Не забудьте постучать по дереву

— Ты снимаешь?
Кивок.
— Хорошо. Я готова. Поехали.

Сегодня исполняется ровно 100 лет с момента основания Государственного центра по соблюдению и регулированию примет и суеверий. Аббревиатура у него соответствующая — ГЦПСРПС, что звучит как медицинский диагноз с бюрократическими осложнениями. В народе его называют проще: Бюро Примет.

Мы приехали в центральный офис как раз в день юбилея.
В холле нас встречает директор учреждения — Тимофей Егорович Постукалов. Старичок с аккуратной тростью, в пиджаке цвета «архивного пыльного», с тонкой иглой в петлице — как выяснится позже, от сглаза, дурных мыслей и лишнего внимания со стороны налоговой.

— Ну что, барышня, будете делать о нас репортаж? Только я надеюсь, вам сегодня свинья во сне не являлась? — ехидно спросил Тимофей Егорович.

— Простите, кто? — озадаченно спросила репортерша.

— Свинья. Примета такая. Кому снится свинья — у того в эфире звук отстанет, а фамилию произнесут с ошибкой. В общем, все пойдет набекрень. Замучаетесь потом ждать нужного сна, который напасть отведет.

Мы начинаем интервью.

— Тимофей Егорович, скажите честно: вы правда верите, что если свистеть в доме, то денег не будет?

— А вы попробуйте. Свистните, потом к банкомату. Посмотрите, что он вам скажет. Мы таких потом по три месяца из программы “Удача на сдаче” возвращаем. А помните бедолагу, что на старте биткоина потерял логин и пароль от кошелька? — добавил Тимофей Егорович, выпрямился и выразительно приподнял брови.

— То есть вы следите, чтобы люди не нарушали приметы?

— Конечно. Это же важнейшая сфера. Вот вы помните, как в 83-м в Москве на месяц электричество вырубило?

— Ээ… нет.

— Вот именно. А ведь могло и такое случиться. Тогда один водитель троллейбуса набедокурил. Представьте: день рождения у него, и он — все пустые бутылки из-под алкоголя да и на стол. Он такую цепочку событий запустил! Пространство повело. Еле отмотали. Даже не спрашивайте, сколько соли ушло, чтобы всё это переиграть.

— Всё равно как-то не верится…

— Сейчас сами все и увидите. Пойдёмте, экскурсию для вас подготовили. Только порог не задевайте — у нас он с характером. Один министр культуры в шутку на него подпрыгнул — и что вы думаете? Через час арестовали.

_________________________________________________________________________

Начинаем с Отдела Погодных Примет. Просторный зал с широкими окнами. В каждом — по пауку. Настоящие, живые, сертифицированные. Сидят себе в уголках, над ними аккуратные таблички: «Игорь», «Люба», «Станислав (декрет)».

— Пауки у нас рабочие, с опытом, — говорит Тимофей Егорович, останавливаясь у одного из террариумов. — Этот вот, к примеру, оттепель накануне крещенских морозов предсказал. За что получил благодарность от Гидрометцентра и банку сверчков в личное пользование.

— А если паук прячется?

— Значит, будет метель. Или хуже — неожиданный визит. У нас тут в прошлом году бухгалтер Зинаида Михайловна утром увидела, что паук в ее окне исчез. Тут же отпуск отменила, хотя чемодан уже стоял у двери. И правильно сделала. В тот же день в контору нагрянула налоговая. С проверкой. По ошибке. Искали соседнюю организацию. Сказали: «Извините», но всё равно опечатали бухгалтерию. Так, на всякий случай.

— И паук все знал?

— Паук всегда знает. У него лапка на интуиции. — с прищуром ответил директор.

Далее Отдел Поведенческих Проступков.

— Вот здесь, — говорит Тимофей Егорович, — мы отслеживаем классические нарушения. Бытовые, так сказать. Рассыпал соль — не поссорился. Передал пустое ведро — и не сказал «будь счастлив». Или, наоборот, швырнул его — а в ответ никто не плюнул через плечо.

— Это всё отслеживается?

— Конечно. У нас система работает на жалобах и совпадениях. Вот, например, свежий случай. Один программист дома решил, что приметы — это пережитки. Передал жене соль прямо в руки — за ужином. Без подставки, без шуток, просто так.

На следующий день у него перестал собираться проект.
Просто — не компилируется. Ни ошибок, ни логов, просто тишина. Он уже и версии откатил, и пакеты обновил, и даже в Stack как его... Overflow написал. Ему там даже лайк поставил какой-то индус, но совета, правда, не дал.
А в конце недели он случайно наводит курсор — и видит, что у него весь код… в одном файле. Без отступов. Всё. В. Одну. Строку.

После этого он на входе в квартиру стал соль класть на блюдце. Через платочек. И шепчет "прости" каждый раз, когда открывает Visual Studio.

За стеклом — тишина. Сотрудник в наушниках смотрит на несколько экранов. На одном — человек расчёсывает волосы перед зеркалом.

— А это? — спрашивает репортерша.

— Проверка на вечернюю стрижку. После заката — строго нежелательно.
Был у нас парень, решил "чуть подровнять чёлку" перед свиданием. Хотел выглядеть посвежее.
Ну… пришёл. Девушка на него смотрит, как будто первый раз видит.
Говорит:
— Простите, а вы к кому?
Он:
— К вам. У нас свидание в 7.
Она:
— Нет, мой должен быть… ну, чуть серьёзнее. С другим лицом.
Он:
— Я просто подстригся!
Она:
— Отойдите от меня, я кричать буду.

Рассинхрон судьбы, так сказать. Мы потом еле-еле их обратно в одну временную линию собрали. Теперь он стрижётся только по утрам. В общежитии. Под наблюдением.

Тимофей Егорович делает паузу, с видимым удовлетворением — и продолжает уже почти шёпотом:

— Мы это называем эффектом "волосяной бабочки". Чуть подровнял — и всё, другой ты. Особенно если без благословения зеркала.

Перед тем как зайти в следующий отдел, Тимофей Егорович останавливается у массивной двери, похожей на сейфовую.

— А это у нас архив. Архив Устаревших Естественным Путем Примет.
Или, как у нас тут любят шутить — АУЕП. Почти как…ну вы поняли.

Дверь скрипит. Внутри полумрак, полки до потолка, пахнет архивной пылью и чем-то… солёным.

— Тут мы храним приметы, которые больше не работают. Или не срабатывают так, как раньше. Сдали в утиль — и пусть лежат.
— Вот, например: «Не клади лапти крест-накрест — иначе заблудишься». И ведь правда, лапти исчезли, а блуждают теперь в Интернете.

Мы проходим мимо стеллажей. На папках с приметами наклейки:
«Устарела по причине утраты контекста»,
«Работает только в Златоусте»,
«Нельзя активировать после внедрения микроволновок».

— Вот тут примета: «Если у курицы голос петуха — беда в хозяйстве».
— И?
— Всё. Сейчас таких кур нет. Перевелись с реформой сельского хозяйства.

Тимофей Егорович кивает на замотанную в ленту коробку в углу.

— А тут лежат приметы с потенциальной опасностью. Срабатывают сами, если кто-то вдруг вслух про них скажет. Была у нас история: кто-то на корпоративе трижды произнёс "жито" возле кулера — и в здании начался град. Прям внутри!

— И что, приметы вот так просто устаревают?

— Не просто. Есть порядок. Если в течение 15 лет её никто не вспоминал, даже по пьяни в бане — она идёт на списание. А если над ней смеются в комедии по телевизору — то сразу в утиль с особой отметкой: "дискредитирована через комедийный кинофильм." Считай ее на спех подняли. Такую примету никто уважать не будет.

Директор поглаживает папку с надписью «Посидеть на дорожку» и шепчет:

— Эх, как же я скучаю по тем временам.

Следующий зал — Отдел Молочных Аномалий.

На стене — несколько экранов. Один из них показывает кухню в прямом эфире: кастрюля, женщина в халате, молоко медленно поднимается. Другой — график чего-то, похожего на сейсмограмму. На третьем — стоп-кадр с замерзшим на грани побега пенным куполом.

— Тут всё строго, — говорит Тимофей Егорович, приглушённым голосом. — Мы за молочными аномалиями следим особенно пристально.
Потому что если молоко сбежало и в ответ ничего не случилось — значит, где-то отложилось. А это может… накопиться.

Он делает паузу.
Смотрит на репортершу. Потом на молоко. Потом снова на репортершу.

— Последний инцидент был в 86-м. С тех пор — тишина. Ни одного случая.

Молчит секунду. И, будто бы между делом,
трижды быстро сплёвывает через левое плечо.

— Пойдёмте дальше.

—

— А хотите попробовать сами? — с энтузиазмом мальчишки обратился к репортерше директор — Поиграем в симуляцию.

— Я… пожалуй, воздержусь. Но вот Рома, наш оператор, он смелый. Правда, Рома?

— Ну, давайте. — Рома кивнул.

— Прекрасно. Сейчас как раз по графику Пантелеймон должен пройти. Это наш штатный, черный кот. Переход вот здесь. Главное — просто игнорируйте. Ведите себя как обычно.

Из-за угла выходит Пантелеймон. Шагает важно, с достоинством и лёгкой усталостью госслужащего. Перебегает светлую полосу пола. Рома идёт вперёд. Перешёл. Остановился.

— Ну что? — спрашивает Тимофей Егорович. — Чувствуешь что-нибудь?

— Нет, — говорит Рома. — Тепло. И немного пахнет костром. Это нормально?

— Нормально, — кивает директор. В этот момент у него в кармане звонит телефон. Он вытаскивает старую раскладушку, морщится. — Ох, простите, коллеги, мне нужно на пару минут отлучиться. У нас там коза в Отделе живых предвестий блеет третий раз подряд, а это ЧП. Не трогайте ничего, я мигом.

Он уходит.

Секунда тишины — и вдруг начинает мигать свет. Медленно, как будто кто-то в подсобке крутит выключатель с сомнениями.

— Это… нормально? — спрашивает Рома.

Свет гаснет окончательно.

Репортёрша почти мгновенно перехватывает камеру, нажимает пару кнопок.

— Включила ночной режим, кажется, началось.

Рома осторожно делает шаг в темноте — и в тот же момент наступает в ведро с водой. Металл жалобно звякает, вода расплёскивается.

Он подскакивает и начинает скакать на одной ноге, хватаясь за воздух. В прыжке он спиной врезается в стоящий у стены шкаф.

И тут же с верхней полки шкафа, испуская истошное «МЯАААУУ!», на него слетает чёрный кот.

— Это Пантелеймон — буднично комментирует репортёрша. — Рома, берегись!

Кот стремительно цепляется за Ромину кофту, отчаянно тормозит лапами по воздуху, а потом с достоинством уносится в темноту.

Рома валится на пол, сдувает с лица шерсть, поднимается, отряхивается.

В этот момент у него в кармане пиликает телефон. Он достаёт, смотрит на экран.

— У меня… — тяжело дышит он. — У меня только что списали десять тысяч.

— За что? — спрашивает репортёрша, не отрывая камеры.

— За… рыболовный мастер-класс? В Саранске?

Он поднимает взгляд, и именно в эту секунду телефон гаснет. Без предупреждения.

— Разрядился. Он только что был на 47 процентах…

И тут открывается дверь.

Входит Тимофей Егорович. Щёлкает выключателем — свет возвращается, как ни в чём не бывало.

Он осматривает комнату. Шкаф, ведро, лужа, репортёрша с камерой, Рома с мокрой штаниной.

— Так, на чем я остановился?

— Кот, как вы и говорили. — также буднично ответила репортерша.

Директор хмыкает.

— Да нет, про кота я тогда пошутил. Там эффект так быстро не проявляется. Сегодня же пятница тринадцатое. Просто, вы, молодой человек, попали под раздачу. Такое бывает.

Тимофей Егорович направился к выходу, но в дверях обернулся:

— Ладно, продолжим экскурсию. Только, парень, ты это… по дереву не забудь постучать.