Не тот год IV

ПРОЛОГ

Едва войдя в приёмную Сталина, Алексей Иннокентиевич обратил внимание на двух старших лейтенантов ГБ.

«Волки», - сформировалась в его голове неосознанная мысль. Их взгляды, их вроде как расслабленные позы, но с ощущением, что они в любой момент могут сорваться со стульев – как выстрелить. Молодые, каждому около тридцати лет. Высокие и в меру худощавые. Но не худые, а жилистые. Костяшки имеют характерные набитости, которыми не всякий опытный боксер может похвастаться. Форма на каждом из мужчин сидела идеально. К удивлению генерала, каждый из них был с оружием. Мало того, кобура на ремнях была расстёгнута, а рукоять ТТ лежала не внутри, а слегка поверх края кобуры, заминая его. Так экономилась лишняя секунда на извлечение пистолета. Не нужно было тратить мгновения, чтобы вытянуть оружие и уже после схватиться за рукоять. Она, рукоять, уже падала в ладонь, стоило только откинуть вверх клапан. Алексей Иннокентиевич готов был поклясться, что в пистолетах патрон уже находился в патроннике несмотря на все служебные инструкции.

Рядом с одним из них стоял небольшой чемоданчик. С виду самый обычный с врезными замочками на ручке и с бронзовыми уголками. Но стоило Антонову лишь бросить мельком взгляд на него, как в глазах сотрудников ГБ сверкнула наточеная сталь.

«Да что там такого, отчего их пустили сюда с оружием, и они готовы растерзать каждого случайного зрителя», - вновь подумал генерал.

- Здравствуйте, Алексей Иннокентиевич, - встал со своего места личный секретарь Сталина.

- Здравствуйте, Александр Николаевич, - ответил ему Антонов.

- Товарищ Сталин вас ждёт. Проходите.

В кабинете генерал увидел кроме его хозяина ещё и наркома внутренних дел. На секунду мужчина ощутил лёгкую тревогу при виде двух самых могущественных грузин в стране, но мгновенно справился с этим чувством.

- Проходите, товарищ Антонов, присаживайтесь, - слегка улыбнулся ему Сталин и показал на ближайшее к себе кресло за столом.

- Здравствуйте, товарищ Сталин, - чётко поприветствовал генерал главу государства. И только после этого шагнул к указанному месту. Перед собой он положил красную папку.

- То, с чем вы пришли, Алексей Иннокентиевич, пока подождёт. Мы вас вызвали по иному поводу, - сказал Иосиф Виссарионович. Тон его с дружелюбного перешёл на деловой. – Для начала хочу поздравить вас с новым назначением. С завтрашнего дня вы заступаете на должность начальника оперативного управления Генерального штаба РККА и первого заместителя начальника Генштаба… сидите, сидите, - жестом ладони Сталин остановил вскочившего было генерала. – А теперь отложите свою папочку и посмотрите другу. Товарищ Берия.

Нарком наклонился вперед и двинул по столу к генералу обычную картонную сероватую папку с несколькими грозными печатями.

Когда Антонов её открыл, то его глазам предстала толстая стопка фотографий. Все они были на немецком языке. Он успел внимательно просмотреть восемь фотокарточек, когда его отвлёк вопросом хозяин кабинета.

- Вы уже что-то поняли, Алексей Иннокентиевич?

- Кажется, да, товарищ Сталин. Это копия немецкого плана «Барбаросса». Теперь я догадываюсь, как нашим войскам удавалось предугадывать некоторые немецкие планы и наносить крайне эффективные удары по фашистам, - ответил ему генерал. – Когда есть подобные источники в штабе врага, то можно многое сделать.

- Если вы получите этот источник, то сможете? – Иосиф Виссарионович взглянул на генерала с прищуром.

- Да, товарищ Сталин, смогу.

- Что же до источника, то посмотрите две последние фотографии в папке.

Антонов молча выполнил указанное. Прочитав первый раз всё с фотокарточки, он вдруг осознал, что ничего не понимает. При этом всё выглядело прилично, ясно, чётко. Но если начинать анализировать и считать…

- Вижу, вы теряетесь в догадках, товарищ Антонов, - вновь усмехнулся собеседник генерала. – Простите за подобный ход, но мы решили, что так будет проще донести кое-что очень важное.

- У меня только два варианта, - осторожно произнёс генерал. – И оба невероятные. Либо это искусный обман. Но тогда я не понимаю, зачем он нужен, для чего вложено столько сил и средств? Не ради же нас, чтобы ввести в заблуждение? Либо… Эта книга нам попала из будущего? – вдруг вырвалось у Антонова. – Когда мы победим?!

- Мы рады, что не ошиблись в вас, товарищ Антонов. Что же до победы, то это уже будет зависеть от вас, - голос вождя народов вновь потерял дружелюбие, наполнившись холодной деловитостью. Затем он вновь повторил. – Товарищ Берия.

Всё также молча нарком покинул кабинет. отсутствовал он буквально десять секунд. Только закрыл дверь и тут же открыл её. Первым вошёл один из «волков». В руке он держал знакомых чемоданчик. За ним шагнул Берия. Последним второй гэбист, который и закрыл дверь. Чемоданчик пыл уложен на стол, замочек открыт и наружу извлечён плоский стальной сейф. Антонов уже видел такие. Внутри находятся пиропатроны, которые мгновенно уничтожат всё содержимое металлической коробки при неправильном открытии или попытки взлома. Ещё минута понадобилась на то, чтобы открыть сейф. Из него на свет появилась деревянная плоская шкатулка, которую тут же взял в руки нарком.

- Свободны, товарищи, - впервые открыл рот Берия.

Старшие лейтенанты вернули сейф обратно в чемодан, закрыли его и ретировались обратно в приёмную. Берия проводил их до порога, после чего лично захлопнул дверь. а потом ещё и закрыл её на ключ.

«Да что там такого может храниться?», – внутри Антонова проснулось сильнейшее удивление. Если два грузина хотели своими играми в загадки заставить генерала дрожать от нетерпения, как скакового жеребца перед началом скачек, то они своего добились.

Когда он увидел толстую прямоугольную пластину размером с ладонь с матовой поверхностью, он испытал небольшое разочарование. В голове у мужчины промелькнули мысли, что внутри неё лежит что-то ещё, какой-нибудь код от шифра, способный взломать самые засекреченные немецкие документы. Через миг он напомнил себе, что его в этом кабинете уже успели удивить так, что треснуло хладнокровие, о котором ходят легенды в коридорах армейских штабов. И даже способность анализировать едва не сдала сбой. Поэтому не стоило спешить. Просто нужно подождать продолжения. И оно не заставило долго ждать.

Берия ловко произвёл пальцами ряд манипуляций с пластиной. После чего та засветилась и издала короткую фразу женским голосом на незнакомом Антонову иностранном языке с отчётливо читающимися восточными интонациями. Ещё спустя полминуты Берия подошёл к генералу и положил перед ним на стол странную пластину.

Взгляд Антонова мгновенно прикипел к этой удивительной вещи. Там, словно за стеклом, расположилась чёткая фотография разрушенного города и группы красноармейцев (?), водружающих Красное Знамя на крыше высокой постройки. Полотнище знамени было единственным цветным пятном на фотокарточки. Сознание генерала-аналитика мгновенно отметило ряд несоответствий: немного иная форма у бойцов и погоны (!) на ней. А судя по вычурным невысоким колоннам на карнизе – на одной из такой и крепилось знамя – здание точно было не рядовым. Также он отметил оружие у знаменосца. В первое мгновение он принял его за немецкий «машиненпистоль». Но следующий взгляд отметил отличную рукоятку, затыльник коробки. Второй боец держался за ППШ, висевший у него на груди. Далеко внизу угадывались фигурки людей, силуэты грузовиков, легковых автомобилей и сразу несколько тяжёлых танков с внушительными орудиями, чья длина была заметна даже на такой маленькой фотокарточке.

Поверх фотографии расположились несколько квадратных значков величиной с ноготь. Под каждым из них белела короткая надпись, сделанная совсем уж крошечным машинописным шрифтом: музыка, книги, важное, проекты, чертежи, патенты.

- Товарищ Антонов, прошу не держать на нас обиду за нашу небольшую шутку с вами, - внезапно раздался голос Сталина, который вырвал генерала из состояния сосредоточенности, в которое он погрузился с головой. почти забыв обо всём вокруг себя. – Нам было важно оценить вашу реакцию без, скажем так, подсказок со стороны. И я прямо вам скажу – вы не разочаровали наших ожиданий.

- Я всё понимаю, товарищ Сталин, - ответил генерал и быстро добавил. – Это устройство из того же времени, откуда к нам попала книга с секретными немецкими планами?

- Это устройство и есть книга, товарищ Антонов, - усмехнулся Сталин. – Внутри хранятся тысячи книг, фотографий и даже фильмов. Почти год мы по мере сил стараемся обрабатывать их самостоятельно. Но сил, вернее будет, нашего времени уже не хватает. Мало того, накапливается всё больше изменений в нашей истории относительно будущего, которое было совсем иным. Теперь нам нужно уже не просто повторять то, что было или наоборот не повторять, а строить полностью новые планы. Для этого мы не нашли лучшей кандидатуры, чем ваша, - глава кабинета посмотрел на генерала пристальным пронизывающим взглядом.

Антонов резко встал, выпрямился и чётко произнёс:

- Я не подведу, товарищ Сталин!

Глядя на него, Иосиф Виссарионович вспомнил свою реакцию на несколько статей из смартфона, которые историки и аналитики будущего отвели лично ему. Особенно его укололи несколько строчек, в которых говорилось, что заметный перелом в Великой Отечественной случился после того, как он, Сталин, избавился либо справился с личной паранойей недоверия к окружающим и стал выдвигать на посты людей по заслугам, а не личным к ним отношениям. Так «загремел» Рокоссовский, которого из-за польских корней недолюбливал глава СССР. Якобы по этой причине не он, а Жуков стал маршалом Победы. Хотя по заслугам превосходил Георгия Константиновича. Тоже самое случилось и с Антоновым, который так и остался генералом, не получив маршала. Хотя это звание он заслужил на сто и один процент. И вновь якобы в этом виноваты условно польские корни лучшего тактика и стратега Красной Армии. Были и другие генералы и даже полковники, кто внёс в той истории невероятно огромный вклад в приближение Победы над гитлеровской Германией. Но из-за происхождения, характера либо козней вышестоящих недругов они были оттёрты в сторону от важных решений. Сейчас их ищут, а к найденным присматриваются. Увы, но некоторые из этих людей погибли. Иной ход истории страны изменил и историю жизни граждан молодого советского государства.

ГЛАВА 1

Опорный пункт в финском лесе был тих и тёмен. Моя группа десять минут уделила наблюдению за ним со стороны. А затем под прикрытием оберегов скрыта двинулись вперёд с нескольких направлений.

Война против финнов шла в настолько тяжёлой местности, что советскому командованию для обеспечения передовой всем необходимым приходилось создать целую сеть опорных пунктов между передовой и тылом. На них свозилось топливо, боеприпасы, продукты, медикаменты, оружие с одеждой и прочим, в чём нуждались бойцы. А уже с пунктов всё развозилось по окопам. Так было проще и быстрее, чем тащить вереницы подвод и колонны грузовиков от главных складов сразу к конечной цели по бездорожью. Один из таких пунктов нам приказали проверить. Он замолчал позавчера вечером. Дежурный радист не вышел на связь в установленное время. Утром ситуация повторилась. Посыльного с точки тоже не появилось.

Игнорировать происшествие никто не стал. А так как под рукой у штаба обнаружилась наша диверсионная группа, то её и послали узнавать новости на опорном пункте. Уже в дороге, когда я приминал снег лыжами, от Сашки узнал, что причина кроется ещё в том, что на опорнике расположили небольшой госпиталь с сотней раненых. А в том находится сын одного из генералов Ленинградского фронта. Стало сразу понятно, почему командование не послало на место кого-то из рядовых разведчиков – в нас верили больше.

Уже спустя пару минут стало ясно, почему опорник замолчал. Я увидел тело часового под деревом. Рядом почти полностью утонув в снегу валялась «мосинка» с примкнутым штыком.

Чуть подальше стоял ДЗОТ. Внутри я с латышом обнаружили три трупа. Сержанта и пару рядовых. У двоих на горле зияли страшные резаные раны. У третьего, сержанта, белая куртка маскхалата окрасилась красным пятном в районе левой лопатки.

- Ножами работали, - заметил Хари.

- Ага, вижу, - подтвердил я.

Нам хватило двадцати минут, чтобы осмотреть опорник и убедиться, что живых здесь не осталось. В землянке стояла разбитая радиостанция и лежали несколько мёртвых тел. Во всех палатках, блиндажах и ДЗОТах только трупы. Бочки с бензином, соляром и мазутом пробиты, продукты с лекарствами политы их содержимым. Ящики с патронами и снарядами заминированы. Тронь хоть один и всё рванёт.

Это была привычная картина войны. Она вызывала злость, но, если так можно сказать, стандартную, привычную.

Но было кое-что иное, заставляющее сжимать кулаки и скрипеть зубами от ненависти к тем, кто это сотворил.

Четыре госпитальные палатки были полны мертвецов. Раненые, медсестры и врачи. Их всех жестоко убили. Кто двигался и мог дать отпор был застрелен. Остальных добили ножами, штыками и забили прикладами. Одна из молодых медицинских сестёр была полностью раздета и выволочена на улицу. Колени и локти у девушки садисты раздробили, чтобы та не могла двигаться. Убийцы обрекли её на мучительную смерть – замерзнуть насмерть. Хоть на дворе стоял март, но в этих краях ночами морозы опускались далеко за двадцать градусов ниже нуля. Выжить без одежды на утоптанных ледяных дорожках никому не под силу.

Четыре командира и немолодой врач, скорее всего начальник госпиталя, были жестоко замучены финскими садистами. У всех выколоты глаза ножами, а на лбу или щеках вырезаны звезды.

Один из блиндажей выгорел полностью. До сих пор курился дымом. Из двух бойниц торчали закопчённые стволы «максима» и ДП. Здесь бойцы до последнего оборонялись. Но что могли сделать три-четыре, может пять простых красноармейцев против матёрых зубров в лице финских диверсантов? Финны закидали их бутылками с зажигательной смесью. Судя по положению пулемётов, бойцы вели стрельбу до последнего, уже из огня.

«Страшная смерть», - пронеслась в моей голове мысль. от представленной картины меня передёрнуло.

- Зачем они это делали, а, Андрей? Зачем тратили время за пытки? – тихо спросил меня латыш.

Вместо меня ему ответил тихо подошедший со спины Панкратов.

- А потому, что они нас ненавидят. За то, что мы можем позволить себе жить так, как хотим. За то, что не падаем на колени перед английскими капиталистами ради жалкой подачки. За то, что у нас в стране всё принадлежит народу, а не кучке разжиревших буржуев, - произнёс он. – Ненавидят за наши школы, за женскую свободу, за заводы и фабрики, которые мы построили всего за одно поколение. При этом у них самих нового до сих пор ничего нет, а старое давно разваливается.

«Пропаганда, конечно, но весьма к месту», - цинично подумал я.

По следам мы насчитали девятнадцать врагов. Именно столько пришло на наш опорный пункт. Обратно на своих ногах ушли пятнадцать. С собой они везли груз на лыжах, приспособленных в качестве санок. Полагаю, что это или их убитые с ранеными. Большая часть «фиников» была вооружена винтовками. Трое владели автоматами. И один имел ручной пулемёт. сСудя по гильзам, это был либо трофейный ДП. Либо ручной пулемет собственной финской разработки LS-26. Оба использовали тот же калибр, как и финская «мосинка». Потом Серёга нашёл на снегу на позициях финского пулемётчика характерные углубления от коробчатых магазинов. Это сразу вычеркнуло наш «дегтярь».

Иван передал по рации полученную информацию. Теперь оставалось только ждать ответа от штаба. Впрочем, никто из нас не сомневался каким он будет. Генеральский сын погиб. Значит, отец потребует мести. Поэтому, мы ещё до следующего сеанса связи покинули уничтоженный опорник и двинулись по следам финских диверсантов.

У врагов было достаточно времени, чтобы перейти линию фронта. Но отчего-то те направились не в сторону своих, а параллельно передовой. У них есть новая цель? Или где-то на нашей стороне расположен схрон?

Примерно в семи километрах от опорного пункта мы нашли тщательно замаскированные три тела в белых маскхалатах. Под камуфляжем скрывалась униформа финской армии со знаками различия. Двое оказались капралами, один рядовым. В карманах у всех было пусто. Двое, рядовой и капрал, оказались убитыми пулями. Зато вот второй капрал умер от точного удара чего-то очень острого и тонкого в сонную артерию. А ещё на его левой щеке красовались свежие глубокие царапины будто от ногтей. Может, артерию вспорол медицинский скальпель? Я сразу же вспомнил страшно замученную медсестру. Не отомстили ли ей финские ублюдки за своего убитого товарища? Скорее всего урод хотел надругаться над девушкой. Но та не далась и сумела смертельно ранить насильника.

«И поделом. За такое нужно как в старину на кол заживо сажать. И выбирать потолще, чтобы тварь в человеческом обличье всё прочувствовала», - зло подумал я. И даже если насилия не было, и девушка всего лишь защищала раненых, всё равно пощады «финикам» от меня не стоит ждать.

Всё, что мы могли сделать для убитой – занести замороженное тело в одну из палаток и там накрыть двумя шинелями. Хоронить её будут другие. Скорее всего, она окажется в братской могиле с теми, за кем ухаживала при жизни и умерла защищая.

Я вдруг вспомнил уроки на политзанятиях в армии. И то, что читал в интернете. Например, что красноармейцы и партизаны весь сорок первый год и часть сорок второго старались не трогать раненых врагов: не добивали на поле боя и часто оказывали им помощь, старались пропускать санитарные эшелоны и конвои из грузовиков с красными крестами и так далее. Всё изменилось во время Сталинградской битвы и после неё. Жестокость гитлеровцев и их союзников перелилась через край чаши русского терпения. И с сорок третьего года оккупанты получили равнозначный ответ.

Кстати, в девяностых годах после развала СССР финское правительство попыталось вытащить на мировой суд якобы советских военных преступников. Ими в их глазах были партизаны, которые боролись с финнами на оккупированных теми территориях. Там были некрасивые истории, когда народные мстители уничтожали хутора и деревни с вражеским гарнизоном и теми, кто им прислуживал и помогал. Под такие удары попадали в том числе финские поселения. Или хутора на бывшей советской земле, на которые торопливо приехали гражданские «финики», чтобы в своей жадности застолбить землю за собой несмотря на опасность. Но даже взявшее в то время либеральные взгляды бывшее советское правительство ещё оставалось в чём-то патриотами и мигом прищемило нос финнам. В архивах у нас лежало столько подтверждённых материалов о зверствах финнов, что если бы им был дан ход в ответ на поднятую «финиками» волну, то она бы их самих смыла. Тогда ещё в мире хватало людей, кто помнил и на себе испытал зверства фашистов и их клики. Жаль, что из-за политических взглядов в СССР очень многое скрывалось и сглаживалось из того, что творили бывшие немецкие союзники, ставшие союзниками по соцлагерю. Про преступления тех же финнов очень быстро перестали писать, едва те подписали мирное соглашение. А потом и вовсе исчезли все упоминания, что раньше упоминались на бумаге, когда у СССР с Финляндией завязались крайне прочные и взаимополезные послевоенные экономические отношения.

Был у меня приятель на СВО, царствие ему небесное, который утверждал, что проделки финнов «удаляли» из нашей истории даже более рьяно, чем принято считать. В качестве примера он приводил всем известную повесть «А зори здесь тихие». По его словам, в тех краях просто не могла никак оказаться немецкая диверсионная группа. А вот финны – пожалуйста. всю войну только они там и шныряли.

«Политика – такая политика», - в очередной раз проскочили в голове тяжёлые мысли.

Но возвращаясь к делам текущим.

Финны избавил от трёх тел. Но санки из лыж продолжили тащить. Их было минимум двое. На одних, полагаю, везли своего раненого, который не мог передвигаться самостоятельно. На других или трофеи с опорника. Или оружие и вещи погибших и раненого.

В какой-то момент следы вражеского отряда резко свернули от передовой.

- На карте в двадцати километрах от нас будет старый поселок у заброшенного каменного карьера, - сообщил нам Серёга на привале. – Он так-то в тылу находится и далеко от передовой. Поэтому его могли не расселить.

- У белофинов там свой человек. Или не один, - уверенно заявил Хри, обозвав финнов по-старому варианту, который был в ходу во время революции и немного после.

- Скорее всего, – кивнул в ответ Сашка. Потом посмотрел в сторону Ивана. Он только что провёл сеанс связи со штабом и шёл к командиру с бумажкой с расшифрованной радиограммой. – Что там, ну-ка?

Мы не ошиблись, когда предположили, что командование отправит наш отряд в погоню за диверсантами. В радиограмме мы получили чёткий приказ «догнать и покарать».