задачка. Вокруг ворча и тихо матерясь, зашевелились приятели по несчастью.

– Быстрее, – услышал я негромкий окрик через пару коек от меня. – Сейчас капрал нарисуется, может гадостей наделать, – подгонял своих соседей парень с рыжими смешными кудряшками вокруг курносого лица.

Я вздохнул. Имело смысл верить. Это нас с братом только вчера поздно вечером выгрузили на базу. А рыжий, судя по всему, «старожил». Уже хоть что-то знает о местных порядках.

Сон стряхивался тяжело. Не выспался. Но надо брать себя в руки.

Натянул футболку. Только взялся за джинсы, как обнаружил, что мой брат даже не думал шевелиться. Он как лег спать на верхнюю надо мной койку, так и продолжал спать. Да так безмятежно.

Ничего себе. Не знал, что у меня брат слон. Ноль эмоций, фунт презрения на местные откровенно садистские формы побудки. Вон как сладко давит подушку во сне. Аж восхитился его непробиваемостью.

Но долго восхищаться мне не дали.

– Подъём! – вдруг пронесся ураганом визгливо-скрипучий голос под сводами объемной военной палатки, в которой умещалось около сотни пацанов. Брезент аж всколыхнуло, словно сильным порывом ветра. Видать, магией слова владеет или звука. Мда, ядрёный букет вкупе с дюже неприятным голосом. – Шевелите булками, кошаки ленивые. Иначе быть вам кошаками дранными…

Стало ясно, про кого рыжий предупреждал.

Коренастая несуразная фигура капрала с непропорционально большой башкой и носом картошкой вполне соответствовала голосу. Такие девушкам, однозначно, не нравятся. Не удивительно, что характер мерзкий. Отыгрывается за девственно чистую личную жизнь.

Палатка тут же заполнилась заполошным гамом и суетливыми движениями.

А Лёха продолжал и дальше меня удивлять. Никакой реакции на противный голос и окружающую суету.

– Лёх, вставай, – я понял, что придется будить брата самому.

Ноль реакции.

– Лёх, Лёшка! Вставай! Быстрей! – упорно продолжал я.

Без толку.

– Лёх… – бросился его тормошить.

В ответ он вздрогнул и заскрипел зубами. Но просыпаться решительно отказывался. Ну, ничего себе его в сон затянуло.

Возмущенный, я слегка пихнул брата в плечо.

В ответ тот что-то промычал, но вроде как открыл глаза. Только было видно, что чисто автоматически. Сон никак не хотел отступать.

– Хватит спать! Вставай давай, соня! Хватит подушку давить! – усилил я нажим.

А в ответ – ничего. Всё тот же осоловелый взгляд в потолок.

– Лёх, нашёл время прикалываться! – по-настоящему разозлился я и снова заехал ему в плечо. Только в этот раз более ощутимо.

Помогло. Брат хотя бы потянулся ушибленное место потереть и заторможено обернулся.

– Слазь, – рявкнул я, не понимая, почему он смотрит на меня глазами удивленного енота. – А то сам спущу, – пригрозил я.

Но до него как будто не доходило.

Да, что с ним? Лёха, также не двигаясь с места, круглыми от удивления глазами растеряно шарил по палатке. Он что, забыл, где мы?

– Лёх, да хорош! Вместе же по шее получим! – не удержался я и совсем по-детски сорвался на фальцет. Мда. А я был уверен, что избавился от противного щенячьего писка ещё несколько лет назад.

Капрал тем временем вновь принялся наполнять просторы палатки своим мерзким голосом, не забывая при этом подмахивать себе даром, а я, вспомнив про джинсы, бросился их натягивать.

– А ну, быстрее! Быстрее, кому сказано, дрыщи помойные! Да какие из вас солдаты?! Тьфу! Смотреть тошно… – своим визгливым голосом вещал капрал гадости, от чего я невольно скривился.

Впереди целых пять лет ада, где нас будут варить заживо в кипятке из забористых матюков. Терпеть их не могу. Мозги для того и даны, чтобы уметь донести свою точку зрения до оппонента, не опускаясь так низко. Даже обматерить можно красиво, совсем без похабщины.

Увы, но это не про армию. Разве что в имперке, возможно, по-другому. Как-никак там готовят кадры для внешней разведки. Но я понимал, насколько призрачен шанс, попасть в элитный род войск.

Так что светят мне солдатские будни, сдобренные крепким мужицким словцом. Хочешь не хочешь, а привыкать придется.

В узком проходе между двухъярусных коек напротив нас случился неожиданный, но предсказуемый в реалиях спешки заторчик. Из него, что пробка из шампанского, вылетел пацанчик и приземлился аккурат на колени моего соседа.

– Ай, смотри, куда жопу свою пристраиваешь, – сердитым басом рявкнул Пётр и подзатыльником согнал со своих колен хлипкого на вид ботана в круглых очёчках. Бедолагу кто-то толкнул, вот он и приземлился в весьма недвусмысленной позе на колени хмурого верзилы.

Ухмыльнулся. Одновременно и смешно, и жалко пацанёнка. Ему на вид лет пятнадцать. Вот куда такому в армию?

Я же потянулся под свою койку за кроссовками. Не знаю, что там брат себе думает, но у меня нет желания отхватывать от местного гориллы в первый же день.

Пока завязывал шнурки, не заметил, как брат таки покинул своё гнездовье.

– Чего? – вскинулся я, когда он хлопнул меня по спине.

– Мишка… – растеряно промямлил тот, глядя на меня глазами побитого щенка.

Что ему такое забористое снилось, что он до сих пор сам не свой?

– Чего хотел? – раздраженно повторил вопрос, братец уже начинал злить своим неадекватом. Но так и не дождался ответа. Он продолжал тупить и дальше. – Одевайся, блин! Капрал – злобяра! Всё равно, что наш Полкан. Порвет и не заметит…

Повезло. Лёшка, наконец, пришёл в себя. Оделся со скоростью метеора. Я даже удивился. Никогда не замечал за ним такой любви к армейской дисциплине. Если куда-то собирались, первым всегда был я. Потом ещё и ждать брата приходилось.

Скорее всего, это капрала воздействие. Тот всё это время не затыкался, с удовольствием и с подробностями вещая своим противным голосом, как и за что он нас будет иметь.

Хмыкнул про себя, с удивлением наблюдая за оперативностью брата. Вон что пендель волшебный делает, при этом всего лишь маяча на горизонте.

Мы влились в строй одними из последних. Капрал во всю командовал процессом, заставляя нас сбиваться по два в узком проходе между коек. И это при условии, что в нём с трудом один помещается.

Нам с братом повезло, что у нас комплекция усредненная. Вон, моему габаритному соседу пришлось боком выходить. Какое там в пару. Парень, что шёл с ним, вынужден был идти сзади.

Капрал, когда они с ним поравнялись, не упустил возможности обложить обоих бедолаг по полной. И ведь не ответишь беспредельщику. Тот здесь в полном своём праве. Вон как у Петра от злобы кулачища сжимаются.

Но капралу всё было мало. Ко всему прочему он заставлял нас ещё и маршировать в таких условиях.

– Ать, два! Ать, два!... – не скрывая садисткой улыбки, выводил он ритм.

Понятное дело, что мало кто справлялся. От чего и отхватывали. Особенно не повезло одному. Он не справился со своими ногами и завалился на впереди идущего паренька в ядовито-канареечной рубашке как раз напротив капрала. Тот завалился на капрала. Вот визгу было.

Нам с Лёхой повезло. Мы выбрались из палатки без всяких эксцессов, стараясь аккуратно маршировать под визгливые капрала:

– Ать, два! Ать, два!...

Дальше процесс пошёл полегче. Без всякой давки, стараясь попадать в ритм, задаваемый нашим цербером, мы добрались до столовой.

Как же я хотел есть. Желудок бурчал так сердито и громко, что слышно было его несмотря на капральские вопли.

Мы вчера приехали слишком поздно, от чего спать легли голодными. Всё съестное, что дала мама, отобрали на проходной. Много чего отобрали. Шмон проводили очень тщательный. Не знал, что столько обычных повседневных вещей запрещены в армии... Ну, или хотя бы на этой базе недоумков. Сомневаюсь, что этот капрал тут один такой особенно одаренный. Очень надеюсь, что в самой армии адекватных больше.

Столовая встретила соблазнительными запахами, от чего желудок окончательно взбесился. С трудом отстоял очередь, чтобы получить свою порцию.

Первая же ложка каши залетела в рот ровно в следующее мгновение, как только я приземлился на длинную скамью, рассчитанную как минимум на десяток задниц.

Перловка под сливочным маслом. От блаженства закрыл глаза.

– Смотри, Мих, что щас будет… – горячо в ухо зашептал брат на осетинском, языке народности нашей матери.

До меня не сразу дошел смысл. Прости, брат, но когда желудок рулит, мозги отключаются.

Брат тем временем продолжал:

– …Вон тот рыжий. За соседним столом… наискось от нас. Видишь? Понял, о ком я?

– Ну-у, – пришлось выдать хоть какой-то звук в знак внимания.

А голова тем временем с трудом обрабатывала, что от меня хочет брат. Одно понял точно: он не хотел, чтобы другие за столом нас поняли.

– Сейчас он своему соседу на голову выльет компот.

Тут я не удержался от фырканья. Ну-у, блин. Я-то думал, что-то серьёзное, раз меня от смакования долгожданной еды отвлекают…

А дальше понял, в чём прикол. Рыжий таки выполнил всё так, как предсказал брат.

«Ёлки горбатые! Опять чей-то дар угнал?!» – оценил я гешефт.

– В провидцы заделался? – вслух хмыкнул я, развеселившись. – Слямзил?

А дальше меня брат удивил.

– Короче, есть шанс попасть в элитную разведку, – огорошил он меня.

– Отлично, – просиял я.

– Подожди, есть ложка дёгтя, – поморщился Лёха, так и не прикасаясь к своему завтраку. – Возьмут только одного.

– Тогда не надо, – легко отказался я от возможности исполнить свою мечту. – Или вместе, или никак.

– Да, подожди, – отмахнулся брат. – Не получится отказаться, слишком уж разведку официальный вариант моего дара заинтересовал.

– Ну раз так, иди, – нахмурился я, начиная немного раздражаться. Брат прекрасно знал, о чем я мечтал. Так чего теперь дразнит?

– Нет, ты не понял. Я хочу, чтобы ты пошёл.

– С чего? – я всё никак понять не мог, чего он хочет от меня. Прекрасно же знает, что меняться окончательно дарами я ни за какие коврижки не буду.

– С того, что твои способности лучше подходят к разведке. А если к ним присоединить мой дар, быстро начнёшь взлетать. А там и меня перетащишь, – продолжал упорствовать брат, окончательно вгоняя меня в недоумение. Это он всерьёз или прикалывается?

– Да, ну… Ты и сам справишься, – отмахнулся я, всё ещё не понимая, как относиться к его словам. С Лёхи станется мне очередной тест на вшивость произвести.

– Если бы справился, тебе бы не предлагал, – как-то странно продолжал упорствовать Лёха, загадочным тоном намекая на тайные знания, полученные с помощью временно одолженного дара провидца.

Да и глаза слишком серьёзные. Не такие, когда брат очередную каверзу проворачивает. Тогда у него те ещё бесенята в глазах пляшут. Уж их-то я научился определять на раз-два.

– А ничего, что это насовсем? – растеряно намекнул я на окончательную смену даров.

– Подумаешь, – легко отмахнулся Лёха. – Я умею твоим пользоваться, ты моим. Проблем не вижу.

И я окончательно завис. С одной стороны, жуть как не хотелось лишаться своего родного дара. С другой – имперка. И моя уверенность, что я никогда не поменяюсь дарами с братом окончательно, дала такую хорошую трещину.

Повезло, что Лёха заткнулся, молча наяривая завтрак. Мне было о чём подумать. Если всё и в правду так, как он говорит… Нет. Решительно оборвал свои мысли. Это брата выбрали. Значит, ему и идти в имперку…

Но мысли на то и мысли, чтобы не слушаться приказов. В результате, даже кушал машинально, совершенно не ощущая вкуса. К тому моменту, когда нас вывели на площадь, я окончательно извелся.

Лёха, зараза, сделал-таки пакость. Может, это и в самом деле его очередной дурацкий тест? Я разозлился. Вот жеж, завёл меня, а сам морду тяпкой. Как будто ничего и не говорил. И когда перестану на его подначки вестись?

Капрал, чтоб ему икалось, только усугублял моё душевное состояние своим зловонным красноречием.

Брат, не будь дураком, одним из первых выхватил тяпку из груды инвентаря, что нам заранее скинули перед строем, и резво почесал в дальний угол площади. Я понял его мотив и одобрил его. Чем дальше от капрала, тем лучше.