Не вызывай кого попало!

Эти события произошли на самом деле, в самом начале нулевых, когда дух ушедшего десятилетия продолжал витать в воздухе, а всяческая мистика, хоть и приелась, но всё ещё составляла заметную часть нашей жизни. Многие люди, причастные к этим событиям, ещё живы, поэтому имена изменены, а конкретные названия опущены.

Глеб тогда работал охранником в фирме, закупавшей всякую всячину в интересах некогда очень дружественной нам страны и работавшей под крышей посольства. Несмотря на свой некогда значительный масштаб, фирма селилась в отдалённом районе столицы на первом этаже какого-то общежития (те, кто причастен к спецслужбам поймут почему). К тому времени, когда случились описанные тут события, международная дружба давно прошла, фирма заметно измельчала, но этаж за собой сохранила и почти все комнаты оставались пустыми, в лучшем случае там пылились стол и пара стульев, а большей частью и того не было.

Чем занимаются охранники долгими осенними ночами? Травят байки, а учитывая специфику эпохи, байки эти были большей частью с мистическим уклоном. Вот Глеб с напарником Стёпой этим и занимались, почти заброшенный офис с массой пустых помещений создавал для такого дела особо душевную атмосферу.

Но ведь неспокойный русский дух не может довольствоваться простым перебиранием россказней о чужих приключениях, нашего человека обязательно потянет учудить что-нибудь эдакое своими руками. И на собственную голову. Последнему способствовало то, что Стёпа успел начитаться всякого и даже прошёл сколько-то курсов у самозваных магов, а потому считал себя чрезвычайно продвинутым оккультистом. Так почему бы не устроить тут ночью, когда в офисе никого нет, хотя бы спиритический сеанс? Идея понравилась и неожиданно к новоявленной секте вызывателей духов присоединилась Сонечка – студентка МГИМО, подрабатывавшая секретаршей генерального директора.

Стёпа, как самый грамотный в оккультизме, сделал спиритическую "доску": вырезал из большой коробки кусок картона, нарисовал на нём маркером весь алфавит, цифры от 0 до 9, слова "Да" и "Нет", вырезал из того же картона и положенный к доске указатель: кривенькую пятиконечную звезду с относительно круглой дырой в центре. Сонечка принесла обязательную для ритуала свечу, а Глеб, как единственный курящий – зажигалку, чтобы эту свечу зажечь.

И вот, час настал! Все сотрудники разошлись по домам и троица собралась в одной из пустых комнат за столом. Для начала решили вызвать что-нибудь доброе и безопасное. Выбор пал на сонину бабушку, при жизни тоже служившую по линии МИД, тогда ещё СССР. Наконец свет погашен, свеча горит, пальцы лежат на указателе...

– Бабушка Зина! Приди! Твоя внучка София зовёт тебя! – торжественным и немного замогильным голосом провозгласила Соня, повторила это три раза и после спросила: – Бабушка Зина! Ты здесь?

Указатель пришёл в движение, но вместо того, чтобы накрыть сектор "Да" или "Нет", как то положено, заскользил в сторону букв.

– П... Р... И... В... Е... Т... – Стёпа по отдельности произносил буквы, которые отмечала кривоватая пентаграмма указателя. А когда слово сложилось с удивлением произнёс: – Привет?

Но тут указатель снова пришёл в движение и Стёпе опять пришлось проговаривать буквы:

– Б... Е... Л... Ч... О... Н... О... К... Бельчонок?

– Ну! – возмутилась Соня. – Это вы придумали! Откуда узнали! Это вы эту шту... ОЙ!

Она попыталась оторвать руки от стола и не смогла. С ужасом воскликнула:

– Я что? Приклеилась?

Охранники тоже попытались отнять руки от спиритической таблицы и тоже обнаружили себя приклеенными. И тут указатель снова пришёл в движение, увлекая за собой руки участников сеанса.

– Смотри... шкатулку... тетради... – Стёпа также по буквам повторял за указателем, складывая эти буквы в слова. Когда указатель замер, он с удивлением спросил: – Шкатулка с тетрадями?

– Есть такая, – кивнула Соня.

И тут же указатель снова начал двигаться, а Стёпа складывал буквы в слова:

– Второй... Низ... Пакет...

– Во второй тетрадке снизу вложен пакет? – уточнила совершенно обалдевшая Соня.

Указатель съехал на слово "Да", потом снова вернулся к буквам:

– Передай... отец... – продублировал Стёпа.

– Передать пакет папе? – переспросила Соня.

Доска на это ответила "Да" и в тот момент, когда указатель коснулся этого слова, руки призывателей словно отбросило от стола.

– Она больше ничего не скажет, – авторитетно констатировал Стёпа. – Теперь надо её отпустить.

После короткой серии препирательств на тему как отпускать, Соня встала и дрожащим голосом произнесла:

– Бабушка Зина! Благодарю тебя за помощь! Теперь возвращайся к себе!

Как только она закончила говорить, свеча на столе погасла, издав тихое, но отчётливое "Пых!". Конечно, свет уличных фонарей обильно проникал в замазанное белой краской окно, но всё равно, в первый момент спиритам показалось, что они остались в кромешной тьме. Даже Тьме, которая смотрела на них тысячами чёрных, неразличимых глаз. Но наваждение быстро прошло, а любопытство возросло и Глеб, который уже какое-то время пытался подкатывать к Сонечке, с ехидцей спросил:

– А что за Бельчонок?

– Это бабушка мне прозвище придумала, – надула губки Соня.

– Почему бельчонок? – удивился как всегда бестактный Стёпа и тут же догадался: – А! Потому что белка Соня? Точно!

– Да ну вас! – Соня обиженно надула губки, накинула пальто и выбежала на улицу.

– Ну ты балбес! – хмыкнул Глеб, стукнув товарища по лбу.

И тут запищала сигнализация: сработал датчик на окне в одной из пустых комнат. Охранники бросились туда и с облегчением обнаружили, что датчик просто отвалился. Сигнализация была ещё советского образца, во многом собранная самопально, датчики были приклеены к стеклу просто кусочками пластилина, так что ремонт не занял много времени, но как только ЭТОТ датчик был водворён на место, дверь в комнату хлопнула и закрылась. И хотя никаких защёлок на двери не было, её конкретно заклинило и охранники оказались заперты в этой комнате.

Выйти удалось благодаря Глебу, который применил к двери Концепцию Одного Сильного Удара, а именно саданул ногой по зловредной двери и она с грохотом открылась в коридор. Но как только они вышли, снова запищала сигнализация. В этот раз внутрь вдвоём не пошли, Глеб держал дверь, а Стёпа клеил датчик к стеклу.

Никакой зловредной активности ЭТА дверь не проявила, но зато когда они возвращались на пост другая дверь на их пути неожиданно распахнулась, едва не ударив Глеба, который еле успел отскочить.

– Что за чёрт? – пробормотал ошарашенный охранник, осторожно заглядывая в пустую комнату и не находя там ничего криминального.

– А ты Его ещё разок позови, – тихо одёрнул товарища Стёпа. – Совсем жизни не будет...

Словно в подтверждение его слов сигнализация запищала снова.

– И что делать? – с заметной дрожью в голосе спросил Глеб, думая о том, что, видать, напрасно он посмеивался над увлечением приятеля.

– Чинить, – ответил тот, словно мимоходом, – и молиться.

И тут же, приклеив очередной отвалившийся датчик к стеклу, продемонстрировал как следует молиться: встал посреди комнаты лицом, как он потом объяснил, на восток, сложил руки на груди в молитвенном жесте и принялся громко говорить на каком-то тарабарском языке. На второй фразе он поднял правую руку, указывая ладонью ввысь, при этом он соединил мизинец с большим пальцем, а оставшиеся три пальца были вытянуты. На третьей фразе он указал ладонью себе под ноги, потом откинул правую руку в право, а следом также откинул левую в лево и стоял так некоторое время продолжая говорить. А на последней фразе снова сложил руки на груди в молитвенном жесте.

Голос его звучал звонко, уверенно и Глебу казалось, что с каждым словом его что-то отпускает и уходит.

Когда они возвращались на пост, он спросил:

– И чего это ты там изобразил?

– Молитва Творцу на древнеегипетском, – с затаённой гордостью ответил Стёпа

– А чего не просто Отче наш?

На это доморощенный заклинатель ответил уже с заметным апломбом:

– Это и есть Отче наш, только по египетскому обряду. Просто у меня такое посвящение.

Но Глеб не унимался:

– А рукой ты чего изображал? Типа, тремя перстами крестил, но тоже как-то...

Стёпа его перебил строгим голосом:

– Жест Сигх, но ты не копируй. Я знаю когда и что надо делать, а ты нет.

На этом разбор полётов был закончен и остаток ночи прошёл спокойно. А утром, когда они уже сдали смену и собирались по домам, в офис вбежала совершенно взмыленная Сонечка.

– Представляете! – зашептала она. – Я вчера как пришла, сразу залезла в эту шкатулку, как бабушка сказала, а там пакет, дипломатический!

– Совсекретный? – ехидно уточнил Стёпа.

– Круче. Его по всему министерству уже пол года ищут. Папа переговоры ведёт, так вот, с этим письмом мы можем условия диктовать, как хотим!

– Круто! – искренне удивился Глеб. – И часто у вас совсекретные документы по домам таскают?

– Это дипломатия, – осторожно ответила Сонечка. – Бывает, надо, чтобы какая важная бумага пропала... на время. А потом всплыла... вовремя.

– Ага, поэтому у вас и работают династиями, – прокомментировал Стёпа. – Бывает у дедушки какая важная бумага пропадает, а потом, когда надо, внука ставят на то же дело и он находит.

– В том числе, – согласилась Соня.

– А у нас тут было! – шёпотом сообщил Глеб. – Сигнализация кричала, двери хлопали. У тебя ничего такого не случилось?

– Нет... – задумчиво ответила будущая звезда дипломатии.

– Да не пугай ты, – отмахнулся Стёпа. – Я всё почистил.

После "Я" он сделал короткую, но заметную паузу, обозначая неожиданно появившийся авторитет.

– Ага! – радостно подтвердил его напарник. – Прочитал тут какое-то заклинание, руками помахал...

– Не. Заклинание, – строго произнёс Стёпа. – И осторожней со словами. Там, – он указал пальцем на потолок, – всё слышат и могут обидеться. И тогда мало не покажется.

На какое-то время оккультная жизнь в офисе замерла, но идея приобщиться к тайному и потустороннему продолжала витать в головах. И застрельщицей следующего сеанса выступила Сонечка. Братик у неё заболел, вроде ничего особенного, но уже неделю не мог выйти из простуды и будущую дипломатку засвербело проконсультироваться у врача покруче. Например, у самого Парацельса.

– А почему ты думаешь, что Парацельс лучше современных врачей? – вкрадчиво спросил Глеб.

– Ну как же! – наивно хлопая ресничками ответила Сонечка. – Он был гением, ещё тогда лечил такое, что и сейчас не лечат. А он же оттуда следит за медициной! Значит знает всё, что знают сейчас!

Глеб не нашёлся, что ответить, а Стёпа почесал затылок, прикинул так и сяк и выдал заключение:

– Может и прокатит. Надо попробовать!

Попробовали в тот же день, вечером, благо весь реквизит был тут же, у Сонечки в столе: огарок свечи, кусок картона с буквами, долженствующий изображать доску призывателей и входящий в комплект указатель в виде кривой пентаграммы.

Когда все сотрудники разошлись, они собрались в той же комнате, что и несколькими днями раньше, за тем же столом. В этот раз, правда, диспозиция была несколько иной: за призывальной "доской" работали Глеб и Сонечка, а Стёпа, как самый главный в этой тайной ложе, взял на себя обязанности секретаря. Увлечённые подготовкой к ритуалу они не заметили, что как только загорелась свеча, тени в углах словно сгустились. А за батареей словно сверкнули два красных глаза. Едва заметно, словно две слабые искорки, но они были.

Вызывание в этот раз прошло гораздо проще и спокойнее, опыт сказался, а может и стёпино обращение к высшим силам одёрнуло всяческую нечисть и она не высовывалась. Средневековый медик явился на зов без задержек, узнал имя сониного брата (Миша, если что) и сказал, что ему надо самому осмотреть больного.

– И как это сделать? – спросила Соня.

– Полночь... приди... зови... я... – ответила "доска".

– Прийти в полночь в его комнату и позвать тебя?

– Да, – последовал ответ.

Когда Соня вышла из офиса, ей в ноги с левой стороны бросилась большая чёрная кошка. Она кубарем выкатилась неизвестно откуда, ударилась девушке об ноги, вскочила на все четыре лапы и с громким мявом рванула дальше. Соне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и продолжить путь. Охранники даже заметили её замешательство и выглянули наружу с вопросом: всё ли в порядке?

– Да кошка какая-то безумная! Прямо в ноги бросилась! – выдохнула девушка. Однако, надо признать, вмешательство молодых людей пошло на пользу: она встряхнулась и пошла дальше.

А кошка добежала до угла здания, уселась на землю и долго смотрела ей вслед. И если бы кто-то обратил на неё внимание, смог бы заметить, что свет в глазах кошки отражается не зелёным, а красноватым. Но ведь это ничего не значит, правда? Может у неё в роду были сиамские предки?

На остановке, когда она ждала автобуса, её, опять же, с левого бока, облаяла большая чёрная собака. Мужчины на остановке отогнали вредное животное, но псина так и крутилась рядом всё время, пока Соня ждала автобус.

А уже возле собственного подъезда, когда она проходила мимо с детства знакомой подворотни, оттуда раздалось истошное хоровое карканье. Девушка подпрыгнула от испуга. Там, в подворотне, которая была с левой стороны от её дороги, на земле сидели несколько ворон и целенаправленно каркали в её сторону.

– Да что ж это такое! Что вы все взялись меня пугать! – возмутилась она. – То кошка! То собака! Теперь курицы какие-то недоросшие! А ну кыш!

И она топнула в их сторону ножкой. Вороны подпрыгнули, чуть отступили, но только для того, чтобы перестроиться полукругом и снова продолжили свой концерт, охватывая Соню с флангов. И в этот момент ей почудилось, словно в глазах одной из птиц мелькнули красные огоньки. Девушка потрясла головой и сказав решительное: "Ну вас!" и пошла к дому. Заскочив в быстро пришедший лифт, она сходу нажала кнопку своего этажа и, оглянувшись на закрывающиеся двери, увидела в подъезде большую и пушистую чёрную кошку.

Больше никаких ненормальностей на пути не встретилось, так что Соня спокойно поужинала в кругу семьи и отправилась спать. По результатам похода домой она уже было засомневалась, звать ли древнего и давно почившего медика для консультации, но мысленно отвесила себе подзатыльник и сказала: "Это всё зря, что ли? Да и мальчишки будут смеяться!", тем укрепила свой боевой дух. Спать она пошла пораньше, но на самом деле просто ждала, когда все улягутся, чтобы без свидетелей пригласить Парацельса в комнату к брату. И, чтобы не заснуть, взяла книгу, которую читала под одеялом при свете фонарика. Как в старые добрые школьные вечера. Фонарик, конечно, не свеча, но его света едва хватало на то, чтобы разобрать буквы на странице и когда она отрывала взгляд от книги (между прочим – "Упырь" Толстого), тени в углах казались особо густыми, а знакомые предметы, казалось, шевелились и превращались во что-то неведомое.

Но вот, время пришло. Все в доме уже спали, что, вообще говоря, не то, чтобы невозможно для данного времени суток, но и не частое явление для семьи. Соня тихо пробралась в комнату брата. Тот лежал на боку, пошмыгивая. Собравшись с духом она тихо, но внятно произнесла:

– Парацельс! Вот мой брат Миша! Зову тебя... э-э-э-э... исцелить его, вот!

И... ничего не произошло. Она постояла немного, пожала плечами и пошла спать.

А Мише снился страшный сон. Словно он лежал на жёстком столе и не мог пошевелиться, а вокруг стояли какие-то фигуры в тёмных балахонах. Они говорили, обсуждая его, Мишу, но он не мог понять что они говорят. Но вот главный среди них взял блестящий нож и... вскрыл Мишу от подбородка до самого низа живота. И эти страшные стали копаться в его потрохах. Они вынимали внутренности мальчика, рассматривали их, что-то обсуждали, клали в какие-то сосуды, поливали неведомыми снадобьями... Сонин брат не чувствовал боли, но и сделать ничего не мог, ибо не мог пошевелиться, но он прекрасно чувствовал, как чьи-то руки копаются у него внутри, трогают разные органы, он чувствовал, как они прикасаются даже к тем органам, которые они вынули.

Потом они вскрыли ему череп, стали трогать что-то внутри лба и лица, промывали, подсушивали, снова промывали. После открыли ему рот и занялись зубами. Миша очень сильно испугался, ведь зубной врач это всегда больно, очень больно, но боли снова не было. А страшные фигуры, стоявшие вокруг, вынимали его зубы из челюсти, что-то с ними делали и вставляли их на место. Больной школьник всё это чувствовал и это было очень страшно и неприятно.

Но, в конце концов, эти чудовища решили, что хватит и начали собирать Мишу обратно. И когда все органы были возвращены на место, самый главный из них принялся зашивать мальчика страшной кривой иглой. Как только он сделал последний стежок, Миша мгновенно уснул.

Проснулся он рано утром, абсолютно здоровый. Даже пломба, которую недавно поставили в больной зуб, куда-то пропала, а зуб был как новенький. И только тонкая красная полоса, шедшая от подбородка до самого низа живота напоминала о ночном происшествии, но и она скоро рассосалась...

...Проводив Сонечку, охранники вернулись к своим обязанностям, в которые входило, в частности, сделать обход помещений и проверить сигнализацию. Обычно это дело пускали несколько побоку, но, помня результаты прошлого спиритического сеанса, сейчас решили всё-таки офис обойти и проверить. Настоял на этом Глеб, поэтому он и пошёл бродить по пустым комнатам, проверять: всё ли, что надо заперто, все ли датчики на месте и прочая и прочая, а его напарник взялся разогревать ужин.

Пока он шёл в дальний конец коридора, составлявшего становой хребет офиса, ему казалось, что сбоку от него идёт ещё кто-то. Охранник пару раз резко обернулся, но никого не обнаружил. Зато на третий раз что-то словно мелькнуло на самой границе поля зрения. Поэтому, дойдя почти до самой последней двери он не стал резко поворачивать голову, а осторожно скосил глаза. На стене была отчётливо видна тень, словно от человека в плаще с капюшоном и эта "тень" перекрывала все другие тени. Глеб не выдержал, резко повернул голову и преследователь пропал.

Сердце мгновенно ушло в пятки, но он взяв себя в руки, вошёл в пустую комнату. Здесь было абсолютно пусто и проверять стоило только датчики, которые висели на своих местах... как висели. Но Глеб задержался, встав посредине и осторожно наблюдая за обстановкой боковым зрением. Поначалу комната была как комната, но постепенно он начал замечать, что в здесь идёт какая-то своя жизнь. Вот, под батареей зашевелился клубок тьмы, зыркнул на него красными глазками и как белка прыгнул куда-то в сторону. В тёмном углу, возле приоткрытой двери, что-то зашевелилось и в эту самую дверь шагнуло. А на замазанном белой краской стекле окна вдруг появилась тень когтистой лапы и потянулась к датчику сигнализации.

– А ну пшёл вон! – возмутился Глеб и лапа резко втянулась обратно.

Окрылённый успехом, он вошёл в следующее помещение и там тоже обнаружил какое-то тёмное копошение, но на датчики уже никто не посягал. А выйдя в коридор он снова обнаружил следующую за ним тень в капюшоне. И чем больше в комнате было тёмных углов, тем активнее там шла ночная жизнь. Из-за компьютеров сверкали красные глазки, бесформенные тени переходили их угла в угол и прятались в приоткрытых шкафах с документами, по полу скакали сгустки тьмы, размером с кошку, а в одном из мониторов он увидел своё отражение с выглядывающей из-за плеча какой-то страшной мордой.

Надо ли говорить, что резко обернувшись, охранник не увидел ничего.

– Где ты столько бродил? – удивился Стёпа. – И чего такой бледный, весь дрожишь.

– Понимаешь, – ответил ему напарник, оглядываясь при этом через плечо, – тут в офисе что-то есть! Краем глаза замечаю, как какое-то движение, а посмотришь туда и ничего.

– О! Поздравляю! У тебя начал открываться третий глаз.

– И что?

– Ты видишь астральные сущности. Будешь заниматься специально, научишься видеть их, глядя на них прямо.

– А ты умеешь?

– Я шёл другим путём, – сообщил Стёпа не без апломба. – Я учился останавливать мир, а уже потом, из этого состояния, видеть ауры и астральные сущности. Я могу включать эту способность и выключать.

Сказано это было с демонстративной небрежностью, мол, вот я какой! Тут Глеб снова дёрнулся, резко оглядываясь через плечо, и Стёпа изволил оторваться от еды, дабы выдать своё авторитетное заключение. Он прикрыл на секунду глаза, шумно вдохнул, выдохнул, вытянул перед собой руки ладонями вперёд и соединил концы указательных и больших пальцев так, чтобы они образовали равносторонний треугольник. И через этот треугольник принялся медленно сканировать караулку.

– У-у-у-у! Сколько тут нечисти! Эту нору отмаливать и отмаливать! Только толку-то... – равнодушно добавил он под конец, садясь за стол и возвращаясь к еде.

– А почему без толку? – спросил его напарник заметно испуганным голосом.

– Да потому что здесь общага. Чего тут народ творит? Думаешь высшие Истины постигает? Пьянство, разврат и мордобой. Да и сама эта контора. Все думают как кого обмануть. Вот сюда вся эта нечисть и слетается, покушать. Думаешь, пока ты их не видел, их тут не было?

Стёпа вещал это нарочито небрежно, с видом умудрённого учителя, наставляющего неофита. Глеб этой небрежности не разделял, поэтому озабоченно спросил:

– И что делать?

– Да ничего. Раньше, пока ты их не видел, ничего не делал? И до сих пор живой. Ну, если страшно, очерти раскладушку кругом, как Хома Брут, и спи спокойно.

– А ты? – не сдавался Глеб.

– Я достаточно насыщаю себя энергией Света, чтобы не волноваться по поводу всякой мелочи.

Ну правильно: Йа же Адепт! А вы тут все недоделанные.

Глеб воспользовался советом напарника, но покоя это не принесло. Он уснул и ему снилось, что из углов вылезают чёрные-пречёрные тени и становятся вокруг него по границе очерченного круга. Стоят и смотрят... А по полу вокруг скакали, как белки, сгустки мрака и поблескивали маленькими красными глазками. Вдруг одна из теней наклонилась, легко пересекая линию и тронула его за плечо. Охранник с криком проснулся.

Стёпа тряс его.

– Что... случилось? – выдавил из себя Глеб, отходя от кошмара.

– Газом воняет.

Тут Глеб проснулся окончательно и уверенно заявил:

– Тут нет газа.

– Газа нет, а запах есть, – столь же уверенно заявил Стёпа, набирая на телефоне 04. – У нас газа нет, а что есть в общаге и что где проходит мы не знаем. Пусть приезжают и разбираются!

После короткой ругани с газовиками, те таки приехали. Долго ходили по офису со своими приборами, которые то пищали как крысы с придавленными хвостами, то завывали, как оборотни в полнолуние, мигали, то жёлтым, то красным... Наконец главный из газовиков велел открыть окна, не включать и не выключать свет, после чего они всей толпой вломились в общагу. Какое-то время из-за стен и с этажа выше доносились крики с руганью, потом всё стихло, газовики загрузились в свою машину и только Глеб успел спросить: "Что дальше?"

– Отбой тревоги! – отмахнулся главный и машина уехала.

Что они делали так и осталось тайной, но запах газа пропал. А на вопрос напарника: "Что это было?", Стёпа пустился в пространные рассуждения, что могло быть то, могло быть сё, а могло и вообще быть вмешательство Светлых Сил, которые, де, обратили на них внимание и защитили от возможных неприятностей дав Знак.

Остаток ночи прошёл спокойно и даже страшные тени, тревожившие Глеба больше не появлялись. А на следующее дежурство он пришёл с какой-то книжкой по экстрасенсорике, которую, под насмешливым взглядом напарника читал в любую свободную минуту.

Несколько следующих смен прошли относительно спокойно. Глеб потихоньку привык к окружавшей их тёмной фауне и больше не реагировал столь остро. Благо, подобное он обнаружил много где ещё. Но желание нажить приключения себе на голову не оставило команду начинающих спиритов. Тем более, что надвигался Новый Год и обострились финансовые проблемы: количество соблазнов в честь праздника возросло экстремально, а возможности соблазниться были сильно ограничены. На зарплату охранника не много погуляешь! У Сонечки с этим было проще, папа всегда поможет, но ведь хочется развернуться на свои, никого не спрашивая! Вот и решили они вызвать не кого-нибудь, а Великого Духа Денег, попросить материальной помощи свыше.

Собрались они за тем же самым столом, в той же самой комнате. Всё, как и в прошлые разы, разве что Глеб, которого напрягало соседство заполонивших офис теней, начертил на полу вокруг стола линию. Типа – защитный круг. И распределение обязанностей было то же самое: Стёпа писал протокол, а Сонечка с Глебом водили указатель по вызывательной "доске".

– Великий Дух Денег, приди! Великий Дух Денег, приди! Великий Дух Денег, приди! – провозгласила Сонечка и тут же спросила: – Великий Дух Денег, ты здесь?

Указатель съехал на слово "Да".

– Великий Дух Дене... – начала было Сонечка, собираясь перейти к вопросам по существу, но тут со всех сторон раздался хохот и словно сотканное из тьмы перепончатое крыло выскочило из их вызывательной "доски" и махнуло над свечой, гася пламя.

– В круг! – заорал Стёпа. – Спиной друг к другу, держимся за руки! Каждый представляет себе крест из белого света! Внутри себя!

Встать так вокруг стола было невозможно, поэтому они заняли место посреди комнаты. Глеб, который уже какое-то время уделял экстрасенсорике всё понял сразу и правильно: он представил, что через него проходит столб яркого света, от самых глубин Земли, до самого верха Небес, а на уровне плеч от этого столба отходят вправо и влево ещё два световых луча.

Стёпа сразу же принялся читать какое-то то ли заклинание, то ли молитву...

Самым слабым звеном в этом построении, естественно, оказалась Сонечка, которая знала об эзотерике только то, что читала в "Спид-инфо" и "Огоньке", а духовные практики... Что это вообще такое, духовные практики? И, вполне естественно, что враг направил удар именно на это слабое звено.

Она вроде как и попыталась представить себе этот самый белый крест (ей даже почудилось что-то вроде распятия), но очень бледно, а уж о том чтобы удерживать на нём внимание и речи не было. Всё внимание девушки было сосредоточенно на мельтешении чёрных теней перед глазами. И вот, из этой мешанины образов, ей прямо в лицо вылетела козлиная морда. С рогами, огромными ушами и горящими глазами. Морда открыла рот и громко сказала : "Ме-е-е-е-е-е!", потрясая в воздухе далеко высунутым языком. Будущая дипломатка завизжала, шарахнулась назад, разрывая круг, шмякнулась на попу и стала в таком положении отползать спиной вперёд. Морда преследовала девушку и когда та упёрлась спиной в стену, поцеловала взасос.

Глеб сохранил остатки самообладания и концентрации на магической фигуре. Он быстро отступил в ближайший угол, очертил там сектор круга от стены к стене и встал лицом к комнате, продолжая удерживать концентрацию внимания на магическом световом кресте.

Нечисть быстро потеряла к нему интерес, чего не скажешь о других участниках происшествия: Стёпа метался по комнате, отмахиваясь руками от наседавших на него нечистых, обретавших всё более и более зримые образы, а Сонечка летала по комнате, как будто кто-то носил её за левую ногу. При этом она нелепо визжала, размахивала руками и свободной ногой.

Глеб представил себе как выделяет из своего магического креста частицу Света и метнул её в Сонечку. Та обрушилась вниз, бодро вскочила на четвереньки и в таком положении рванула к приоткрытой двери. С разгону врезавшись о косяк, она тут же исправилась и всё так же, не вставая на ноги, открыла дверь головой и выскочила в коридор. Стая становящихся всё более и более материальными теней рванула следом. Возглавляла стаю та самая козлиная морда, которая норовила лизнуть девушку то в одно ухо, то в другое.

Увидев, что дверь открыта, Стёпа, успевший забиться в угол, с безумным видом бросился следом. По пути споткнулся и вот так, на четвереньках врезался головой в закрывающуюся дверь, что вызвало приступ жуткого хохота у преследовавшей его стаи, в мельтешении которой можно было разобрать только отдельные лапы, крылья, иногда выглядывали морды и загорались огоньки красных глаз.

От удара дверь и главный оккультист тоже выскочил в коридор.

Один только Глеб остался в комнате. Из открытой двери доносился жуткий хохот, удары, вопли, то девичьи, то Стёпины, ещё какие-то звуки, а он стоял, прижавшись спиной в угол и упрямо представлял себе крест из белого, струящегося Света. По комнате, тем временем, бродили страшные чёрные тени, они скользили по стенам, отделялись от них, пересекли помещение, входили и выходили через дверь. По полу прыгали сгустки мрака, посверкивая красными глазами и попискивая. Они дрались, играли, бывало отращивали крылья и взлетали, но ни одно создание Тьмы не посмело пересечь нарисованную маркером на полу черту. Сам же Глеб так и стоял, удерживая в сознании образ светоносного креста.

Вся эта какофония из рычания, хрюканья, визгов, стонов и хлопанья крыльев продолжалась до утра, но как только в окна стал пробиваться первый жиденький свет хмурого зимнего утра, звуки стали стихать. В комнату стали влетать отдельные твари. Они влетали спиной вперёд и словно втягивались в самодельную призывальную "доску", вокруг которой начала клубиться серая дымка. Поток тварей нарастал. Среди них были и нелепые крылатые создания, и сгустки тьмы с красными глазами и даже высокие тени, напоминавшие людей, облачённых в плащи с накинутыми на голову капюшонами.

Последней в спиритическую"доску" с победным блеянием втянулась козлиная морда.

Глеб судорожно выдохнул, сел на пол и дрожащими руками зажёг сигарету. Выкурив, он через силу поднялся, отнёс весь спиритический реквизит на кухню и там, в раковине, его сжёг, после чего совершенно обессиленный, опустился рядом на пол.

...Утром генеральный приехал в офис первым, ибо всю ночь его снедало какое-то беспокойство. Дверь была заперта, а на звонки охрана не отвечала, поэтому он отпер офис своим ключом, но только осмотрев с порога прихожую сразу вышел и запер дверь. И тут же позвонил в посольство.

Через пол часа к офису подъехала машина с дипломатическими номерами, из которой вышел пожилой темнокожий мужчина в хорошем костюме с бабочкой. В руках он держал маленький чемоданчик и клетку, накрытую чёрной тканью. приехавший спокойно закурил сигару и вошёл в офис, закрыв за собой дверь. Что он там делал не знает никто, разве что некоторые люди в посольстве той самой, некогда очень дружественной страны, но через некоторое время он вышел с наполовину выкуренной сигарой, пожал руку генеральному и уехал.

Войдя внутрь, сотрудники фирмы, которые всё это время толпились на улице, обнаружили местных вызывателей духов забившимися в углы самых разных комнат. Стёпа, которого извлекли из под стола генерального директора, успел даже и поседеть. А на кухне, в лотке, лежал обезглавленный чёрный петух, которого местная повариха сготовила на обед, к вящему удовольствию трудового коллектива.

Сонечка, после случившегося, провела некоторое время в психиатрической клинике, откуда вышла абсолютно здоровой и никогда впредь никакой чертовщиной не интересовалась.

Стёпа крестился, раскаялся, покаялся, выкинул всю эзотерическую литературу и теперь строго соблюдает все церковные посты и праздники.

А вот Глеб наоборот, глубоко погрузился в оккультные науки, ведёт сейчас собственную то ли секту, то ли школу и весьма успешно гоняет в Москве всяческие полтергейсты. Говорят, его иногда даже с Лубянки вызывают.

От автора