Не всему верь что знаешь

Часть первая.

Глава 1.

Этот день не задался с самого начала…

Автор понимает, что таким началом повествования он полностью компрометирует себя как рассказчика, потому что фраза эта избита, неоригинальна и встречается в энном количестве романов и рассказов. Но написать иначе было бы погрешить против истины: едва успев приступить к работе, Лев Егорович, владелец базы отдыха «Избор» и по совместительству ее директор получил известие, от которого ему немедленно захотелось вскочить, стукнуть по столу кулаком и гаркнуть: «Не может быть!».

Однако вместо этого он откинулся на спинку кресла, схватился за левую сторону грудной клетки и, сморщившись, произнес:

– В каком номере? И кто обнаружил?

– В тридцать третьем. Маричка, горничная, – торопливо пояснила секретарша, которую все почему-то звали исключительно по отчеству: Ильинична.

Когда-то ее тоже звали Марией, точнее, Машенькой, но было это так давно, что все и позабыть успели, когда именно юная хрупкая шатенка преобразилась в строгую безупречно одетую ухоженную даму неопределенных лет. Все знающую, во все вникающую, надежную, скрупулезно ведущую документацию и вообще делопроизводство. Впрочем, хотя взяток она и не брала, но охотно закрывала глаза на мелкие слабости у своих подчиненных.

– Ей запах показался странным…

– И звук еще, как будто окно было распахнуто и внезапно захлопнулось, – добавила Маричка, которая стояла тут же, позади секретарши, и на ее некрасивом лице был написан такой испуг, что каждый бы понял: то, что девушка увидела в номере, было зрелищем не для слабонервных. – Я побоялась, что стекло разобьется, и нажала на дверную ручку…

– Ты не должна была, –проговорил директор, по прежнему морщась. Он знал по опыту, что с «мотором» у него все в порядке, что это просто невралгия, но боль не хотела отпускать его сразу.

– Я испугалась, что стекло… На улице сегодня ветрено…

– Ты должна была постучаться, – обернулась к ней секретарша. – Тем более что там висела табличка «Не беспокоить».

– Да, я теперь поняла, что виновата… Но там… там…

Губы Марички задрожали, а глаза сами собой закрылись, и она помотала головой, словно отгоняя наваждение.

– Врача вызывала?

– Да… То есть нет, я сразу побежала к вам!

– Я сейчас вызову, – торопливо сказала секретарша.

– Пошли, – снова поморщился Лев Егорович, кивнув Маричке. – Кто там у нас нынче проживает?

– Одна из этих, из ведьм, – отвечала секретарша.

– Сколько раз я просил тебя их так не называть – не ведьмы они, просто изображают экстрасенсов для привлечения клиентуры. А у нас они собираются уже который раз на свой форум и хорошо платят, между прочим. Да и для наших постоянных клиентов их тусовки – это дополнительный притягательный фактор… Подумать только: второе ЧП за неделю! Чую я, придется беспокоить наших кураторов…

Зрелище, которым встретил его номер 33, сразу просигналило: врача действительно вызывать было бесполезно. Дама лежала на полу, полностью раздетая, в луже выразительного розового цвета, и на груди у нее зияла рана, если можно было так назвать разрез величиной с мужской кулак. Но страшнее всего был след недоумения на лице с размазанным полустертым гримом и легкая полуулыбка, словно дама была не существом из плоти, а небрежно раскрашенным манекеном.

Разрез был распахнут, и сквозь него были видны сломанные ребра и обрывки каких-то трубок телесного цвета. Мокрый бледно-красный след тянулся из ванной комнаты. Круглый стол был заставлен пузырьками и колбами, одна из которых, разбитая, валялась на полу, и содержимое ее тоненьким ручейком устремлялось по ламинату, изображавшему паркет, в сторону окна. Жидкость действительно странно пахла, что особенно резануло ноздри Льва Егоровича после того, как оконная створка внезапно распахнулась.

– Закрой, – кивнул он Маричке. – И осторожнее, постарайся ни на что не наступить.

– Надо вызывать полицию, – прошептала секретарша за его спиной.

– Какая полиция? – процедил сквозь зубы Лев Егорович. – Хочешь, чтобы они распугали нам всех клиентов и никого в итоге не нашли? Звони Александре Марковне!

– Кому?

– Олесе, елки с соснами по твою душу. Ритуальное убийство, разве не видно?

– Сильвию тоже надо позвать, – проговорила Маричка, сглотнув. – Ее детективное агентство розыском занимается. Сыщик она. И еще… еще она мысли читать умеет, вот!

Лев Егорович свирепо глянул на нее и кивнул, соглашаясь.

– А до их прихода молчим, – было его резюме. – Бегом за ключами…

И когда они вышли в коридор, добавил, обращаясь к Маричке:

– Пока Ильинична не вернется, стой здесь и никого не впускай.

– Да, – произнесла Александра Марковна, бегло осмотрев труп, – убийство действительно ритуальное. Даже странно: жертва была самой обычной шарлатанкой, и сердце ее никакими особенными свойствами не обладало. Ну-ка теперь заглянем в санузел…

Она прошла по следам крови в помещение для гигиенических нужд и наклонилась над джакузи. Впрочем, она могла бы этого и не делать – уже с порога было видно, что ванна была до половины заполнена смесью воды и крови. Запах, идущий оттуда, и цвет жидкости, слегка прозрачный, такой вывод подтверждали.

– Ее тут убили? – спросила Маричка дрожащим голоском.

– Похоже, что да, – отвечала Александра Марковна деловито. – Имеются какие-либо предположения?

– Не-а, – ответил за Маричку Лев Егорович. – Я потому вас и позвал, что это уже второй труп из ваших коллег на моей территории. И если в первый раз мне удалось убедить полицию выдать остановку сердца за естественный процесс, то теперь это невозможно.

– Конечно, сами собой грудные клетки не взрезаются и органы внутри не исчезают, – вставила реплику секретарша. – Что же теперь нам делать?

– Избавиться от трупа, прибрать в помещении, а другим постояльцам сказать, что дама из 33 номера прошлой ночью неожиданно уехала. Но сначала дождемся Сильвию и проведем собственное расследование... Да вот и она: уже сигналит, что на подходе…

Александра Марковна поднесла к уху смартфон и закивала.

– Естественно, будем проводить поисковый ритуал, – произнесла она строго. – Убийца лежал в одной ванне с жертвой, купался в ее крови и имеет с собой пакет с ее биологическим материалом... Нет, в полицию обращаться бесполезно, здесь действовал кто-то не из местных. Предположительно, мужчина.

– Почему мужчина? – спросил Лев Егорович.

– Остаточный запах. Воняет мужским одеколоном с феромонами для привлечения самок.

– Да, – согласилась Сильвия, зайдя в номер, – был использован сильный афродизиак. Не наш. Самодельный.

– Мужчина средних лет…

– Почему ты так думаешь?

– Понюхай воду в ванной… Кто из вас знает всех постояльцев и рабочих базы хотя бы в лицо?

– Я, – сказала Маричка.

– Тогда пойдешь с нами по следу крови. А вы, Лев Егорович, приготовьте списки абсолютно всех мужчин, которые в течение последних двух недель должны были находиться на территории и около. Особое внимание уделите вчерашнему дню. И нам нужны дубликаты ключей от всех комнат.

– Я немедленно этим займусь, – сказала секретарша.

– Нет же никакого следа, – прошептала Маричка уныло. – И полы недавно намыли.

– Запах, – пояснила Сильвия. – Ма… Александра Марковна будет вынюхивать жертву, а я – палача. Начнем с этого этажа…

Больше десятка минут на поиски апартаментов, которые снимал убийца, им не потребовалось. Увы, номер был пуст, и по всему было видно, что покидался он в спешке.

– Хм… - произнесла Сильвия после тщательного обыска. – Вряд ли полиция смогла бы обнаружить здесь хоть что-то.

– Кроме вот этого, – показала Александра Марковна палку с навершием, похожую на короткую колотушку. – Это инструмент шамана. Им бьют в бубен, призывая духов.

– В любом случае эта вещь принадлежала тому, кто побывал в комнате 33, – согласилась Сильвия. – С помощью нее нам будет легче запустить поисковую стрелу.

Она поместила дубинку на гладкую часть пола, не занятую ковром и встала напротив. Александра Марковна, она же Олеся, расположилась от нее по левую сторону и велела Маричке встать по правую. После чего взяла ее за руку, и то же самое сделала Сильвия. Образовав таким образом то ли треугольник, то ли девятигранник, она приказала Маричке закрыть глаза и думать о проживавшем в этом номере человеке, а сама принялась что-то быстро и тихо нашептывать.

– Все, можешь открывать, – наконец произнесла она вслух, и Маричка почувствовала, что обе дознавательницы отпустили ее руки. – Сработало. Теперь эта палочка всегда сможет показать нам направление, куда двигаться.

– И куда же? – угрюмо поинтересовался Лев Егорович, успевший зайти в номер, пока оба экстрасенса и Маричка проводили ритуал передачи информации.

– А вон туда, – указала Сильвия в сторону двери. – На восток.

– Я почему-то не удивлен, – в голосе Льва Егоровича прозвучал скептицизм. – Хотя было бы намного экзотичнее, если бы данный убийца двинулся в сторону леса.

– Если у него была собственная машина, то он уже отмеряет километры в районе Пензы или Куйбышева.

– А почему не Москвы?

– Потому что стрела показывает мимо. Посмотрите сами, - и Сильвия показала на предмет, забытый исчезнувшим постояльцем.

Действительно, палка теперь лежала, повернувшись толстым концом в сторону двери.

– Как будем прятать труп?

– Стандартным способом. Замотаем в пленку, чтобы не сочилась жидкость, затем в ковер и вынесем, лифт нам в помощь. Нас трое, справимся. А там погрузим в машину и отвезем на болота, где и утопим. У тебя же есть газель? Повезешь ее сам. Скотч имеется?

– Угу, и рулон упаковочной пленки на складе. Я сейчас принесу, – заторопилась Маричка.

– Неси сразу в 33-й. И прихвати весь набор для уборки номера, как и положено после отъезда постояльца. Чтобы все выглядело как обычно.

– Мама, – сказала Сильвия, когда обе они в сопровождении все той же вездесущей секретарши и Льва Егоровича вновь перешагнули порог проблемного номера. – Неужели ты способна вот так закопать несчастную без официального погребения, без отпевания и всего, что положено по русской традиции?

– Ты забываешь, что эта дама громко объявила себя потомственной колдуньей, то есть ни отпевание, ни могила на освященной земле ей не положены.

– А по-человечески?

– По-человечески? – Александра Марковна задумалась. – По-человечески кое-что можно для нее придумать. Мы обмоем тело, я зашью полость, как это делают в моргах, после того мы ее оденем в ее «рабочую» одежду со всеми амулетами и браслетами, придадим традиционную позу и спеленаем упаковочной пленкой как мумию. Особой торжественностине получится, зато не оскверним ни тело, ни душу… Приступаем. Иди опорожни ванну, а мы с Ильиничной поищем, на чем можно безопасно отнести туда покойницу, чтобы не волоком, и рук не испачкать.

– Простыню с кровати стяните, – сказал Лев Егорович. – И ей лежать будет не холодно в джакузи, и кровь обтирать будет чем. Все лучше, чем мочалками…

Это прозвучало так странно, словно покойница и впрямь могла почувствовать температуру поверхности, с которой ей предстояло прикасаться, но хозяин «Избора» привык заботиться о комфорте своих постояльцев, и поделать с собой ничего не мог.

Через два часа полностью упакованное тело, завернутое в ковер, предварительно вычищенный и высушенный искусными руками Марички посредством пылесоса и пятновыводителя, было готово к транспортировке.

С общего согласия было решено не дожидаться ночи, а вынести тело сразу же после окончания рабочего дня штатных грузчиков, чтобы никого из посторонних к делу не привлекать. Официально ковер забирала себе Александра Марковна как подарок от дирекции базы в качестве компенсации за хлопоты.

В семь часов вечера четыре женщины взяли полученную объемную тубу за импровизированные ручки и аккуратно спустили ее грузовым лифтом на парковку. Газель с раскрытым бортом их уже ждала. Спустя еще несколько минут секретарша с горничной отправились приводить в порядок номер, а машина с необычным грузом направилась проселочными дорогами туда, куда теоретически в середине лета никто из местных жителей заглядывать бы не должен. А именно, в ту часть болот, где начинались топи.

Впрочем, они не торопились – действо было решено начинать в сумерках, а до этого обсудить, что кому и как говорить в случае вопросов и расспросов любопытствующей публики. До Ивана Купалы хоть и оставалось еще несколько дней, однако люди на базу уже начали прибывать: старинные обряды плетения венков, прыгания через костер и купания в самую короткую летнюю ночь набирали популярность год от года.

За разговорами время пролетело незаметно, и широкая алая полоса на западном крае неба возвестила о скором приходе темного времени суток. Пришло время сделать то, ради чего компания сюда явилась. Свидетелей они не заметили. Да и какие свидетели могли сейчас здесь возникнуть? Даже если кто-то с неведомой целью и ошивался в этот несчастливый для покойницы день в данном опасном месте, то с гарантией покинул его, чтобы до темноты очутиться дома.

Открыв кабину, Лев Егорович выпрыгнул на дорогу, и направился к тыльной части газели, чтобы опустить борт и вытащить завернутое в ковер тело. Вдруг – что это? – в нескольких шагах от него раздался плеск, и, повернув голову, он увидел силуэт женщины.

Это было настолько странно, что в любой другой момент Лев Егорович снова бы испытал приступ межреберной невралгии. Однако сейчас ему было не до болячек, и осознать, чем ему грозит наличие незваной зрительницы, директор «Избора» просто не успел. Не успел он моргнуть, как странный силуэт нарисовался от него на расстоянии вытянутой руки и проявился в виде старухи с палкой-клюкой, на которую та и опиралась.

– Человек! – удивленно воскликнула старуха голосом, который показался Льву Егоровичу смутно знакомым. – Егорыч, неужто ты? Чего ты тут лытаешь, аль забыл что?

– Баба Клава? – отозвалось слева от него: обе две соучастницы противозаконного действа уже стояли рядышком, и это придало директору базы отдыха некоторую уверенность.

– Разве ты не умерла? – спросила Сильвия у старухи. – А люди говорили, что тебя духи забрали.

– Люди много чего бают по неведению. Никто меня не забирал. Утонула я вот здеся вот на этом самом месте не помню сколько лет назад. Оступилась и ухнула в трясину, а выбраться не сумела, так меня и засосало. Теперича проснулась – и выпрыгнула на божий свет. А покинуть болото все равно не получается, словно привязаная я к нему.

– Привязаная и есть, – согласилась Александра Марковна. – Болотницей ты проснулась, Клавдия. – Давно себя осознала?

– Неделю, почитай, маюсь. – А ты сама-то давно ль нимб вокруг головы приобрела?

– Я такой родилась. Мавка я. Лесная русалка. И Сильвия тоже. Она в городке юридическую контору держит и всем нам через закон помогает. Я же поставлена для связи между явью и навью.

– А по-простому?

– Между людьми и нежитью. Если нужда какая возникнет: там, лихой человек на твоем болоте объявится, или твое болото сгубить захотят – пошли мне весточку с ветром буйным или обратись к земле-матушке, чтобы я пришла. И мы вместе подумаем, как и чем тебе помочь.

– Легко сказать: послать весточку. Чай землица не смартфон, чтобы мобильником служить.

– А ты подойди к какому-нето дереву, коснись его и произнеси: «Ветер вольный, ветерок, лети на запад, на восток, мне Лесуху позови – что нужна она, скажи.»

– Мне тоже так можно сделать, если что-то пойдет «не по сценарию»? – спросил Лев Егорович.

– У вас не получится, – сказала Сильвия. – В вас силы нет, вы живой.

– А во мне есть? Потому что я теперь нежить? – ужаснулась болотница. И крупные слезы покатились у нее из зеленых как трава глаз.

– Не кручинься, баба Клава. Зато ты теперь, почитай, бессмертная. Будешь жить, пока живет твое болото. Пока хоть крошечная лужица здесь будет: среди мха или подо мхом, ты не умрешь, а лишь заснешь на время.

– И то правда, – закивала головой старушка, мгновенно перестав всхлипывать. – И ничего-то мне топерича не надобеть: ни есть, ни пить. И холод не донимает, и комары с оводами не жалят. Красота! … Только скучно очень.

– Ничего, по осени как пойдет народ ягоду собирать, будет тебе развлечение. Только чур! в топь никого не заманивать, иначе другую хозяйку поставлю на твое место. Или хозяина… Думаешь, кроме тебя никто никогда на этом болоте не тонул?

– И даже пужать никого нельзя?

– Пугать можно, а некоторых даже и нужно, чтобы не лезли, куда не следует. Ты лучше поясни, как с тобой такое чудо произошло, что ты подняться сумела?

– А мне почем знать?

– Ну, что ты первое увидела, когда выбралась на поверхность?

– Молодку лежащую и мужика какого-то. В руке у него был нож, и он на этой молодке что-то резал. А потом вытащил из нее какой-то ком, об мох нож обтер, и в пакет положил. А к ногам молодки что-то приложил и в болотину ее спихнул.

Все трое переглянулись.

– Ритуал на крови, – проговорила Сильвия вопросительно.

– Похоже, – сказала Александра Марковна. – Ты не могла бы вытащить ту молодку сюда, к нам?

– А сами достать не можете?

– Никак. Не получается у нас нырять: нас вода выталкивает.

– А он? – болотница кивнула в сторону Льва Егоровича.

– Смеешься? Да он пока до дна доберется, сам утопленником станет. Нет уж, лучше ты.

– Не сдюжить мне. У нее к ногам груз привязан. Узлом каким-то мудреным.

– А если ножом отрезать?

– Нож железный? Я так и думала – не ухватиться мне за него нынче и не удержать.

– Я старый буксирный трос могу достать из запасника. Он с одной стороны без крючка. Обвяжешь петлей под мышками, второй конец нам протянешь, и мы всей толпой вытянем. А ты снизу, с дна подсобляй.

Общими усилиями тело недавней утопленницы было извлечено и оттащено подальше от «окна». После того, как Сильвия с нескольких сторон сфотографировала труп на «мыльницу», Лев Егорович перерезал веревку, чтобы отсоединить привязанный к ногам груз (им оказалось сломанное колесо от легковушки) и сказал, взглянув на неподвижное, с застывшей полуулыбкой, лицо утопленницы:

– Это та «ведьма», которая нынче не прибыла на слет. Я помню ее по прошлым годам. Вот, значит, где она нашла себе убежище…

– Поищем причину смерти, – задумчиво произнесла Олеся.

– А чего тут искать? – фыркнула Сильвия. – разрез видишь почти по центру? Проверь чего в теле не хватает, и можно делать выводы.

– Печени там не хватает… Клавдия, подойди поближе. Дай нам с Сильвией руки и постарайся поподробнее вспомнить все, что в тот вечер наблюдала. Каждая деталь важна...

Болотница вложила свои тонкие кисти в протянутые к ней человеческие ладони и закрыла глаза.

– Вижу! – удивленно хохотнула она. – Ножик такой чудной, большой. С узорами на нем, и к чехлу брелок в виде диска привязан. Красивый!

– Спасибо, – произнесла Сильвия, разжимая руки. – Точно шаман, из Прибайкалья. Теперь я его по всякому найду.

– Ты с ним поосторожнее, дочка, – сказала Олеся. – Черные шаманы опасны. Этот не из сильных, но коварен и безжалостен. Постарайся заманить его сюда, а мы ужо приготовим ему достойную встречу.

– Чего же его «находить»? – вставил в свою очередь реплику Лев Егорович. – Он же у нас зарегистрирован, и все паспортные данные остались в неприкосновенности. Разве Ильинична тебе не показывала?

– Скорее всего, документы у него были фальшивые, иначе он бы не действовал так нагло. Сильвия посмотрела, конечно, но чую я, что искать ей придется своими методами. Она жаловалась, что у нее сейчас затишье: ни одного клиента, вот теперь и «развлечется». Переночуешь у меня, а завтра в путь.

– Э-гей, а вы, часом, не забыли, для чего мы сюда приехали? – возмутился Лев Егорович. – Коллеге вашей долго еще у меня в кузове лежать?

– А кто там у вас? – полюбопытствовала болотница.

– Да вот, еще одну подружку тебе привезли, – пояснила Олеся. – Принимай!

Уложив тубу рядом с телом первой жертвы, они развернули ковер и разрезали упаковочную пленку.

– Какая красавица! – восхитилась болотница. – Да как принаряжена-то! Не то, что я – в этаких сапожищах-то… На что они мне теперь? Егорыч, не принес ли бы ты мне лапоточки, что у тебя в вестибюле на стенке висят?

При последних словах лицо ее заострилось, клыки во рту удлинились, а глаза засверкали, словно в них загорелись маленькие фонарики.

– Ты мне Егорыча-то не приманивай, – строго притушила ее пыл Олеся. – Он для нас человек ценный. Пока к нему на базу ездят местные начальственные тузы, мы будем считаться рекреационной зоной, и никто шевелить нас не станет, полный для всех ажур продолжится. А вот если люди у тебя на болоте пропадать начнут…

– Да поняла я, поняла! Ковер подарите?

– Зачем он тебе?

– Ну как же? Я его на дне постелю, под мох подтяну, и своих новых подружек рядышком с собой уложу. Все втроем уберемся! Жаль, что ты их разбудить не можешь! Вот бы нам весело было!

– Нельзя сейчас. Надо чтобы они годов с десяток в болотине полежали, соком багульника да белокрыльника пропитались и в сфагнуме бы понежились. Чтобы тела их консервации подверглись. Кстати, и тебе не худо бы процедуры продолжить. Сфагнум отменно ревматизм пользует.

– Поняла я, поняла! Я им под головы подушки из мха подложу и от рыб да лягушек оберегать стану… Кладите их на ковер… Э-эх!

Бывшая баба Клава, а отныне болотница ловко подтянула ковер к самому краю топи и впрыгнув на него прямо поверх двух неподвижных тел, стремительно погрузилась вместе с ними в покрытую ряской трясину.