Не в этот раз. Книга II

Проснувшись, я ещё какое-то время старательно жмурил глаза, натягивал на себя одеяло и пытался дышать носом — вдруг получится уснуть. Дело, конечно, безнадёжное — пора бы и привыкнуть. Вот уже лет тридцать, как у меня проблемы со сном, и если под утро проснулся — то уж нипочём не уснуть обратно, проверено. Сдавшись, я открыл глаза и уныло уставился на прямоугольник окна, чуть более светлый на фоне тёмных стен. С ещё более ярким круглым пятном в левом верхнем углу. Так, стоп. Это что за на? Солнце? У меня в спальнях нет окон на восток, специально озаботился, когда дом проектировали! И… хм, выспался? И не болит ничего! И шторы какие-то странные, в клеточку — у меня дома таких точно нет. Где это я заночевать умудрился?! Или это сон во сне?

Хотя… чего-то мне эти клеточки напоминают. Всмотрелся — до боли в глазах и хруста заржавевших шестерёнок в голове… И вспомнил всё. Я опять молод, опять учусь в школе на Урале, точнее, не учусь: каникулы. Понятно, откуда клеточки: это покрывало, которым мама каждый вечер занавешивала моё окно летом! Потому как иначе солнце спать не даст. Оно только садится в двенадцатом часу, и потом ещё долго светло — для детей вариант решительно негодный, вот все и изгаляются, кто как может: понятия “блэкаут” нет ещё в нашей советской природе. А может, и в несоветской тоже не появилось ещё, не проверишь. Интернета пока нет.

Подавив иррациональное желание немедленно вскочить, прийти в себя, как-то закрепиться в окружающем мире — хоть схватиться за что-нибудь массивное, чтоб случайно не вернуться туда, назад, “в будущее”, я только нахально повернулся на бок: всё уже, укоренился, баста, ни в какие возвраты я не верю. Нет больше такой проблемы. А вставать ещё рано. Солнце только взошло, значит, часов пять утра, все спят, заняться чем-то продуктивным всё равно не выйдет. Полежу.

В голову сразу полезли всякие дурацкие мысли на тему “а чего ты добился за эти…”. А сколько — “эти”, кстати? Срок-то — кривой. 3 месяца с днями. Некруглая дата. С другой стороны — а когда она, круглая? Я, собственно, даже и не помню точно, когда “попал”. В конце февраля, так-то, а точно если надо — у меня в дневнике возле того самого дня точка стоит.

Только неважно это, не стоит играть в чрезвычайно модную сейчас игру “пятилетку за четыре года!”. Или даже “годовой план к годовщине Великой Октябрьской социалистической Революции!”. У меня планы поскромнее. Для начала — бесшовно имплантироваться в общество. Выполнено. Аккуратно порезать лишние напряги и активности, исходя из опыта “прошлой жизни” — тут сложнее, но, в основном, из-за того, что это “лишнее” постоянно всплывает по ходу. Но уже решаю, и, уверен, так будет и дальше. Отнесём в категорию Doing пока. Заработать денег — это факультативно, возраст у меня пока ещё не тот, даже на комиссию не пойдёшь, 14 лет нету. Но что-то я ещё подумаю всё равно, поищу неофициальные подходы. To Do.

Моя вундер-способность — Голос. Пока что я толком не научился её использовать, а ведь это может быть важнейшим инструментом во всём, что я себе наметил. Надо исследовать. Желательно — на незнакомых людях, чтоб вероятность раскрытия пониже была. Хоть на вокзал дворником устраивайся! А это идея, кстати: все спешат, всем не до странного пацана, уехал — и забыл! Интересно — у них там как с вакансиями? Проверить!

Что ещё? Очевидная задача — Чернобыль. Не могу я “стоять и смотреть, как другие работают”, ой, держать в себе, конечно же. Если не получится решить вопрос как-то аккуратно, то придётся, видимо, ломиться в Москву, дудеть “тревогу” в горн и размахивать флагом. Иначе себе не прощу. Тут я поёжился: вот уж не хотелось бы — ясно же, что чем бы ни кончилось, по итогу запрут меня в комнатке с мягкими стенами… Но время ещё есть. Почти год. To Do.

Хочется помочь родителям и хотя бы самым близким друзьям-знакомым не оказаться выброшенными на свалку в девяностые. В принципе — приступил. Пока ещё это и не ко времени: уж очень невероятным выглядит сейчас то, что станет если не очевидным-неизбежным, то вполне себе возможным через несколько лет. Тогда мои советы будут восприняты куда серьёзнее, уверен. Тоже нет спешки пока.

Оп-па… Родители зашевелились!
Я подтянул поближе часы с тумбочки, вгляделся… шесть утра. В субботу. Чего это они? И, не успев доформулировать вопрос, осознал: сад же! Сезон. Кончены беззаботные выходные с лыжами, выпечкой, кино, гостями и прогулками всей семьёй на свежем воздухе… Ой, простите, тут я неверно выразился: прогулок на свежем воздухе теперь будет как бы не больше. Только не просто так, а с лопатой в руках.

Бессовестно порадовался, что мне хоть сегодня это не грозит — праздник, потому меня даже и не будят. Но раз уж я всё равно проснулся, с родителями всё же надо пойти хоть чуть-чуть пообщаться. Поддержать их морально, если вы понимаете, о чём я.

-*-*-

В школу пришлось прийти заранее. Вокруг суета, разного рода активисты всех возрастов бегают в мыле, доделывают недоделанное и ломают готовое. Превращая готовое в недоделанное, далее повторить с пункта один. А ведь сегодня суббота, законный выходной! С ними же и некоторые родители, и даже есть бездетные добровольцы из профкома Завода. И из комбината питания заводского, но тем, думаю, всё же платят. Ну, или отгул.

На детском празднике наши городские предприятия всегда организуют как минимум угощение для всех. Это, в основном, всякая выпечка: пирожки с начинкой, булки-коржики, простенькие пирожные, компоты запить. Ещё подарки, но это уже не всем, а только отличникам, победителям всяких соревнований и конкурсов. Ничего особенного — конфеты-печенье, пару вялых яблок, какие-нибудь ручки-тетрадки-блокнотики. Я всегда получал, когда давали, ассортимент точно знаю. Не прям “вах”, но приятно.

Детей в городе много, объёмы еды, которую они в состоянии освоить, примерно бесконечны, у столовских запара. Ещё и наша школа ближе всех к Заводу, плюс у нас тут есть собственный пищеблок (кроме нас, кухня есть только в десятке, остальным возят готовое), поэтому филиал ада именно у нас. Даже как-то неудобно сачковать, когда все работают… Уверен, если б не медаль на груди и подчёркнуто парадная форма, давно бы меня уже кто-нибудь припахал. Надо бы найти какое-нибудь занятие себе всё-таки, не дело вот так на дороге… тоже мне, генерал свадебный.

Штука в том, что после праздничной линейки меня выловила классная. Вела она себя так елейно, что я сразу заподозрил неладное. Но сбежать не успел, и к ней подошло подкрепление в виде завуча. Классуху-то я бы послал рано или поздно, а вот завуч… ничего плохого мне не делала, потому было как-то неудобно. Да и дядя Витя что-то такое говорил…

Короче, нагрузили меня выступлением на общегородском празднике. Естественно, в парадной форме и с медалью. Никогда у нас такого не было, чтоб сначала торжественная часть в заводском ДК, и только потом колонной в лес, на пионерский костёр, всегда сразу праздновать приходили, организованной толпой. Или это просто я раньше такой чести не удостаивался — объявить, тсзть, “провал торжественно открытым”, в свете софитов и компании солидных людей?

Несколько насторожило мимоходом сказанное “текст поздравления тебе напишут, не волнуйся!”. Не то, чтоб я особенно волновался, но вот читать по бумажке… да ещё если и хрень нарисуют какую-нибудь… Впрочем, поглядим: навряд ли мне эту цидулю вручат непосредственно перед трибуной, поправлю творчески, если что не так.

Дойти до кабинетов администрации я не успел, завуч выпрыгнула навстречу раньше.

— Литвинов! Ты уже здесь? Очень хорошо! Заходи ко мне, садись, там никто мешать не будет. На тебе текст выступления, учи пока!

Вот и ладненько. Ну-ка, что мне тут насочиняли…

-*-*-

Торжественная часть мне понравилась не очень. Для начала, меня нагрузили вынести знамя районной пионерской организации. Нет, мне не трудно, но могли бы и предупредить: для этого дела у меня есть специально обученные туфли, с надёжной шнуровкой и толстой кожаной подошвой. А сегодня я всё же в летнем, на штиблетах застёжка довольно сомнительной надёжности, да и сами они не образец стойкости. Были — таскаю уже второй сезон, разносились прилично. Поначалу страшновато было впечатывать ногу в бетон пола, как положено, со всей дури… но обошлось.

Стоять с знаменем не понадобилось — на сцене оборудовали специальное крепление, так что, всё прошло по льготному варианту, речи я слушал не по стойке смирно, а как важный, из первого ряда. И речи были, надо отметить, вполне адекватными — никаких космических кораблей в Большом театре, покосов, надоев и плавок чугуна. Всё по делу: к детской поликлинике пристроили крыло, сдали две дворовых коробки, а до зимы будет ещё одна, в третьей школе летом начнём ремонт и обязуемся закончить его к новому учебному году, централизованный городской заказ на учебники выполнен на две трети, хотя каникулы ещё даже не начались, и всё такое прочее. В соцсоревновании учительских коллективов победила десятка (кто б сомневался!), зато наши повара взяли у них реванш. Хоть и всего-то среди двух участников, а всё равно первые!

Все поздравляют, напутствуют, надеются и желают. Где-то в процессе вызвали и меня, и я тоже поздравлял и желал. Подсунутый мне текст я решительно сократил, не меньше, чем вдвое, и всё пересказал своими живыми словами. Если коротко — спасибо Партии и лично дорогому Михал Сергеичу за наше счастливое пионерское детство! Хлопали. Возможно, я выдаю желаемое за действительное, но, кажется, и поактивней, чем взрослым солидным дядям и тётям. А после — концерт.

Сказать, что мне прям понравилось, не могу, но и отвращения не испытал. Конечно, наша местная самодеятельность разного уровня — это вам не мировые звёзды, которыми мы все там, в будущем, изрядно избалованы, зато и стараются все честно, без дураков. Никакой тебе фанеры. А больше всех мне понравился один мелкий пацан, фамилию не расслышал, зато имя редкое — Альберт. Пел он крылатовские “Качели”, таким пронзающим душу хрустальным дискантом, что я чуть слезу не пустил! И даже баян в качестве аккомпанемента картины не портил. Молодец пацан, по самым высоким стандартам.

После концерта мы вполне стройной колонной переместились на городской стадион, где, оказывается, уже давно собрались все остальные. К счастью, тут уже официоз повторять не стали, выступления предусмотрены не были вовсе, а вот самодеятельности пришлось отдуваться снова, и Альберт снова пел, и даже не одну песню в этот раз. На звук не поскупились —- слышно было на весь стадион!

Пиджак с медалью у меня заботливо забрала классная: “Ещё потеряешь!”. Сначала я хотел было поерепениться, а потом подумал: ну а и правда ведь? Только мешаться будет. И двинул к своим — здесь, оказывается, развернулась нешуточная баталия из всяких эстафет и конкурсов “класс на класс” и “школа на школу”. Вот точно я такого в “той” жизни не помню!

Приятным сюрпризом стало то, что Ирка набрала на мою долю всякой еды. Жаль, компот прихватить ей не дали: пить хотелось адски. Можно было бы сбегать в административку за чаем, но некогда, конкурсы же! Пришлось давиться всухомятку. Ещё и доесть не успел: без меня меня женили, ой, то есть, записали в команду школы на, как в будущем скажут, квиз. Почему-то по географии. Где я — и где география!

Чёрт, однако, оказался не так страшен, как его малютка, и тема заданий мне вполне зашла: современная Европа. Не очень удивительно, у нас же юбилей, 40 лет Великой Победы, как не пройтись торжественным галопом по… местам боевой славы. Ну а я всегда очень любил читать “про войну”, с сопливого детства, да и в той жизни в Германии был раз сто, так что, многие названия для меня, в отличие от прочих участников, не были чем-то отвлечённым… Выступил достойно, мимолётом порадовавшись, что личный зачёт не предусмотрен, все лавры — школе. Нет у меня задачи “высовываться” ещё и тут! Только вот грамоту орги вручили именно мне с мотивацией “как ответившему на наибольшее количество вопросов”. И её тут же отобрала классная, с чем я уже даже и не спорил — у меня там плюшки стынут!

Доедал на ходу: наш квиз оказался последним, активность на стадионе закончилась, и пионеры хлынули в лес, на стартовую лыжную поляну. На самом деле, это даже не поляна, просто называется так, а по факту — здоровенная полукруглая выемка в массиве леса. На неё же выходит спуск с одной из гор, с которого я так люблю скатываться. Любил. Теперь уж, по сумме жизней, накатался, наверное, да и лыжи жалко. А уж как жалко ноги!

Толкаться локтями за место поближе к костру тоже было неохота, и меня с Лыковой как-то незаметно вытеснили на периферию — вокруг были исключительно старшеклассники, нам даже под всеобщий смех предложили выпить что-то неопознанное из-под полы. Но всё равно я честно радовался, вместе со всеми, орал в положенные моменты под речёвки вожатых, даже попрыгал с толпой, хоть и кольнуло послезнание: нехорошие ассоциации из будущего прилипли, известно, до чего такое вот коллективное скакание может довести… Хотя, пока лозунги вроде ничего, позитивные. И даже политически нейтральные вполне: мир, детство, дружба, счастье. Это годится. За такое и попрыгать не грех.

-*-*-

После окончания действа я пошёл провожать Ирку. Точнее, формально я, вместе с прочими одноклассниками, помогал тащить в школу какую-то лабуду из наглядной агитации, но обязательным это не было, живу я всё-таки в другом районе, так что, если б не Лыкова, смело мог бы увильнуть. Тем более, что пиджак и подарок мне классная вернула, правда, подарок я тут же выкатил обществу, и мы его всем классом мгновенно уничтожили. Но настроение было каким-то шальным, и если б это было вообще в нашем замечательном городе возможным — я б не удержался и попытался как-то “продолжить банкет”. Только вот возможностей у нас таких не имеется. Совершенно. Даже через забор Завода перелезать смысла нуль: столовая закрыта уже, “ночные” смены тормозки с собой носят. Потому мы просто шли толпой во всю ширину улицы, изредка неохотно прижимаясь к обочине, чтоб пропустить редкую машину, чего-то весело горланили, дышали полной грудью и, в целом, были вполне счастливы.

О! А сзади кто-то и вовсе хор организовал! И вполне, надо признать, квалифицированно поют! Стройно и слаженно. А особенно солист доставляет… Оглянувшись, я поискал глазами поющих и почти без удивления узнал в застрельщике того самого парня, Альберта. Мелкий ведь совсем! Какой там класс у них — четвёртый, небось? Или пятый. Так-то я и сам, считай, шестиклассник пока, недалеко ушёл, но штука в том, что вокруг меня — одногодки, а вот в спонтанном хоре преобладали вполне себе выпускницы, на фоне которых Альберт смотрелся натуральным ребёнком. Захотелось подойти, познакомиться — звезда ведь растёт! Мирового калибра, не иначе. Но тут меня довольно бесцеремонно и чувствительно двинули кулаком в плечо.

Разворачиваясь, я испытывал смешанные чувства. Первым, безусловно, было удивление: ну какого хрена тут кто-то лезет? Район — почти “мой”, я уж привык, что в “центре” у меня режим свободного плавания, а гопники, даже незнакомые, скорее поздороваются, чем претензии толкать станут. Народу вокруг толпа, и пусть они вряд ли за меня в бой кинутся, кто об этом знает? А фактор количества никто не отменял. Ну и с девочкой я, в конце концов!

И тут же подмешалось ещё и раздражение: вот нигде и никогда покою нет! Даже в праздник! Весь позитивный настрой обломали! Поэтому я заранее был готов никакие разговоры не разговаривать, а бить как попало, и будь что будет. Только вот не потребовалось: передо мной, широко улыбаясь, стоял Ян, товарищ по команде… да ладно, чёрт с ней, с командой, товарищ по эвакуации из пожара в интернате! Мог бы он и понежнее здороваться, конечно… но ладно, спишем на всплеск чувств. Но ответку лови! И я, тщательно выверяя усилие, треснул старшеклассника в плечо ровно тем же макаром.

— Ух! — только и выдал Ян, хватаясь за “приветственную” конечность.

— А ты думал! — важно выдал я. — Сила действия равна сам, поди, знаешь, чему! Закон Ньютона, не хухры-мухры! — и сделал полшажочка вперёд, мол, чрезвычайно рад тебя видеть, но мы тут за грузовых слонов султана, хабар несём, если ты не заметил.

Ян всё понял правильно, развернулся и пристроился по левую руку. И даже за палку, торчащую из моей поклажи, схватился — типа, тоже помочь. Так мы и пошли до самой нашей школы, втроём. Ирка не отсвечивала со своей правой стороны, хоть и косилась любопытно. А мы с Яном повспоминали былое, обсудили олимпиадный движ, команды, районо, руководителей и сопровождающих… Вот мне бы с ним раньше пообщаться — всё ж он в десятке всех знает, может, присоветовал бы чего дельного насчёт чёртовой Раисы! Меж делом он обмолвился, что закончил десятый, сейчас сдаёт экзамены и подрывается поступать в институт. Прям так и сказал: “сдаю и сразу подрываюсь”. Что-то мне этот манёвр с окончанием школы напоминает…

— В Свердловск поедешь? — спросил я, проформы для.

— Нет, — мотнул Ян головой. — Чего Свердловск? Туда все пойдут, даже с тройками кто, а я ж олимпиадник. И в школу пошёл раньше… Короче, так вышло, что у меня до армии есть две попытки. Хочу попробовать замахнуться пошире, по-настоящему. Подать документы в крутой институт, в Москву. МФТИ называется, ты и не слышал, поди, про такой…

Фыркнув неопределённо, я уж совсем собрался было выдать пару шуток на тему, но остановился-сообразил: Александров же! Он же тоже едет, туда же. Если не передумал, конечно. И это ж и ежу понятно, что вдвоём — оно всяко веселее, чем одному!

— Ты представляешь, — с предвкушающей улыбкой остановился я, — я знаю ещё одного человека, который тоже туда собрался в этом году.

— Да ладно? — недоверчиво вопросил Ян. — Из ваших кто-то, что ли? У вас же там дубы одни, даже на районе никого никогда…

— Вот прям никогда? — Как там у японцев положено, бровь поднять? Получилось? Получилось.

— Ну, тебя не имею в виду, — смутился он. И выкрутился: — Я про своих одногодков!

— Нет, он старше. Давно закончил, пробовал один раз уже. Даже в армии успел отслужить.

Ян сразу понял все выгоды этой идеи.

— Познакомишь? — выдохнул он, бросая свою сторону груза.

Пришлось пообещать. Договорились, что он забежит ко мне домой через неделю, значит, мне надо ещё и Александрова найти. Впрочем, я в любом случае и сам собирался, так что, ничего нового тут нет.

— Проблемы? — Над нами с Яном неожиданно навис Дюша, оттеснив Лыкову куда-то назад.

— Никаких, — поднял руки вверх Ян, — просто поговорили, уже ухожу.

— Привет, пацаны. Это Ян, мы с ним на олимпиаду ездили.

Дюша нависать перестал, поглядывая, впрочем, довольно настороженно. А мне почему-то стало смешно, я бросил свою поклажу на землю и распихал парней в разные стороны руками.

— Так, всё, Ян, пока! Договорились, заходи, постараюсь решить вопрос побыстрее. Дюша, ты хотел чего-то?

Дюша не хотел ничего, вернее, не мог сформулировать, зато с физическими кондициями всё в порядке: моё барахло он с земли уже подобрал. В остальном его уже привычно подстраховал Миха:

— Понимаешь, Гриш, какое дело… Меня мамка в совхоз устроила, работать, на лето. И я завтра с вечера уезжаю уже. А Дюха же выпускник у нас. Экзамены сдаёт. Поможешь?

— Помогу, — на автомате ответил я, и Дюша заметно расслабился. — Только вот как? Не в окно же тебе кричать на экзамене?!

— Да не, не надо в окно, — зачастил Миха. — Он там билеты напишет, проверить надо, ну или ещё там чего… И этой скажи… Любочке в очках, у вас же там это… — и стоят оба, смотрят выжидающе.

Фейспалм — жалко, что нет ещё такого понятия. Ну вот как они себе это представляют?! С другой стороны, я тут выступаю в роли плацебо, причём, вполне вероятно, что довольно-таки эффективного. Нельзя показывать неуверенность, вот что.

— Не вопрос. — Уверенный тон — залог успеха. — Всё будет. Но! Учить придётся без дураков! Хоть по одному вопросу на билет, но выучить придётся!

Рожи довольные, кивают. Свежо предание, как говорится… Конечно, ни черта он не выучит, тем более — без Михи. Остаётся надеяться, что ещё год видеть эту образину в школе учителя и сами не захотят.