Небельштайн

1703 год

Мрачный силуэт полуразрушенной башни выплыл из плотного сгустка тумана, заставив сэра Алистера Мейфорда замедлить шаг. Он ухмыльнулся, подбросил на ладони связку ржавых ключей и внимательным, цепким взглядом осмотрел заколоченную досками дверь.

Рунические символы, нанесённые второпях, почти стёрлись, почти утратили свою силу. Сколько же лет прошло? Двести? Триста?

Бурая цепь, продетая сквозь дверные скобы, рассыпалась на звенья от первого же рывка. Сэр Алистер насторожился. Он не должен был разбудить их. Только удостовериться, что они всё ещё там.

Он медленно вынул из поясной сумки латунный прибор, который человек несведущий мог бы принять за компас, и поднес его к двери. Ажурная стрелка медленно поползла вправо, отмеряя латинские цифры одну за другой.

- Слабые, - заключил сэр Алистер, решительно захлопнув крышку тенеброметра.

Новоиспечённый командор древнего тайного ордена Custodes Lucis засомневался. Ему не терпелось выполнить первое поручение Великого Магистра безупречно, со всей старательностью, со всем рвением. Заброшенный замок посреди туманных гор, некогда бывший монастырем, подходил для будущей Академии гораздо лучше остальных исследованных командором мест. Время не тронуло тёмные камни, пощадило черепичные крыши, сохранило витражи в высоких арочных окнах. Удалённое место, сокрытое от посторонних глаз, всего за год сможет превратиться в новый оплот науки и просвещения.

Вот только тёмной материи здесь оказалось ничтожно мало – не больше, чем в рыночный день на Парламентской площади Эдинбурга.

Сэр Алистер, как и все адепты Custodes Lucis, никогда не позволял себе поверхностных суждений и лишней беспечности. Но от одной мысли, что новую Академию могут назвать в его честь, командор растянул губы в самодовольной улыбке. «Мейфордхолл» звучит куда величественнее, чем унылое немецкое «Небельштайн». Он даже произнес это вслух, чувствуя, как внутри разливается благодатное тепло.

Далёкий, едва слышный скрежет металла по камню заставил командора насторожиться. Он мысленно отсёк все лишние шумы – карканье воронья на зубчатых стенах, плеск воды в ручье, легкий свист ветра и шелест ветвей.

Тихо.

Триста лет в замок Небельштайн не ступала нога человека.

Твари давным-давно уснули мёртвым сном, если вовсе не развоплотились в неосязаемые сгустки тёмной материи. Чтобы существовать, им нужно тепло, человеческое тепло. Одни предпочитают кровь, другие плоть, третьи же по капле вытягивают души. Даже если в замке ещё остались сущности, они слишком слабы, чтобы напасть.

Сэр Алистер решительно распахнул двери.

Трухлявые доски рассыпались, ржавые петли надсадно скрипнули.

Тёмное нутро башни пахло смертью, уж в этом-то Алистер Мейфорд не сомневался. Багровые пятна въелись в каменные плиты пола хаотичным узором. Дверь изнутри исцарапана, изрублена, изгрызена.

Они хотели выйти.

Они всегда хотят.

Их изуродованные души точно так же жаждут свободы и тепла, но могут обладать ими только в извращённой форме.

Сэр Алистер понимал их, как любой способный Dominus Mortis, Повелитель смерти, или, как его называли люди несведущие, некромант.

Командор вошёл под темные своды с уверенностью, свойственной талантливому мастеру своего ремесла.

Это его и сгубило.

Не стоило доверять приборам. Не стоило полагаться на интуицию. Даже колоссальный опыт не всегда оказывался хорошим советчиком. Иногда нужно было просто следовать правилам – не снимать в одиночку защитные обереги, не исследовать сомнительные места без страховки, не входить туда, где есть вероятность встретить сильную сущность.

Но Алистер Мейфорд больше всего на свете желал получить одобрение Великого Магистра.

С этой мыслью он и оказался на острие двуручного меча, как насекомое, наколотое на иглу, как бабочка, пришпиленная к стене.

Чудовищный рыцарь, закованный в искорёженную ржавую броню, мощным рывком протащил тело командора по каменным плитам, вышвыривая, изгоняя из своей обители незваного гостя. В узкой смотровой щели топфхельма полыхнули злым огнем нечеловеческие глаза.

Рыцарь склонился над умирающим командором, глухо хрипя под ржавыми пластинами шлема, шумно втягивая воздух сквозь дыхательные отверстия в древней стали. Тонкие, вибрирующие нити человеческой жизни, незримые для людей несведущих, потянулись к забралу.

Сэр Алистер не просто умирал – его уничтожали, стирали с лица земли.

И когда последняя тонкая нить растворилась в воздухе, рыцарь, наконец, поднялся. С хрустом и скрежетом встал во весь рост посреди узкого клочка земли между каменными стенами Небельштайна, распрямил плечи и обратил железную голову к небу.

I.

Наши дни

- Да кто ты такой, чёрт бы тебя побрал? – я дёрнулась изо всех сил, едва не упав вместе со стулом, но пластиковые стяжки только сильнее впились в запястья. – Я ничего не сделала!

- Сделали, Ольга Генриховна, - спокойно ответил мой похититель, пристально глядя мне в глаза. – Повторю еще раз. В тот момент, когда на встречную полосу выехал грузовой автомобиль, вы, Ольга Генриховна, не имея иных возможностей для маневра, заставили водителя резко повернуть руль и съехать с моста в реку. И вас совершенно не остановил тот факт, что водитель грузовика был к тому времени мертв.

- Это невозможно, - я посмотрела на него, как на умалишенного. – Водитель фуры просто отключился за рулем, но в последний момент…

- Мертв, - не мигая, повторил мужчина. – Он был мертв.

Этого не должно было со мной произойти. Я не из тех, кто попадает в странные истории и связывается с сомнительными людьми. В моей жизни никогда не случалось ничего экстраординарного, я не искала острых ощущений и приключений на свою голову.

Приключения сами меня нашли, видимо, решив отыграться за годы спокойной размеренной жизни.

- Вы маньяк? – вздохнула я. – Вы меня просто похитили и теперь издеваетесь?

- Отнюдь, - развел руками он, продемонстрировав странное удостоверение в черно-золотой обложке. – Болотин Михаил Карлович, старший следователь ДК.

- Дома культуры? – я ехидно прищурилась, снова дернув стяжки. Стул жалобно скрипнул.

- Департамента Контроля, - вежливо поправил Болотин.

- Какого контроля? – за полчаса я прошла все стадии принятия раза три, и теперь чувствовала только злость. – Вы мне тут инкриминируете несусветную чушь, и если это розыгрыш, то уже давно не смешно. А если вы всерьез верите в то, что несете, у меня для вас плохие новости. Вам нужно лечиться, товарищ старший следователь Болотин. Я бы рекомендовала начать с лоботомии, а дальше по обстоятельствам.

В полутемном тесном помещении не было окон. Плотный, тяжелый воздух пах керосином и влажной землей. Под сводчатым кирпичным потолком мигала одинокая лампочка без абажура, освещая современные металлические стулья и белый офисный стол. Мебель смотрелась здесь настолько же неуместно и противоестественно, как и я в своей алой кожаной куртке и белоснежных брюках, накрепко привязанная к стулу.

- Мы внимательно следим за такими, как вы, - Болотин передвинул стул и сел напротив, сжимая в руках папку с документами, такую же черную, с золотыми вензелями. – За людьми с особенностями. У вас редкий дар, Ольга Генриховна. Редкий и очень ценный. Разве вы никогда не замечали за собой некоторых странностей?

- А вы за собой не замечали? – съязвила я.

- При этом в вашей жизни никогда не происходило ничего сверхъестественного, - Болотин задумчиво повертел в руках папку.

- Это вопрос или утверждение? Не припомню ничего такого.

- Как по учебнику, – он уставился на меня жутким немигающим взглядом. – Вы не верите в приметы, не читаете гороскопы, не ходите к гадалкам, но однажды, чтобы спасти жизни своих племянников, оживляете мертвого водителя и заставляете его съехать с моста. Чистейшая природная некромантия.

- Некромантия? Вы смеетесь надо мной? – у меня уже не было сил сопротивляться.

- Генетическая некромантия, - Болотин раскрыл папку и зачитал вслух. – Год 1021, Десау. Некто Фридрих Отто Майер остановил пляску Святого Витта молитвой и чудотворной иконой.

- Пляска Святого Витта не имеет ничего общего с мертвецами, - резонно возразила я. – Это заболевание нервной системы.

- Разве? – натянуто улыбнулся Михаил Карлович, обнажив мелкие ровные зубы. – Люди умирали от изнеможения, но продолжали танцевать. К концу третьего дня все они были мертвы. Если бы не ваш предок, кто знает, чем бы все кончилось. Что там дальше? Год 1689, Кёльн. Супругу аптекаря Вильгельма Майера, скончавшуюся от оспы и погребенную на городском кладбище, несколько раз видели в окне собственного дома. Вскрытое захоронение оказалось пустым, аптекарь успел сбежать до визита Священной Инквизиции.

- Бред. Невежественные домыслы и средневековые предрассудки.

- 1916 год, битва при Вердене, - невозмутимо продолжал Болотин. – Ефрейтор Абель Майер доставил в госпиталь раненого сослуживца, который внятно разговаривал и двигал конечностями, несмотря на отсутствие большей половины черепа.

- Живучий оказался, - раздражение накатывало снежным комом. – Слушайте, Михаил, я не знаю, что вы себе придумали, но дело было так. Я забирала племянников из школы, потому что брата задержали на работе, а его жена подхватила грипп. На мосту на встречку вылетела фура. Водитель был в отключке, фуру болтало, но в последний момент он очнулся и вывернул руль, даже не зацепив мою машину. Я прекрасно помню, как отвезла детей к их матери и поехала домой. Я никого не оживляла и не воскрешала, честное слово!

- Я понимаю, вы устали, и я, признаться, тоже, - вздохнул Михаил. – Поэтому перейдем сразу к делу. Способности могут проявляться в любом возрасте, но никогда не исчезают бесследно. Очень скоро вы начнете замечать странности вокруг себя. Неконтролируемый некромант – бомба замедленного действия. Вам необходимо научиться этим управлять. В ином случае нам придется вас ликвидировать.

- Прямо по-настоящему ликвидировать? – уточнила я, чувствуя, как по спине ползет холодок.

- К сожалению, да, - равнодушно ответил Болотин и в первый раз медленно, неестественно моргнул. – Несчастный случай. Авария. Удар током. Сердечный приступ. Можете выбрать на свой вкус. Либо мы отправим вас в Академию, и спустя несколько лет вы сможете стать отличным специалистом.

- Так вы мое письмо из школы магии? – я нервно хихикнула, намекая на схожесть похитителя с совой, но на лице Болотина не промелькнуло ни единой эмоции.

- Подпишите вот здесь, - он ловко освободил мою правую руку от стяжки и протянул бумаги. – И вот здесь. Какими языками владеете?

- Русский и английский.

- У вас немецкие корни, - напомнил Михаил, как будто я была не в курсе.

- Вы же читали мое досье, - я кивком указала на папку. – Мой прадед Абель во время Первой мировой попал в плен и принял решение остаться в России. Мы уже больше ста лет русские, одна фамилия осталась. Это документы о зачислении? Почему на них вчерашнее число? Сколько с собой взять вещей? Я могу позвонить брату? Меня же будут искать!

- Не будут, - сухо ответил следователь и отстегнул вторую стяжку.

***

Угрюмое величие замка вызывало одновременно и восхищение, и тревогу. Серо-коричневые стены, изъеденные времени и иссеченные ветром, обвивал сизый плющ, расползаясь по стрельчатым окнам с ромбовидными переплетами. Шпили башен терялись на опасной высоте, растворяясь в густом тумане.

Я никогда не слышала об этом замке, я не имела ни малейшего представления, где он находится и кто его построил. Название «Небельштайн», «Туманный Камень», недвусмысленно намекало, что вокруг немецкие или австрийские Альпы, но здесь обычная человеческая логика больше не имела власти. Последние три дня не просто выбили меня из колеи. Как плоскоземельщик, выброшенный в космос, я не верила своим глазам и ушам, я цеплялась за свой материализм, убеждала себя, что это все не по-настоящему, что я участник какой-то мистификации, квеста или психологического эксперимента.

От моей прошлой жизни не осталось ровным счетом ничего. Разве что старый советский чемодан, под завязку набитый одеждой и обувью самых унылых цветов, которые только нашлись в моем гардеробе. Болотин, внимательно следивший за моими поспешными сборами, строго запретил мне брать с собой яркие вещи, сославшись на некий Кодекс Ройфе – свод правил Академии, одно из которых запрещало носить яркую одежду.

Разумеется, связи с внешним миром меня лишили немедленно. Следователь ДК изъял телефон, умные часы, паспорт, права, банковские карты, ключи, даже наушники. Он буднично сообщил, что в замке Небельштайн нет электричества, и гаджеты в ближайшие пять лет мне не пригодятся.

За те часы, пока частный самолетик несся сквозь облака в пугающую неизвестность, я перебрала все варианты побега. Ни один мне не понравился. Интуиция подсказывала мне, что этот так называемый Департамент Контроля нянчиться со мной не будет. Прикопают на пустыре по-тихому, и дело с концом. Действовать следовало тоньше, и для начала не мешало бы разобраться во всем получше.

Разобралась, как же.

Кованая решетка замковых ворот со скрипом поползла вверх. Навстречу вышла сгорбленная фигура в чернойрясе и широкополой шляпе, надвинутой на глаза так низко, что лица было не разглядеть.

- Здравствуйте, - пробормотала я, тут же спохватилась. Правило номер четыре Кодекса Ройфе запрещало разговаривать с незнакомцами.

Черный человек тяжко вздохнул и принялся натужно крутить лебедку, опуская решетку на место. Оглушительный скрежет заставил меня поморщиться – я всегда болезненно реагировала на неприятные звуки.

Заправив за ухо мокрую прядь и отряхнув меховой воротник куртки от мелких капель, я перехватила чемодан поудобнее и решительно прошла сквозь ворота.

- Хельга Майер? – из тумана вышел полный неряшливый господин в золотом пенсне и смерил меня неприязненным взглядом маслянистых глаз. – Я кастелян Небельштайна, Эфраим Ройфе.

- Ольга, - поправила я. – Меня зовут Ольга Майер.

- Мне решительно плевать, как вас там зовут, - ощетинился кастелян, похлопав по черной кожаной папке с золотым вензелем. – Герр Бах записал в вашем личном деле имя Хельга. Вас что-то не устраивает? Желаете стать Пенелопой? Гертрудой? Вильгельминой?

- Н-нет, - я, признаться, несколько растерялась. – Ройфе – это вы? Вы написали те странные правила?

- Правила Небельштайна написаны кровью, - заносчиво ответил кастелян, протерев грязным носовым платком потный лоб. – Отнеситесь к ним как можно серьезнее. Впрочем, если вы погибнете в первый же день, я вовсе не опечалюсь. Терпеть не могу некромантов.

- И мне приятно познакомиться, - процедила я, но тут же прикусила язык.

Дурацкая идея - наживать врагов в первый же день, особенно среди персонала.

Господин Ройфе смерил меня уничижительным взглядом и с усилием толкнул тяжелую створку входной двери, испещренную глубокими рубцами на почерневших досках и царапинами на заклепках и петлях.

Пахнуло пылью, сыростью, ржавчиной и плесенью – нежилым, заброшенным помещением, вытягивающим тепло из случайных путников, забредших под его древние своды. Мы прошли мимо утопающих во тьме колонн и лестниц, ведущих в неизвестность, миновали зловещую шеренгу затянутых паутиной доспехов, и, наконец, остановились у неприметной двери с молоточком в виде лисьей головы.

В замке царил полумрак. Газовые светильники на стенах горели тускло, оставляя большую часть интерьера погруженной во мрак. Витражное стекло плафонов меняло оттенок пламени то на пурпурный, то на зеленый, но я предпочла бы открытый живой огонь. Эти тусклые радужные пятна совершенно сбивали с толку - среди сурового средневекового интерьера им было не место.

- Не входить, - жестом остановил меня Эфраим Ройфе, брызнув слюной. – Ко мне обращаться только в случае крайней нужды. Вот ключи от комнаты и от склада, где вы сможете выбрать себе все необходимое. Склад находится в Восточном крыле, от трапезной налево по коридору до конца, и затем вниз по лестнице. Повторите.

- Хорошо бы еще понимать, где здесь восток, а где запад, - вздохнула я, только сейчас осознав, что кастелян общается со мной на чистейшем русском языке. – Вы прекрасно говорите по-русски, я была бы очень благо…

- Правило номер двенадцать! – рявкнул господин Ройфе, заставив меня вздрогнуть. – Не благодарить персонал! Вы, безмозглые, самодовольные выскочки, не в состоянии выучить дюжину строк! Жалкие вырожденцы!

Я демонстративно огляделась по сторонам, ища выскочек и вырожденцев, но, не обнаружив ни тех, ни других, иронично пожала плечами. Пусть себе орет, я не кисейная барышня, в обморок от воплей падать не стану.

- Север там, - смилостивился кастелян, ткнув пухлым пальцем в противоположное от входа направление. - Этот от склада, - он небрежно бросил мне тяжелый ржавый ключ длиной сантиметров десять. – Этот от комнаты. Горелая башня, второй этаж, Северное крыло.

И Эфраим Ройфе захлопнул дверь своего кабинета прямо перед моим лицом.

Неужели теперь моя жизнь станет такой?

Пять лет строгого режима в богом забытом месте с недружелюбными тюремщиками и какими-то «сущностями», о которых мне толком ничего не рассказали. Меня схватили за шкирку как слепого котенка и вышвырнули в совершенно иной мир, законов которого я не понимала и, честно говоря, понимать не хотела.

Нет, это была все та же планета Земля. Где-то в небе летали самолеты, а космос бороздили спутники, и вокруг совершенно точно размещались невидимые соты мобильной сети. В сотне километров люди подогревали еду в микроволновках, снимали ролики для соцсетей, ездили в супермаркеты за продуктами, играли в онлайн-шутеры и заказывали шмотки на маркетплейсах. Мир изменился только для меня, точнее, дополнился – жуткими, непонятными, необъяснимыми нюансами, и он уже никогда не станет прежним.

Я подняла чемодан и, чертыхнувшись, зашагала в Северное крыло, попутно разглядывая мрачный интерьер моего нового дома. Убранство замка оказалось совсем не похожим на музейные вылизанные и отутюженные интерьеры, и ничуть не напоминало нарочитую роскошь царских дворцов. Голые каменные стены, кое-где украшенные готическим орнаментом, резные колонны и огромный очаг посреди просторного зала дополняло лишь несколько деталей – большое батальное полотно в раме с облупившейся позолотой, протертый до дыр ковер, несколько стендов с пыльным оружием и щитами и бронзовая люстра с огарками свеч.

Угрюмый интерьер венчало уродливое чучело оскаленного волка, неправдоподобно огромное и изрядно поеденное молью.

- Живенько, в смысле, мёртвенько, - процитировала я мультик, подняв голову к потолку.

Стрельчатые своды растворялись в бархатной тьме, и тьма эхом ответила:

- Мёртвенько, мёртвенько…

- Вас ист дас? – легкий перестук железа о камень заставил меня обернуться. Еще один обитатель Небельштайна вышел в круг света у колонны и оперся на длинную трость. – О, фы наконец-то прибыли, фрау Майер. Профессор Бах, к фашим услугам.

И он отвесил старомодный изящный поклон.

- Здравствуйте, - я с опаской посмотрела на высокого господина, ожидая очередного подвоха. Сделать книксен? Нет, это будет выглядеть по-идиотски. Подать руку?

Профессор Бах тоже застрял в девятнадцатом веке. Длинный двубортный сюртук с блестящими пуговицами, шелковый старомодный галстук, высокие сапоги, трость с золотой рукоятью – для полноты образа ему не хватало цилиндра на голове. Аккуратно уложенные седые волосы свободно ниспадали на плечи, а лицо казалось бледным и слишком худым, пусть и не лишенным некоторого обаяния. Профессору на вид было около шестидесяти, но под густыми бровями искрились живые, умные серые глаза.

- Фам страшно? – герр Бах усмехнулся, видя мое замешательство. – К сожалению, некоторые способности прояфляются исключительно фо фзрослом фозрасте, когда челофек полностью сформирофан как личность. Прошу простить мой ужасный акцент, я очень дафно не говорил по-русски. Фы позфолите мне перейти на английский?

- Конечно, - кивнула я, позволив галантному джентльмену взять из моих рук злосчастный чемодан.

- Прекрасно, - улыбнулся профессор, жестом указав на уходящий влево темный коридор. – Я провожу вас и кратко введу в курс дела. В первый год обучения в Небельштайне ваша главная задача – не умереть, как бы ужасно это не звучало. Отгородиться от опасных сущностей означает утратить львиную долю нашего дара, поэтому мы научились жить рядом с ними в шатком симбиозе. Нарушать его ни в коем случае нельзя, даже если некоторые правила покажутся вам смешными или глупыми.

Мы свернули в слабо освещенную комнату, от пола до потолка увешанную зеркалами. Я по привычке пригладила волосы – недавно я сменила мастера, и теперь моя стрижка без тщательной укладки напоминала воронье гнездо. Все торчало в разные стороны и постоянно лезло в глаза. Я внезапно с ужасом осознала, что здесь, в замке, у меня больше не будет массажа раз в неделю, маникюра, педикюра, косметолога и окрашивания в сложной технике. За пару месяцев я превращусь в чудище с отросшимикорнями серо-бурого родного цвета, и меня можно будет сажать на крышу вместо горгульи.

- Катастрофа, - пробормотала я, на секунду замерев перед высоким овальным зеркалом в надежде хоть как-то уложить волосы.

- Фрау Майер, - профессор бросил на меня снисходительный взгляд, - вы привыкнете гораздо быстрее, если не станете забивать себе голову мирской чепухой. В замке есть все необходимое для комфортного существования – мягкая постель, теплый камин, горячая вода. Наш повар готовит прекрасные изысканные блюда. Наша прачка миссис Грей поддерживает чистоту и уют, а на складе вы сможете выбрать все, чего душа пожелает, от письменных принадлежностей до лучшей одежды и обуви.

Герр Бах с гордостью продемонстрировал мне рукав своего сюртука, выполненный из тончайшей шерсти.

- К тому же, по выходным студентам дозволяется прогулка в город, - добавил он, остановившись у узкой винтовой лестницы. – Вам разрешено делать покупки, ходить в кафе и пользоваться там любой доступной техникой, но строжайше запрещена любая связь с родными и близкими. Так мы уберегаем их от извращенного внимания сущностей. Вы, конечно, сможете позвонить вашим родственникам, но, поверьте, для их же безопасности этого лучше не делать.

- Что вы им сказали? – мне вдруг стало так тоскливо, что захотелось взвыть.

- Разве это имеет значение? – вздохнул профессор. – Через пять лет вы сможете спросить у них лично, если успешно закончите обучение.

- А если бы у меня была семья? Муж, дети? Я бы тоже исчезла бесследно?

- Дети у неинициированного некроманта? – непритворно изумился герр Бах. – Нет, фрау Майер, это решительно невозможно. Все ваши поступки, все ваши действия на протяжении всей жизни диктовала вам ваша уникальная природа. Дар не просто бежит за вами на поводке, как собачонка, он часть вас. И пусть он был сокрыт глубоко и проявился поздно, но вы приобрели гораздо больше, чем потеряли. А теперь ступайте вверх по лестнице, на третий этаж Горелой башни. Каждые три часа бьет колокол, не пропустите ужин в шесть. Был рад знакомству, фрау Майер.

- Это взаимно, герр Бах, - искренне ответила я.