Не в то время, не в том месте...

Обитые полосами древопласта колёса кареты гулко стучали по брусчатке Сеншейсской Улицы Золотого квартала Вентры, одного из богатейших портовых городов Внутреннего моря. Стоял день, впрочем, ночей на этой половине планеты и не было. Вечное Светило проливало свои лучи на мир, но время шло "спальное" и поэтому улицы пустовали, только Патрули Внутренней Охраны неспеша прохаживались по мощёным аккуратной плиткой тротуарам широких улиц. В Золотом квартале стражи, правда, много никогда не было, только у Ворот и на стенах, отделяющих этот богатый район от остального города.

Богато украшенная позолоченными узорами карета со знаком Инквизиции Единой Церкви, перечёркнутым двумя косыми полосами знаком "II", запряжённая двойкой холёных чёрных харсов остановилась у мощных даже на вид, кованных ворот в каменной стене, высотой не менее двух с половиной метров.

Возница, молодой паренёк, одетый в чёрную Инквизиторскую форму без знаков различия обернулся к окошку, ответил на заданный вопрос:

- Не могу знать, Господин. Наверное, смена постов...

Из окошка послышался недовольный грубый мужской голос, а через несколько секунд дверца кареты раскрылась и вышли двое охранников, тоже в чёрном, но с двумя красными полосами на предплечьях форменных кителей. В руках рослые, выбритые начисто мужчины держали громоздкие пистолеты. Обошли карету, осмотрелись и снова подошли к раскрытой двери. Один из них, видимо, старший, произнёс:

- Всё спокойно, Господин.

Карета качнулась и из неё, не без помощи одного из охранников, кряхтя и обливаясь потом, выбрался толстый мужчина, одетый в белую сутану с золотым узором и золотым же знаком "II" на левой стороне груди, перечёркнутым двумя косыми красными полосами. Мелкие, подведённые чёрным глаза на круглом лице. Шеи будто и нет, настолько ожиревший этот человек, щёки чуть ли не на плечах лежат, нос картошкой и под ним пухлые некрасивые губы, подбородка нет из-за сплошной жировой складки.

От кареты до ворот пройти было каких-то четыре метра, но казалось, этому толстяку и стоять трудно.

- Что это? - указал он на кучу какого-то непонятного тряпья в нескольких метрах от ворот у стены. Голос мужчины был низок, с хрипящими нотками. Охранники озадаченно переглянулись и уставились на кучу мусора, которого, каждый из людей готов был биться об заклад на своё месячное жалование, до этого момента не было здесь.

- Вы что, олухи, совсем ослепли?! - повысил тон Инквизитор.

Один из охранников, держа оружие наготове, неспеша пошёл к этой куче. Что-то вдруг изменилось, тряпьё чуть сдвинулось, что-то тихо щёлкнуло, а охранник, дёрнувшись и захрипев, повалился на камень брусчатки. Спустя пару мгновений раздалось ещё два щелчка и возница со вторым охранником тоже повалились наземь. Толстяк застыл на месте, понимая, что он следующий. Им тут же завладел дичайший страх, он даже не мог закричать, настолько сильно его охватил ужас.

Куча мусора, тем временем, начала вырастать и теперь совсем не казалась таковой. Разумный, возможно человек. Тряпьё на деле оказалось длинным бесформенным плащом или накидкой со множеством нашитых по-разному и висящих лент. Откинулся глубокий капюшон и служитель Церкви, ещё больше холодея, увидел, вернее, не увидел лица убийцы. Оно было скрыто тёмно-серой тряпичной маской-балаклавой с прорезью для глаз. И глаза эти не были человеческими. Не могут глаза живых светиться таким ярким алым светом...

Инквизитор ощутил, как по толстым ляжкам потекло тёплое, а ноги спустя секунду отказали и он грузно, мешком повалился на землю.

Убийца, а никем иным это существо быть не могло, приблизилось к лежащему и дрожащему всем телом Инквизитору. В тишине раздался женский, приятный, чарующий даже, голос:

- Первый Казначей Вентрийского отделения Инквизиции Единой Церкви Берту-Ом Дульц. Вы не нужны этому миру.

- Н-н... - только и успел пролепетать толстяк. Затем он умер, мгновенно. Во лбу его появилось небольшое, с обожжёнными краями отверстие и не вытекло ни капли крови.

Никто не увидел произошедшего, а харсы совершенно никак не отнеслись к присутствию чужака, словно кроме людей из кареты вокруг никого и не было рядом...

***

- Вот так, дружище, всё и произошло... я даже сделать ничего не успел. Всё слышал и что-то даже видел, но меня скрутило так, что, казалось, вывернет наизнанку и переломает от судороги все кости... - человек отхлебнул пива из потёртой, жестяной, высокой кружки.

По столу с костяным перестуком катнулись небольшие кубики. Выпало пять и четыре.

- Хе-хе! Мне определенно сегодня везёт! - Произнёс тот же мужчина, что до этого закончил рассказ.

Сидящий напротив, щуплый, но не худой, скорее, жилистый, с щетиной-трехдневкой человек фыркнул недовольно и сгрёб кости.

- А дальше? Как жив остался-то?

Мужчина, только что выигравший ещё десяток медяшек "чеканок", вздохнул, возникшие воспоминания явно были далеко не из приятных.

- Поди разберись теперь... били, допрашивали, пытали, потом снова допрашивали и снова били. Кобс, напарник мой, помер на третий день, с пацаном возницей не знаю, что стало. А я вот... через неделю пришёл приказ отправить меня сюда, в эту сраную дыру на Краю Света... я даже не знаю, нашли ту суку, которая казначея привалила и мне всю жизнь поломала или нет...

Собеседник скрипуче засмеялся, тоже отхлебнул из своего стакана, бросил кости. Три и четыре.

- Э-э-э, Клеб, забей, не всё так плохо, согласись? Я дык, очень даже рад, что попал сюда, а не на виселицу и главное, при обеих руках остался, - он даже повертел ладонями перед собой. - А что? Кормят нормально, пиво вон, даже неплохое, не моча портовая. Жалование тоже ничего. Даже потрахаться есть с кем, - он скосил глаза на подавальщицу вескийку, которая сейчас протирала один из столов не очень чистой на вид тряпкой. - И хрен с ней, что нелюдь, промеж ног-то всё там, как и полагается. А горячая она... - человек даже на секунду глаза прикрыл от удовольствия. - Будто в последний раз с мужиком! Та-а, - махнул рукой. - Чего я рассказываю, сам будто не драл её.

Мужчина, а им был тот самый старший охранник казначея Инквизиции Берту-Ома Дульса из Вентры тоже растянул губы в сальной улыбке. Да, вескийки они все такие, трахаться дюже любят, даже уговаривать особо не надо.

- Так что, друже, хорош хандрить и поблагодари Святую Мессандру лучше, что оказался в Сумеречном Патруле, а не на рудниках в Гремящих горах, например. И вообще, что жив остался. В ваших подземельях-то...

- Не мои эти подземелья, заткнись уже и давай кости! - чуть повысил голос Клеб, но тут же остыл, понимая, товарищ ни в чём не виноват. - Я ж и не жалуюсь... вспоминать тошно просто...

- Ну да, ну да, - снова захихикал собеседник. - Раньше с высока на всех плевал, а теперь и сам...

- Заткнись, Врас... - уже с улыбкой произнёс мужчина, снова раздался перестук костей. Три и пять. - Так тебе и надо, балабол.

- Да что за непруха такая! Жулик я или где..?! - Клеб засмеялся. Засмеялся и проигравший снова Врас.

Сумеречный Патруль. Серый дозор. Стражи у Тьмы. Как только не называли бойцов крепостей, расположенных в Сумеречном Поясе. Набирали туда сплошь из осуждённых разбойников, жуликов, пойманных дезертиров или солдат, преступивших закон. Здесь, в полутьме Кха'Келеи, странного мира, где на одной половине царил Вечный День, а другой правила Ночь, из этого отребья, после некоторого времени довольно жёсткого отбора и ещё более жёсткой подготовки, выковывались бойцы, защищающие Свет от порождений Тьмы. Во всяком случае, так гласила клятва Верности Патрулю, "до конца жизни своей, до последнего вздоха, до последней капли крови, беру на себя долю защищать и ограждать жителей Вечного Дня от порождений и ужасов Ночи". Разумеется, полный текст клятвы заметно длиннее и пафоснее, но если убрать всю лишнюю патетику, суть примерно такая.

На деле Патруль представлял собой довольно многочисленную, если считать и Патруль Южного Континента или Шше'кха, примерно два десятка тысяч бойцов, военную структуру, базирующуюся в десятке крупных фортов, нескольких десятках небольших крепостей-форпостов и множестве, буквально на два-три десятка бойцов гарнизона крепостиц, расположенных цепочкой от края до края обоих Континентов в глуби Сумеречного Пояса. Эти форты и крепости закрывали проходимые перевалы через Сумеречные же горы на Северном Континенте или Кха'Реуле, а так же несколько фортов обеспечивали охрану рудников, куда ссылали самых конченых преступников и смертников из всех восемнадцати Протекторатов Континента и Свободных Городов Внутреннего моря. В политику Патруль не лез, это был один столпов существования организации, да и какая там политика на Краю Света. Задачей Патруля с момента его создания после Тёмных Лет всегда была защита Дневных земель от Ночных. В те далёкие и жестокие времена это было как нельзя актуально, а в нынешние, Патруль, по большому счёту, стал пожизненной тюрьмой для множества преступников, которым дали выбор, либо Патруль, либо рудники, копи или вовсе смерть.

По большей части в форты Патруля попадали именно люди, так как они представляли большую часть населения Континента. Конечно, имелись и представители других рас, но их было абсолютное меньшинство, так как обычно их судили свои же и часто приговор был смертным. У тех же Вескиек, а эта раса состояла только из женщин, Свод Законов за совершённые преступления предусматривал иссключительно смертную казнь, либо ссылку в Монастыри Покоя в случае мелких проступков. Стоит ещё отметить, что у них преступности в общем-то и не было, так уж устроена психология.

Квуртов, а это вторая самая многочисленная после людей и при этом самая воинственная раса Кха'Келеи, в Патруле тоже увидеть можно было нечасто. Своих преступников тоже судили сами. В Патруль же представители этой расы шли добровольно.

Что интересно, для добровольцев в Патруле, в независимости от расовой принадлежности, существовали отдельные Бригады. Да, шли в Патруль и люди. Обычно из-за банальной бедности, либо по каким-то личным причинам. И для таких добровольцев условия, разумеется, уже были иными, чем для приговорённых. Во-первых, это наличие Контракта. Он заключался на семь лет. По истечении срока можно было его продлить, либо уйти в отставку. Но чаще всего, да что говорить, всегда, особенно среди людей, никто не уходил, продолжали служить. Во-вторых, эти самые условия службы для успешно прошедших подготовку добровольцев. Скидок в Патруле не делали, готовили всех одинаково жёстко и смерти в ходе обучения были делом довольно распространённым. Так вот, условия службы отличались намного более широкими возможностями. Это и регулярные увольнительные в близлежащие к фортам и крепостям поселения, повышенное месячное жалование и чуть менее опасная служба в принципе. Но что главное, и наверное, тоже один из краеугольных камней существования Патруля, это отсутствие между служащими по Контракту и по принуждению конфликтов. И нет, в данном случае не имеются в виду какие-то мелкие недопонимания на уровне быта, здесь речь о классовой, скажем так, принадлежности. То есть, Патруль, как бы это странно не звучало, являлся одной большой семьёй, закрытым и дружным сообществом со своим укладом жизни. Этот принцип закладывался с первых дней подготовки и затем поддерживался на всём протяжении службы. Быть Патрульным, это на всю жизнь. Для преступивших закон это буквально, добровольцам же это приходило со временем, поэтому-то чаще всего они и оставались в Патруле на второй и далее Контракты.

Немаловажной причиной ещё было и само место службы. Сумеречный Пояс. Полоса от края до края Континента, шириной в несколько сотен километров, где стояли вечные Сумерки, и чем ближе к горным хребтам, тем становилось темнее. От Вечного Дня банально отвыкали. Вообще, вся жизнь в Сумеречном Поясе так или иначе была связана с Патрулём и Законом там тоже являлся Патруль.

***

Долгий выход в Патруле, это всегда тяжело. Особенно, если твоя служба или "отбывание" срока, тут уж как кому "повезло", состоит в Разведке. Или у Бродяг, как ещё называли эти подразделения в Патруле. Служить в Разведке считалось почётно и престижно. Попасть туда можно исключительно пройдя все тяжелейшие испытания на вступление, при которых нередко гибли сами кандидаты. Единственные несколько плюсов службы там, это повышенное жалование, одинаковое со служащими "по контракту" количество увольнительных и шеврон на форме, при виде которого в окрестных поселениях в кабаках нальют лишнюю кружку пива и с бОльшим энтузиазмом будут отдаваться проститутки.

В остальном служба в Разведке сложна и опасна. Бродяги забираются дальше всех в горы и порой даже за них, туда, где уже совсем Темно. Они наиболее привычны к этой самой Темноте, потому что находятся на выходах большую часть службы, они наиболее подготовлены к возможным схваткам с обитателями Той Стороны, разумными и нет, и у Бродяг самая лучшая экипировка.

Вот и сейчас один из таких выходов подходил к концу, месяц в горах и долинах в постоянной полутьме, а не более или менее привычных уже сумерках, выматывали куда сильнее, чем трёхмесячная ускоренная подготовка для "опытных" и ещё два месяца натуральной пытки при прохождении "курса молодого бойца" у Бродяг, вместе взятые. Для Клеба и Враса, попавших в Патруль в одно время, почти год назад, и перешедших в Разведку не так давно, такой выход стал первым. И самым тяжёлым. Так и более опытные напарники говорили. Финальный, так сказать, экзамен. Если сдюжишь и после не подашь прошение о переводе, значит уже всё, свой, молодой Бродяга.

Вся тяжесть заключалась не в невзгодах и трудностях самого выхода, походи-ка месяц по узким тропкам среди крутых скал, ещё и на разных высотах, поспи на голых камнях, да поешь, что Бог пошлёт. Для человека равнин, а тем более Вентрийца, каким и являлся Клеб, уже одно это сложно, пусть он и не жаловался на свою форму до этого. Довелось ему и в дружине самого Губернатора Вентры послужить, а затем и у Инквизиторов, и везде, особенно у церковников, подготовка будь здоров. В охране казначея, да ещё и на должности десятника, правда, подрасслабился, но формы всё равно старался не терять. В Патруле же всё оказалось куда серьёзнее. И если Клеб раньше думал, что "Инки" одни из самых умелых бойцов среди людей, то по приходу в Патруль, а затем и в Разведку, осознал всю свою неправоту в этом вопросе. Плюс ко всему прививались не только новые бойцовские навыки, но ещё и навыки выживания в сложнейших условиях Сумеречных или Порубежных Гор.

Самым тяжёлым, возвращаясь к походу, стала постоянная темнота. Если в Фортах и даже Крепости Кайрос, где и располагалась Третья Рота Разведки, куда приписали Клеба, Вечное Светило ещё было видно у самого горизонта, то на выходе нет. Уже на третьи сутки похода цветных красок в окружающем почти не осталось, а в тенях так и вообще, чернела непроглядная темнота. Туда даже просто смотреть страшно было, не то что пройти сквозь. А ведь приходилось и очень часто. Не будь у Клеба той самой Инквизиторской подготовки, где учили держать свои эмоции в узде, он бы вряд ли настолько достойно выдержал весь этот поход. Тревожило и угнетало абсолютно всё, мёртвые, возвышающиеся в тёмно-серое, почти чёрное небо, такие же серые шпили скал, угольно-чёрные провалы теней от этих самых скал, абсолютно однообразно-серый пейзаж вокруг, уныло завывающий пронизывающий ветер или наоборот, тишина, буквально выдавливающая мозги наружу, когда каждый шорох, кажется, разносится эхом на многие сотни метров вокруг. И главное, отсутствие Светила, символа жизни, который ты привык видеть каждый день с самого своего рождения. Здесь, в этих "круддовых" горах всё наоборот. Здесь царствует Смерть и Темнота. Вот это было выдержать сложнее всего.

Старые Бродяги, старослужащие, то бишь, что удивительно, новеньких всячески поддерживали. "Стареньких", вообще, словно подменили. Если до этого, в ходе подготовки они порой люто измывались, выводя из себя и своими выходками и процессом, так сказать, обучения, то здесь в походе, стали, на самом деле, Старшими Братьями. Из восемнадцати человек отряда, первый долгий выход был у шестерых. Первую неделю их буквально опекали по паре человек, разговаривали, что-то советовали, показывали, вспоминали какие-то случаи, в общем, не давали скатиться в чёрную хандру. Со второй примерно недели новички уже более или менее втянулись и пообвыклись в чуждой для себя обстановке, стало даже интересно, возникало множество вопросов, словно стал вдруг ребёнком, которого интересует всё вокруг. И на эти все вопросы Старшие напарники так же охотно отвечали, показывая и рассказывая. Затем, где-то к середине третьей недели тревожность и апатия начала возвращаться. Из всех шестерых новичков только Клеб держался на уровне и то, приходилось очень тяжело. Без поддержки старших товарищей, наверняка, все шестеро вернулись бы из этого похода "двинутыми".

***

Шла четвёртая неделя похода. Уже двигались обратно в Крепость. Каких-то пять-шесть дней и люди снова увидят, пусть и тусклое, пусть на горизонте, но Светило. Уйдёт из глаз серая муть бесцветности окружающих пейзажей, вернутся краски и в душу. Но и вернутся, к сожалению, не все.

Двое из новичков останутся серыми костями на серых камнях Порубежных Гор... первый примерно к концу третьей недели похода оступился на узком карнизе и ухнул вниз... трупа его никто так и не увидел, слишком темно было в глуби ущелья, а до самой тени, в которой, будто его "стёрли", исчез неудачливый напарник, лететь метров двадцать, не меньше. Сколько ещё там, в темноте, одному Крудду известно. Слышали только оборвавшийся резко отчаянный крик и эхо от шлепка тела о камень...

Второго товарища пришлось прикончить самим. Поехал крышей через пару дней после смерти товарища... возможно, связали бы и притащили обратно, не напади он первым. На привале. Неожиданно. Заплакал вдруг, затем засмеялся... уже тогда стало ясно, что с ним не всё в порядке. А затем накинулся на ближайшего. Хотел впиться в шею зубами сначала, потом до ножа дотянулся... пристрелили бедолагу...

В остальном поход этот проходил очень спокойно. Не было никаких Тёмных Тварей, которыми пугают всех без исключения детей в землях Вечного Дня. Не было бледных, до прозрачности кожи Тёмных Человеков про которых рассказывали в Форте или Крепости. Вообще, живых существ, практически никаких не было. Редкие птицы только где-то в высоте иногда пролетали, да на отвесных стенах скал гады всякие висели. К слову, именно эти рептилии, не важно, змеи или ящерицы и стали основой рациона Бродяг. Сбить их со стен труда особого не представляло, они все медлительные, температура в горах никогда не превышала пятнадцати градусов, но вот различить их на этих самых стенах, тот ещё труд. Иной раз можно в упор на такого гада смотреть и не видеть до поры, пока в лицо тебе не вцепится. А яд их убивает быстро. Слава Святой Мессандре, ядовиты далеко не все твари.

За то с водой проблем практически никаких не возникало. Мелких родников, речужек, ручейков в этих горах было множество. И воду из них можно пить вот прямо сразу, холодная только, до зубовного скрежета. Такой вкусной Клебу даже на службе у казначея пить не приходилось. К тому времени, кстати, он уже и порядком позабыл о прошлой жизни, воспринимая её больше давно ушедшим сном.

Время приближалось ко сну и Разведчики искали место поудобнее, где можно разбить лагерь. Двигался отряд по долине, на которую спустились несколько часов назад. С высоты нескольких десятков метров со скал, краёв её не просматривалось, лишь вдалеке, в мрачной серой дымке угадывались очертания зубастой гряды скал. Как сказал Большой Дужо, командир отряда, долина, на самом деле, не очень большая, всё дело в тумане и влажности, он и скрывает противоположный край, отчего кажется, что до него десятки километров вполне себе густого леса. Что удивительно, об этом тоже сказал командир, среди обычных деревьев здесь иногда попадались и Древопласты. Откуда здесь эти неорганические, но тем не менее растения, никто не знал. Сюда регулярно наведывались команды рубщиков, материал-то довольно дорогой и вот так, как здесь, среди обычного леса Древопласты больше нигде не растут. А там, где растут, добыча этого материала сопряжена со смертельной опасностью. Здесь же, в этой и ещё нескольких похожих долинах, такой опасности нарваться на Мекхов не было. Угроза здесь исходила от хищников уже знакомых, из плоти и крови, которых если знаешь, как себя ведут, убить или попросту отогнать уже не сложно.

В этой долине, к слову, и температура была повыше, чем на горных перевалах, что тоже радовало, чувствовать постоянную прохладу циклы напролёт такое себе.

Наконец, нашли и место для привала на сон. Без команд, каждый уже прекрасно знал за что отвечает, поставили палатки, соорудили кострища с треногами, кто-то пошёл собирать хворост на костры, другие готовили к варке мясо опостылевших уже скальных ящериц и змей, которых изрядно насшибали в пути. Третьи встали на вахту, бдеть, чтобы какой зубастый зверь не заглянул на запах жратвы.

После немного напряжённого и молчаливого, в основном, ужина, все свободные от вахты разошлись по палаткам, но никто не спешил нырять в спальные мешки. Единственное, что за едой обсуждали, так это странные следы, совершенно случайно обнаруженные одним из передовых следопытов. Понять, кто оставил их, никому так и не удалось. С этого момента и стали вести себя осторожно. И поэтому же, спали в одежде и обуви, держа оружие рядом. Всё новое в таких случаях и в таких местах представляет потенциальную опасность.

Клеб проснулся от странного звука. Шорох ни шорох, шелест ни шелест, со сна непонятно, хотя мозг и "включился" практически мгновенно. Полезный навык, развившийся во время подготовки уже с Разведчиками. Кто-то из наставников и инструкторов в любой момент сна мог подобраться и, в лучшем случае, сбросить тебя с кровати. В худшем, начинали бить или душить. Вот и выработалось, спишь крепко, но при этом всё вокруг слышишь и легко можешь определить, какой звук опасность представляет, а какой нет. К этому развилась ещё и Чуйка, когда каким-то непостижимым образом начинаешь ощущать на себе взгляд или внимание. Тогда и отбиться или хотя бы не наполучать изрядно тумаков становилось легче. Вот и сейчас Клеб пытался понять, что за звук он слышит, пока тело и сознание приходило в боевую готовность.

Понял. С таким звуком расходится ткань под очень острым лезвием, когда её режут, стараясь не привлечь внимание. Что за херня происходит, пришла мысль, почему часовые молчат и не подняли ещё тревогу?!

Клеб как можно тише обернулся на звук. И правда лезвие, и правда, режет его палатку! В темноте видно ничего не было, но на улице всё-таки светлее и тусклая полоса света от пореза всё удлинялась с тихим и неприятным шелестом.

Почему же вокруг так тихо?!

Клеб уже успел сесть на одно колено, подхватил свой монструозный барабанный пистолет, кстати, такой же, какой он носил при Берту-Ома Дульсе, будучи в его охране, пусть душа его пребывает в Вечном Свете. Оружие Клеб всегда держал на взводе, конструкция это позволяла, случайно выстрелить можно только если ты совсем дебил. Вот и сейчас пистолет был готов к использованию сразу, как только Клеб взял его в руки. Ни тебе лишних лязгов взвода, ни щелчка снятия с предохранителя. Конечно, определённым опытом владения оружием обладать нужно. И Клеб этим опытом обладал.

Лезвие тем временем прорезало уже больше половины высоты палатки. Разведчик подрагивал от напряжения и холодный пот стекал по лбу. Что же это? Почему в лагере до сих пор ни звука?! Неужели всех уже вырезали?! Да быть такого не может...

Спустя несколько секунд в узкую прорезь в ткани просунулись в нескольких местах... наверное когти, но были они какие-то странные, Клеб всё не мог уловить, за что его сознание сразу уцепилось...

Когти начали расширять порез, звук стал совсем тихий. Всё ещё ничего не видно, зверь или кто там такой снаружи, стоял с теневой стороны палатки.

Лезвие дошло до верха, прорезь расширяется ещё больше, секунда и у Клеба всё внутри холодеет ещё больше. В темноте зажглось пять красных огоньков. Именно огоньков, не отблесков света в глазах. И расположены эти огоньки были правильным пятиугольником, чего в природе быть совсем не может. Силуэт твари еле различим в тени, но странно, свет тусклыми бликами играет на острых гранях по всему, не очень большому, размером со среднюю хуму, бочкообразному телу. Огоньки же горят выше, почти на уровне глаз самого Клеба. Снова звук, какой-то неправильный, живые таких звуков издавать не могут...

И тут Клеб понял, если ничего не сделает, умрёт.

БА-БАХ!

Выстрел из "Миротворца", а пистолет этот довольно крупного калибра, прозвучал в царящей тишине оглушительным взрывом! Стрелял Клеб прямо в центр, между этими пятью огоньками. Тут же что-то ослепительно вспыхнуло, хотя человека и так уже порядком ослепило выстрелом, ещё и это. Затем что-то затрещало и застучало, словно много маленьких молоточков по железке.

Клеб, не теряя времени, опустил оружие ниже, где, как помнил, находилось тело непонятного существа и полностью разрядил пистолет. Бабахнуло ещё пять раз. Стрелять Клеб умел и очень это дело любил, так что опустошил барабан за мгновения и тут же метнулся в сторону. Вовремя. Снова что-то вспыхнуло, человека окатило жаром, послышался громкий треск... где же Клеб такое слышал..? Крудд их всех забери!! Электричество!! Так трещит электричество при серьёзной поломке какого-нибудь прибора или когда провода перемкнёшь!! Но откуда здесь, в этой глуши на Краю Света электричество?!

Тело в это время работало само. Рукой нашарить рюкзак, тут же на спину, плащ хрен с ним, как и спальник, тут бы выжить! Той же рукой в карман за скорозарядником, другой, что держит пистолет, отщёлкнуть рычажок и откинуть барабан, высыпать гильзы. Собирать времени нет, Клеб буквально всем своим существом ощущал, что опаздывает. Опаздывает на жизнь... наконец и в лагере проснулись. Загрохотали выстрелы, закричали люди. Так кричат, правда, те, кого убивают, а не кто убивает...

Барабан встал на место, щелчок взведённого курка, тело само выносит на улицу! Оглядеться! Темно, да ещё и отблески в глазах от выстрелов не прошли, нихрена не видно!

А крики тем временем не утихали. Раздавались и выстрелы, но не так, чтобы много и явно товарищи проигрывали этот бой.

Бежать!

БЕЖАТЬ!!

И Клеб побежал. Побежал на свет, туда, где за скалами у горизонта висит Вечное Светило.

Пробежать, правда, удалось совсем немного. Что-то с силой ударило в спину, стало невыносимо больно, показалось ещё, будто в груди стало гораздо свободнее и человек со всего маху врезался в дерево, которое собирался обежать.

Темнота...

Спустя несколько секунд над уже мёртвым Клебом встало нечто отдалённо напоминающее человеческую фигуру, во всяком случае формой было антропоморфной. Две верхних конечности. Две нижних, на которых неведомое существо и стояло. Выделялась и округлая голова, разве что шеи не было, росла сразу из плечей. Силуэт тела весь какой-то обтекаемый и зализанный.

Послышался механический шелест, словно работают серво-приводы, впрочем, это они и были. Предплечье неведомого создания "раскрылось" несколькими пластинами, втянув внутрь явно ствол некоего оружия, затем пластины снова встали на место, трехпалая кисть выдвинулась откуда-то снизу и со щелчком присоединилась к торцу предплечья. А существо и правда, живым не являлось. С привычной точки зрения, во всяком случае. Это был Мекх. При чём, не обычный дикий, каких можно встретить в определённых районах Континентов, а совершенно другой, каких ни люди, ни нелюди, на Кха'Келее ещё не видели. Но видели их предки, далёкие далёкие предки, ещё до Катаклизма.

На головной части Мекха, синтетика, робота, андроида, не так важно, как называть, зажглись две красных горизонтальных полосы. Затем, пару секунд спустя, сменились холодным синим. Знающий бы сказал, робот перешёл в режим патрулирования. Но этого уже семь сотен лет никто на этой планете не помнил. Вообще, на Кха'Келее за эти сотни лет забыли очень и очень многое...

Андроид выставил над телом Клеба вторую конечность, что-то в кисти свистнуло, словно открылся клапан и на труп вытекла чёрная струйка масленисной жидкости, которая тут же начала растворять тело, одежду. Спустя какую-то минуту, от Клеба ничего не осталось, даже натёкшей на землю крови из страшной раны на груди.

Рядом с Мекхом встал похожий, но чуть ниже и немного другой формы, хоть и такой же обтекаемый. Предплечья у этого были сильно раздуты, головы практически не было, лишь продолговатый бугорок. Да и нижние конечности имели не человеческую трёхсуставную "конструкцию", а звериную, с четырьмя суставами.

Раздались негромкие перещёлки, так Мекхи, эти разумные, осознавшие себя давным-давно искусственные создания общались в звуковом диапазоне. "Разговор" длился несколько секунд и синтетики разошлись в разные стороны, исчезнув в зарослях леса.

Исчез и лагерь Бродяг. Не осталось ничего, только примятый палатками мягкий мох, который, впрочем, вскоре снова примет свою обычную форму, и пара взрыхленных пятачков земли, где до этого люди жгли костры. Эти следы тоже исчезнут через несколько дней, вездесущий мох быстро поглотит свободное пространство...

Спустя две недели на поиски отряда пошлют другой, но они, даже зная маршрут пропавших Разведчиков, так ничего и не найдут, хотя и пройдут по той самой поляне, где разыгралась бойня, где в очень скоротечном бою погибли двенадцать прекрасных бойцов и четверо ещё неопытных для местных реалий, но перспективных новичков. Среди напавших Мекхов потери оказались минимальны, всего лишь один дрон-сателлит, которого очень удачно поразил убитый последним Клеб.

И никто, никогда не узнает, почему же погибли эти люди. Нет, это не очередной эпизод давно угасшей Войны, нет. Люди попросту оказались не в том месте, не в то время. Эта группа Мекхов, состоящая из пяти боевых единиц и трёх десятков сателлитов, переносили груз. И нельзя, чтобы живые их увидели или даже находились в пределах нескольких километров. Слишком важен этот груз, отчего даже пришлось на время отступить от одной из Корневых Директив.

Конец.

Примечания:

Некоторые названия в дальнейшем могут быть изменены.

Кха'Келея - планета, где разворачиваются события этого рассказа и дальнейшего цикла. Название происходит от Вескийского Хеа'Хелэи, так как планета была открыта и колонизирована именно этой расой задолго до Катаклизма или Прорыва. Ранее планета представляла собой курортный рай для представителей всех рас Галактического Содружества. После Катаклизма полностью изменила свой лик, став довольно опасным для жизни местом.

Шше'кх - континент, расположенный на юго-западе освещенной стороны планеты. Ещё называют просто Южным.

Кха'Реул - континент, тянущийся от центра и на северо-восток освещенной стороны планеты. Так же называют Северным, хотя климат на обоих континентах примерно одинаков из-за положения планеты и оси вращения относительно светила.

Протектораты - территория Северного континента, к северу от Внутреннего моря и до Сумеречных гор, если не считать Диких земель, поделена на восемнадцать областей или округов, по числу наиболее крупных городов. В каждом из Протекторатов свои законы, пусть в основном они и совпадают. Правит Совет Протекторов из Первого, и разумеется самого богатого, Протектората. Остальные округи примерно приблизительно одинаковы по достатку.

Вольные города - крупные города-порты, расположенные на побережье Внутреннего моря. Эти поселения абсолютно не зависят от Протекторатов, однако влияние Церкви Так же велико. Ведут активную торговлю и сотрудничество с южными городами континента и Протектората и на севере. Считаются самыми богатыми поселениями на Кха'Реуле. Так же, вольными можно считать и несколько больших городов вокруг Скалистой пустыни южнее Внутреннего моря и на побережьях Костяного залива, западнее от пустыни.

Древопласт - неорганический материал. Очень ценен и используется во многих отраслях. Добывается, в основном, в Мекховых Лесах. Потому очень дорог, что добыча сопряжена со смертельной опасностью встречи с Мекхами, живыми механизмами, напоминающими животных Кха'Келеи.

Вентра - один из богатейших Свободных Городов. Один из крупнейших портов на Внутреннем Море.

Внутреннее море - вытянутый на несколько тысяч километров и шириной в самом узком месте до пятисот, а в широком до двух тысяч, водоём. Делит Северный Континент на две половины.

Харсы - всеядные, достаточно крупные животные, напоминающие отдалённо Земных медведей. Используются, в основном, как тягловые, так как быстро передвигаться не могут. Имеют развитую мускулатуру, очень выносливы и сильны. Легко дрессируются. Имеют короткую жёсткую шерсть.

Святая Мессандра - одна из двадцати трёх Святых, Проводников Воли Его, Единого Бога над всеми живыми.

Вескийки - третья из самых распространенных рас на Кха'Келее.

Квурты - вторая по численности раса.

Хума - одомашненное небольшое хищное животное. Похожи внешне на Земных кошек. Очень умны и сообразительны.

Циклы - сутки. Так как на одном полушарии всегда день, понятия ночь в привычном смысле не существует. Есть период сна, есть период бодрствования.

Крудд - чёрт, бес. В иных областях Кха'Келеи так и зовётся, но всё же распространено именно это название Приспешников Инфера, Падшего, Соблазнённого Бездной, Первого из Святых, ныне Проклятого навеки вечные.