Не то заклинание

Лириэль думала, что вызовет духа леса. Ну, максимум — маленького фейри, чтобы тот помог найти потерянные ключи от погреба. Вместо этого в круге из светящихся грибов появился он.

— О, ёлки-моталки, — выдохнула эльфийка и выронила книгу.

Перед ней стоял инкуб. Ростом под два метра, кожа тёмно-красная, как переспелый гранат, рога — изогнутые, как у барана, но с золотыми наконечниками. Крылья — огромные, перепончатые, с какими-то неприличными прожилками. Хвост — длинный, с набалдашником, который явно был создан не для того, чтобы пыль сбивать.

И он был абсолютно голый.

— Привет, сладкая, — сказал инкуб, поправляя член. Да-да, просто взял и поправил, как будто это был галстук. — Я Марк. Вызывала?

Лириэль замерла, глядя то на его рога, то на его… хозяйство. Рот открылся и закрылся, как у рыбы на берегу. Её длинные золотистые волосы стояли дыбом, а заострённые уши горели так, что могли осветить всю поляну.

— Я… я не… это ошибка! — заверещала она, хватая книгу и лихорадочно листая. — Тут должно быть заклинание вызова духа мха! А ты… ты…

— Я то, что ты нарисовала в прошлую пятницу, когда пила настойку из мухоморов, — усмехнулся Марк, садясь на пенёк. Его член при этом подпрыгнул, и Лириэль пришлось отвернуться. — Расслабься, ушастая. Я не кусаюсь. Если только сама не попросишь.

— Я не просила! — рявкнула она, всё ещё глядя в книгу. — Я вообще девственница! Я жрица леса! Мне нельзя даже думать о… об этом!

— Об этом? — Марк поднял бровь, и его хвост игриво скользнул по её ноге. — О том, как бы тебе хотелось, чтобы кто-то…

— Заткнись!

— …погладил твои длинные ушки?

Лириэль взвизгнула и отпрыгнула на три метра.

— Ты чудовище!

— Я инкуб, — поправил Марк, вставая и, к счастью, прикрывая низ крылом. — И, между прочим, меня нельзя просто так вызвать. Ты должна была очень сильно хотеть… определённых вещей. Давай честно: когда ты читала заклинание, о чём ты думала?

Эльфийка покраснела так, что её уши стали бордовыми.

— Я думала о… ну… о том, что в погребе холодно, и неплохо бы…

— Неплохо бы, чтобы кто-то тебя согрел, — закончил Марк. — Грязными, горячими, мокрыми…

— Я думала о пледе! — заорала Лириэль. — Обычном пледе из козьей шерсти!

— Ага, — хмыкнул инкуб. — И поэтому ты вырезала на коре дуба знак плодородия, добавила в круг свои волосы и три капли крови из левой груди? Плед, говоришь?

Лириэль уставилась на книгу. Там действительно был ритуал призыва инкуба. Она просто перепутала страницы. Потому что читала в темноте. Потому что свечи кончились. Потому что она дура.

— И что теперь? — спросила она жалобно.

— Теперь, — Марк расправил крылья, и его член снова оказался на виду, — я исполню твоё желание. А ты отдашь мне свою жизненную силу. Или не только силу, ха-ха. Поцелуешь меня — и я уйду.

— Поцелую? — переспросила Лириэль. — И всё?

— Ну, поцелуй должен быть со вкусом, — он облизнулся. — С языком. И чтобы ты стонала. Я так беру плату.

— Да ни за что! — эльфийка скрестила руки на груди. — Я лучше сто лет буду жить с плесенью в погребе.

— Как хочешь, — Марк пожал плечами и уселся на пенёк, закинув ногу на ногу. — Тогда я останусь здесь. Навсегда. Буду ходить за тобой голым, петь неприличные песни и трогать твои вещи.

— Ты не посмеешь!

— Уже посмел, — он щёлкнул пальцами, и её трусики взлетели в воздух. — Ой, извини, случайно.

Лириэль вскрикнула и прижала юбку к ногам. Трусики медленно спланировали на рог инкуба.

— Итак, сладкая, — Марк улыбнулся во все свои острые зубы. — Что выбираешь: быстрый грязный поцелуй или вечное сожительство с голым демоном?

— Ты издеваешься?

— Я инкуб. Это моя работа.

Следующие три часа Лириэль пыталась выгнать Марка. Она читала изгоняющие заклинания (он зевал), плевала святой водой (он вытерся и сказал, что «неплохо увлажняет»), даже попыталась прибить его лопатой (лопата прошла сквозь крыло, и он рассмеялся).

— Ты меня бесишь! — крикнула она, стоя на кухне. Марк сидел на её кровати, ел её запасы медовых коржиков и разглядывал её нижнее бельё, висящее на сушилке.

— У тебя очень маленькие трусики для такой… — он сделал паузу, оглядывая её фигуру в обтягивающем платье, — серьёзной жрицы.

— Заткнись и отдай мои коржики!

— Не отдам. Ты должна меня поцеловать. Это единственный способ меня выгнать. Или, — он подмигнул, — ты можешь пригласить меня в постель. Тогда я заберу побольше энергии и уйду быстрее. Но ты вряд ли вспомнишь своё имя после этого.

— Я не собираюсь с тобой спать!

— Тогда целуй. Давай, раз плюнуть. Прикоснись губами к моим, и я испарюсь. Честное инкубское.

Лириэль подошла, встала напротив. Марк был выше на голову, и ей пришлось встать на цыпочки. Его запах — сера, корица и что-то сладкое, как переспелая груша — ударил в нос. У неё закружилась голова.

— Закрой глаза, — сказал он.

— Не хочу смотреть на твою рожу.

— Тогда смотри. Мне не жалко.

Она наклонилась, и в последний момент передумала, отшатнулась и треснула его книгой по лбу.

— Ай! — Марк потер ушибленное место. — Ты дикая. Мне это нравится.

— А мне не нравишься ты! — заорала Лириэль. — У тебя кожа как варёная свекла, ты воняешь серой, и у тебя вечно стоит!

— Это комплимент, — усмехнулся он. — У тебя, кстати, тоже кое-что вечно… краснеет. Уши, я имею в виду. А что ещё — не знаю, не проверял.

Она запустила в него коржиком. Он поймал ртом.

— Ммм, с любовью.

— Ненавижу тебя!

— Это первый шаг к страстной любви, — он облизнулся. — Так целуемся или будем дальше препираться? Мне, в общем-то, некуда спешить. Ад в этом сезоне скучный. А здесь — ты, коржики, трусики на верёвке… Романтика.

Лириэль застонала и упала лицом в подушку. Марк погладил её по голове, и его хвост прошёлся по спине, заставляя её вздрагивать.

— Расслабься, — прошептал он. — Это просто поцелуй. Даже твоя бабушка целовалась. Или она была сухой лиственницей?

— Она была эльфийской королевой, — пробубнила Лириэль в подушку.

— А, ну тогда она точно целовалась. И не раз.

— Заткнись!

— Не заткнусь, пока не получу своё.

Она подняла голову. Глаза красные от злости и слёз. Губы дрожат.

— Если я тебя поцелую, ты уйдёшь навсегда? — спросила она.

— Обещаю, — сказал Марк, и его хвост скрестился за спиной — инкубский жест клятвы.

— Тогда… наклоняйся.

Он наклонился. Она закрыла глаза. Их губы встретились.

Сначала это был просто лёгкий контакт. Сухие, тёплые губы инкуба и дрожащие, солёные от слёз губы эльфийки. Лириэль хотела отстраниться через секунду, но Марк положил руку ей на затылок, не грубо, а мягко, и углубил поцелуй.

Язык скользнул внутрь, и она забыла, как дышать. Вкус корицы, серы и мёда заполнил рот. Его хвост обвил её талию, притягивая ближе. Крылья расправились, закрывая их от всего мира.

Лириэль почувствовала, как её тело предаёт её. Колени подогнулись, руки сами легли ему на плечи. Она застонала — не от боли, а от того, что внутри разлилось горячее, тягучее, как расплавленный шоколад.

Марк отстранился, тяжело дыша.

— Ну как? — спросил он хрипло. — Ушёл я?

Она моргнула. Он всё ещё был здесь. Голый, с припухшими губами и горящими глазами.

— Ты… ты не исчез!

— А я и не собирался, — ухмыльнулся он. — Я обещал уйти, если поцелуешь. Но ты поцеловала так, что я передумал. Это была не плата. Это был… первый настоящий поцелуй за триста лет.

— Ты меня обманул! — закричала Лириэль, но в голосе не было злости — только растерянность.

— Обманул, — согласился Марк. — И готов за это заплатить. Остаться с тобой. Насовсем.

— Ты… ты хочешь жить со мной?

— Я хочу тебя, — сказал он просто. — Не только силу. Всю. Грязную, злую, с красными ушами и дурацкими коржиками. Ты — первая, кто послал меня на три буквы, а потом поцеловал так, будто я — последний мужчина на земле.

— Ты и есть последний, — выдохнула Лириэль. — Потому что после такого поцелуя никто не сравнится.

Она сама потянулась к нему. На этот раз без принуждения. Их губы встретились снова, и платье само собой сползло с плеч. Марк подхватил её, укладывая на кровать, и его хвост уже расстёгивал её лифчик, а крылья укрывали их, как одеяло.

— Ты уверена? — спросил он, останавливаясь. — Я инкуб. Я могу забрать слишком много.

— А я эльфийка, — прошептала она, проводя пальцами по его рогам. — Мы живём долго. Успеешь вернуть.

— Это не возвращают, — сказал он. — Это дарят.

И тогда Лириэль сделала то, чего от неё никто не ждал. Она перевернулась, оказавшись сверху, и прошептала:

— Тогда дари.

То, что было дальше, не опишешь в приличном обществе. Поэтому я опишу это в нашем.

Марк оказался не только искусным лжецом, но и очень… одарённым. Лириэль кричала так, что соседние деревья сбрасывали листву. Она царапала его спину, кусала плечо, а когда он вошёл в неё в третий раз, она забыла, как её зовут, и звала его «господин рогатый».

— Ты будешь моей, — рычал он, вжимая её в подушки.

— Уже твоя, — стонала она, вцепляясь в его крылья.

Хвост делал такие вещи, о которых Лириэль даже не подозревала. Оказывается, его можно было использовать не только для того, чтобы сбивать пыль. Или для того, чтобы воровать трусики.

— Скажи, что хочешь ещё, — прошептал Марк ей в ухо.

— Хочу, чтобы ты никогда не уходил, — ответила она, и это была правда.

— А я и не уйду.

Он кончил с рыком, который разбудил всех белок в радиусе километра. Лириэль кончила с криком, который, возможно, слышали в аду.

Они лежали в мокрой от пота простыне, переплетённые, грязные, совершенно неприличные. Крылья инкуба были в её волосах, хвост обвивал её бедро, а рога уткнулись в подушку.

— У нас впереди вечность, — сказал Марк, целуя её в макушку.

— У нас только моя жизнь, — поправила Лириэль. — А ты бессмертный.

— Нет, — он покачал головой. — Теперь я смертный. Я отдал тебе свою силу. В том поцелуе. Я не инкуб больше. Я просто мужик с рогами.

Она села, уставившись на него.

— Ты пожертвовал бессмертием? Ради меня?

— Ради того, чтобы ты перестала бояться, — сказал он. — И чтобы мы могли состариться вместе. Ты же хотела пледа из козьей шерсти? Я свяжу. Научусь.

Лириэль разревелась. Потом засмеялась. Потом снова поцеловала его — грязно, пошло, с языком, как он любил.

— Ты идиот, — прошептала она.

— Твой идиот, — ответил он.

Через год у них родился ребёнок. С рожками и заострёнными ушами. Они назвали его Коржик.

Инкуб Марк теперь работает лесником, носит штаны (не всегда) и печёт пироги. Лириэль бросила жречество, потому что «нефиг богине смотреть, как её бывшая жрица занимается непотребствами с демоном».

Иногда к ним приходят гости. Эльфы шокированы. Черти завидуют. А они сидят на крыльце, пьют настойку из мухоморов, и Марк гладит её хвостом по спине.

— Скучаешь по аду? — спрашивает Лириэль.

— Нет, — отвечает он. — Здесь мой ад. Сладкий.

И она кидает в него коржиком.

— Заткнись, рогатый.

Он ловит ртом.

— С любовью, ушастая.